

Полгода назад петербуржец Максим Диденко («Барбузоны», «The Drystone», «АХЕ») попробовал поставить мюзикл — такой, чтоб новаторски и наповал. В качестве труппы выступила знаменитая, готовая на все «Мастерская Дмитрия Брусникина», а сюжетной основой стало бесстрашно избранное наследие Исаака Бабеля — так получилась помпезная и несуразная «Конармия» в Центре им. Мейерхольда. Без этого бедового опыта, по-видимому, не случилось бы последующего успеха в выбранном жанре. Заменив Бабеля Хармсом, учеников Брусникина (гениальных во всем, что касается правдоподобия) учениками Серебренникова (гениальных во всем остальном), фонограмму на оркестр, а повествовательность на выразительность, Диденко явил высший на данный момент образец собственного метода: психованный лирический мюзикл.
Обычно мюзиклы рассказывают максимально простую историю с помощью общепонятных песен — но опус Диденко на главной, только что отремонтированной сцене «Гоголь-центра» создан по принципу прямо противоположному. Небольшой, но мощный оркестр строгими мелодиями и ритмами в духе «Авиа» (саундтрек заслуживает места на полке аккурат рядом с «Жильцом вершин» Хвоста и «Ауцыона») раскочегаривает механическое безумство: артисты с толстым слоем грима расхаживают по стенам, поют на шарах, обливаются краской и швыряются репликами из рассказов и записных книжек Хармса, намеренно не связанных в какую бы то ни было историю. Пока центральный персонаж — пожилой и усталый, всезнающий и молчаливый профессор Трубочкин (Болсунов) в цилиндре — восседает где-то сверху, глядя за горизонт, по авансцене вышагивает сатанинского вида паренек (Мухаметов) в прозодежде и чеканит с горящими глазами: «Здыгр аппр устр устр! Я несу чужую руку!» Сменяет его китаянка (Гэ) в фольклорном одеянии — тоненьким голоском она принимается раскладывать на витиеватую пентатонику хармсовские анекдоты про Пушкина.
Как и композитор Иван Кушнир, заменяющий арт-роком пресловутую балканско-цирковую музыку (в традиции постановок Хармса есть и такой штамп), Диденко легко сворачивает с проторенных троп, ведущих прямиком к банальностям. Из наследия гения русского авангарда он раздает актерам фрагменты дневниковых записей, некоторые короткие рассказы и даже детские стихи, минуя при этом не только «Старуху», самый заигранный театрами текст, но и собственно главную обэриутскую пьесу «Елизавета Бам». А когда дело доходит до знакомых всем со школьных лет историй про Пушкина с Гоголем, Диденко выводит на сцену анти-рассказчика — необъяснимого персонажа из китайского традиционного театра, словно цитируя первые сценические опыты ОБЭРИУ, где непременно появлялись танцовщица-каучук или полицейский в костюме пожарного.
Но главная победа — в содержательной части. Дело в том, что чуть ли не каждый спектакль по обэриутам на российской сцене оборачивается если не унылым вечером кривляний, так постановкой про 1937 год. Даже Роберт Уилсон (эстетике которого подражает в этот раз художник Павел Семченко), ставя «Старуху» с Дефо и Барышниковым, не удержался и во всю сцену растянул в финале тюремное (последнее) фото Хармса. Диденко удалось сохранить грациозную дистанцию к обеим крайностям: его модель вмещает запросто и то и это без потерь и потолка. Режиссер уловил связь вселенной последних авангардистов с музыкальной фактурой пионеров Ленинградского рок-клуба, ровно как и с вывихнутым сарказмом «Монти Пайтона» — а это немало; куда больше, чем обнаружить Библию в Бабеле. Видимо, энергия этого открытия настолько ошарашила авторов, что они даже несколько оробели, получив на выходе скорее шероховатую колыбельную, нежели атомную бомбу. Хотя претендовали, кажется, на второе.
Абсурд. Смеялась как ребенок во время сцены перемещения молодых людей ожидающих прибытия Профессора на руках ногами вперед с высунутыми языками. Очень понравилась игра актеров задействованных в других постановках (и чья игра великолепна в других постановках!). Михаил Тройник ("Мертвые души", "Пастернак", "Ивонна" Театра Наций) в "Хармсе" великолепен. Герой Михаила - один из Главных Героев (Андрей Семенович Ракукин) чья сюжетная линия идет через всю постановку и развивается. Его оппонент Петр Павлович Пакин в исполнении Риналя Мухаметова ("Арлекин") - великолепен. Плохиш, строящий козни герою Михаила. Поцелуи (особенно Редактора - Ильи Ромашко) и раскрепощенные сумасшедшие танцы художника Тутина в исполнении Александра Горчилина ("(М)ученик") - великолепны. Отсылка режиссера к злободневным вопросам. Курьер в исполнении Георгия Кудренко ("Мандельштам", "Пастренак") заряжающе танцует - также раскрепощенно и зажигательно как танцы Александра Горчилина. Понравилось как сыгран монолог Корректора о женщинах в исполнении Игоря Бычкова - как он правдиво падал в обморок. Филипп Авдеев ("Обыкновенная история", "Мандельштам") также великолепен в роли Топографа Петрова в группе молодых людей ожидающих встречи с Профессором и зажигательно танцует в образе Милиционера. Я сначала пыталась понять что происходит на сцене, найти "драму", а потом во время передвижения актеров на руках ногами вперед с высунутыми языками рассмеялась, расслабилась и прониклась режиссерским видением - на эмоциональном уровне. Поют, голоса великолепны, чистые, приятные. Живая музыка.

