Положительные отзывы о спектакле «Пластилин»

Прошлым летом в усадьбе "Любимовка" шел очередной фестиваль современной драматургии. Участники жили в усадебных домах, как в пансионате, по четыре в комнате: кровать, под ней чемодан, в ногах тумбочка, за окном речка. В павильоне, где когда-то проходили выставки золотопромышленного производства Алексеева, актеры с режиссерами устраивали читки пьес. Кирилл Серебренников - режиссер из Ростова-на-Дону представлял пьесу "Пластилин". Ее автор, Василий Сигарев, двадцати трех лет, родом из Нижней Салды, студент екатеринбургского драматурга Николая Коляды, был тут же. Сигарев - стройный и скромный мальчик, в простеньких джинсах, футболке, кроссовках. За спиной о нем говорили: гений. Серебренников - очки в деревянной оправе, перстень на пальце, панама на голове. За глаза о нем говорили: наша надежда. Потом за осень Серебренников снял сериал с кучей звезд. Зимой ходил в мохнатой шубке, оранжевой бейсболке и с рейверской сумкой через плечо. Смешной и не похожий на режиссера: те одеваются, как кукловоды, - чтобы было не видно на фоне черного задника. Тем временем Сигарев получил за "Пластилин" Антибукера. Теперь "Пластилин" сыграли в Центре драматургии и режиссуры Алексея Казанцева и Николая Рощина.

Центр - это наш ответ Европе с ее системой открытых площадок, где люди собираются всего на один спектакль. Специализируется на молодой драматургии и режиссуре. Центр - не юридическое лицо, а скорее питательная среда, донорский пункт для нашего театра. В этом году среда произвела три пусть еще неровных, нетвердых, но очень достойных спектакля. "Пластилин" - один из них. Это восемь кубиков свежей крови - по четыре максимально дозволенных с каждой руки - Сигарева и Серебренникова - в вену столичному театру.

Сигарев написал невозможную пьесу. Это жизнь подростка, по-сценарному раскадрованная между похоронами друга и собственной смертью. Написанная таким языком, каким говорят в Нижней Салде. И в Ростове-на-Дону. И в Москве, наверное, тоже где-то говорят - но не в театре:

- Я евоную одежу-то возьму?

- Еще чего! Пропить. У меня еще внуки есть. Им будет.

- А я ч , никто уже?

- Никто.

- Я мать!

- Говно ты, а не мать! Таким матерям матки надо вырезать сразу...

Читать эту пьесу - не оторвешься, но весь изведешься. Видеть такое - не хочется. В кино это была бы беспросветная черно-белая морока. На сцене были бы сплошные церемонии, когда из штанов достают член, но стоят к публике спиной. Однако Серебренников, не соврав против текста, сочинил новый текст, сценический. С другим посылом и иной внутренней логикой. Каждый сигаревский "кадр" стал отличным актерским скетчем. Актеров Серебренников позвал тех, что надо: мальчишески хрупкий и нервный Андрей Кузичев, резкая Виктория Толстоганова, монструозно-комичный Виктор Берьте, Наталья Голуб, потрясающе играющая бабушку. Есть номера гомерически смешные - как, например, сцена в кинотеатре на "Калигуле". Есть страшные. В каждом стопроцентно точно создано настроение. В каждом выдержан стиль. Никакого натурализма, но и никаких церемоний: только театр в его чистом, праздничном виде.