Опера

Руслан и Людмила

«Руслан и Людмила» Глинки в постановке Дмитрия Чернякова — первая оперная премьера на отреставрированной исторической сцене Большого театра, прошедшая осенью с небывалым резонансом. Причем он был ощутим как в прессе и блогосфере, так и непосредственно в противоборствующих криках публики во время спектакля: ничего подобного в российской опере еще не было. Главным поводом для разногласий стал Черняков, как всегда выступивший в роли режиссера и сценографа. Гораздо менее обсуждаемой, хотя и очень важной, оказалась работа дирижера Владимира Юровского, который выполнил ее очень четко и профессионально, с большим поклоном в сторону бельканто, с которым он решил породнить музыку Глинки.

В версии Чернякова «Руслан» — это, конечно же, никакая не сказка, а честная попытка пережить те чувства и эмоции, которые испытывали герои оперы Глинки и которые заслонены от нас пыльным культурным слоем и реалиями современной жизни. Как всегда в последние годы, Черняков для этого смело пересказывает старый сюжет своими словами, выстраивая к нему параллельные и даже перпендикулярные смыслы (и ежесекундная необходимость их считывать как раз больше всего и раздражает публику, пришедшую расслабиться и получить удовольствие).

Главными героями в его постановке оказываются не Руслан и Людмила, а Финн и Наина, пара немолодых европейцев, подуставших от своих невыяс­ненных отношений. Мы много видим их на сцене (Финн поет еще и партию Баяна, являясь ряженым аниматором на свадебном празднике) и, кроме того, на огромном экране. Финн — романтик, он привык верить в то, что любовь существует. Наина с надрывным вызовом утверждает обратное. И вот они договариваются провести эксперимент на двух молодых, обычных и вовсе не геройски настроенных обывателях, Руслане и Людмиле, придумав им серию испытаний, которые можно найти в современном, а не сказочном мире.

В общем, идя на февральскую серию спектаклей, нужно примерно на это настраиваться, а не читать либретто в «Википедии». И еще надо не забывать выключать мобильные телефоны, не разговаривать во время музыки без особой — оправданной эмоционально — необходимости и успевать доедать бутерброды в буфете до третьего звонка. Почему-то после ремонта в Большом театре наблюдается полная катастрофа с соблюдением этих немудреных правил.