Прекрасная работа! Тонкая, эмоциональная. Сделано с любовью и точно по Хармсу. О таком требьете Даниилу Ивановичу и мечтать не думалось, а вот случилось! Выше всяких похвал.

Ура! Можно наконец поздравить Гоголь-центр с появлением в репертуаре по-настоящему плохого спектакля. И все благодаря непревзойденному таланту (разве что Мирзоев талантливее по этой части) Диденко испортить все даже там, где испортить казалось бы невозможно. А вот и нет, гению под силу абсолютно все. Браво!
(пояснение - все по частям и нормально, местами даже неплохо, а вместе не собирается ни в какое мало мальски приемлемое целое, про цельное даже и речи нет)
Это космос какой чудо.стильный до мелочей, мультижанровый,тонкий абсурд нашел красивое и чувствительное художественное воплощение. Прекрасное триединство Хармса в усталом и мудром художнике, мальчике на шаре еще только познающий мир и веселый старичок, который троллит тупых детей и других недоумков.
Яркая визуальная картинка при насыщенном содержании, что просится на повторный просмотр.
Хармс сам по себе необычный, в если его "усилить", то прямо вообще бред получается..."танцевать Хармса" - это сильно, но очень сложно для восприятия. С таким же успехом можно было бы поставить спектакль по "Чёрному квадрату" Малевича! Есть ощущение, что из этюда на 10 минут сделали целый спектакль на 2 часа! Если бы был антракт, то мы бы капитулировали.

Для современных постановок неожиданно хорошо. Предполагала, что будет треш, как почти все современное искусство, когда на сцене происходит нечто, понятное только автору и которое автор не пытается обьяснить зрителям. Поймут они или не поймут, ему все-равно, отклик у зрителя современное искусство не предполагает.
И это не про "Хармс. Мыр.". Было чувство вовлеченности: хотелось подпевать. Как обычно бывает при просмотре мюзиклов. Последняя песня особе нно хороша. Музыка - лучшее в спектакле.
Происходящее на сцене отдавало наркоманщиной. Но в целом впечатление от спектакля положительное, он дает заряд бодрости.

Это самая настоящая крутизна! Абсолютно мульти жанровая, очень многослойная постановка. Так обработать тексты Хармса – это дорогого стоит! Гениальная идея положить его стихи на музыку. И на какую музыку! Музыкальные номера один лучше другого. Из большого отряда исполнителей даже невозможно кого-то выделить. Сегодня был всего лишь третий официальный показ, а уже всё функционирует, как хорошо отлаженная машина: цирк, эстрада, драма, комедия, клоунада, акробатика, абсурд, всё смешивается в безумном калейдоскопе. Ехать смотреть обязательно! Не пожалейте 1ч.45м. своего времени.

Уже два месяца прошло с просмотра этого спектакля в Гоголь-центре, а я забыть его не могу и не прекращаю о нем думать… Он оставил мощное впечатление. Он сразу приходит на ум при мысли о чем-то сложном и эффектном. Я знала, что Диденко – это сложно, и Хармс тоже сложно, как я уяснила из его биографии. Но когда это еще и вместе – это просто адская смесь, бешенный коктейль. Да, начинать знакомство с творчеством обоих с этого спектакля было очень опрометчиво. Но ведь незабываемо! Спектакль настигал меня волнами – то накрывал с головой, оглушающе и обескураживающе, то мило убаюкивал. Это был такой взрыв мозга! В хорошем смысле. И нежный финал "Летят по небу шарики". Но знаний мне основательно не хватало во время просмотра. Уже после какие-то фрагменты начали складываться в общую картинку. Да, сегодня, не читая автора, в театр ходить не стоит, особенно в Гоголь-центр, особенно на таких режиссеров и авторов. Ушла готовиться и пересматривать. Но это точно было одно из самого невероятного, что я когда-либо видела!

Хармс это совсем не моё. Однако спектакль смотреть было очень любопытно, не скучно и не утомительно. Режиссёр демонстрировал разнообразие выразительных средств, а актёры Гоголь-центра как обычно все необычайно хороши.

Первый и полнейший провал Гоголь-центра. Да, Хармс сложен для постановки, но режиссера Диденко это не остановило и он преуспел в убийстве текстов и смыслов Хармса, как никто. Просто бессвязность, бессюжетность, безнадежность, ноль во всём. Полный зал и ни одной реакции на очень смешного Хармса в то время как, например, в "наколенной", камерной постановке Молоткова зал ухахатывается, живо реагирует, а после спектаклся еще какое-то время отходит от эмоций, ощущений, люди обсуждают увиденное в кафе и пьют за артистов. А тут пустота. Зато дорого, богато, куча народу на сцене. Еле досидел до конца и зрители рядом спали, цокали, храпели и охали, висели в телефонах, но тужились и смотрели со мной этот бред. В финале, конечно, шквал апплодисментов. А как иначе? Мы же в модном ГОГОЛЬ-ЦЕНТРЕ! Не будешь хлопать - скажут, что не в теме, не допёр, это абсурд, это ведь Хармс, а постановка самом деле крутая, как и всё тут, а ты не дорос, парень, иди включи СТС дома... Нет, господа модники, к сожалению, этот спект в "Гоголе" отстой и потеря времени.

Добро пожаловать в мир абсурда! Очень понравилось, хотелось разглядывать мимику актеров на каком-нибудь экране доролнительно))
Ярко! Небанально! Незабываемо!

Абсурд песни и плясок
Мюзикл по мотивам Даниила Хармса на сцене Гоголь-центра
Максим Диденко – режиссер, чье имя пора запомнить. Он закончил питерскую театральную академию, занимался физическим и уличным театрами, поставил ретро-авангардный мюзикл «Ленька Пантелеев» и был номинирован на «Золотую маску», в конце концов, побывал на гастролях в Москве. После чего столичные театры, которые гоняются за новыми именами, стали приглашать его на постановку. Дебютировал в Москве он с Бабелем и «брусникинцами». Курс Дмитрия Брусникина в Школе-студии МХАТ в тот момент превращался в профессиональный театр и к нему были приковано все внимание, заметили и «Конармию», хотя балет-оратория не всем пришелся по вкусу из-за излишней серьезности и дидактичности. Следующий спектакль Диденко поставил в «Гоголь-центре» и это был «Хармс.Мыр». В мюзикле на стихи авангардиста Даниила Хармса играют экспрессивные актеры «Седьмой студии».
Если все декорации «Конармии» составляли три стола да десятка два стульев, то в «Хармсе.Мыре» Павел Семченко из питерского Инженерного театра АХЕ дал волю фантазии. На сцене стоят три светло серые коробки, напоминающие автобусные остановки. По ходу спектакля они движутся: то собираются одна в другую, как матрешки, то, становясь «по росту», превращаются в лестницу. На задник сообразно тексту проецируется видео-арт. Прибавьте к этому откликающийся на энергичную музыку сложный свет и получите живое, меняющееся пространство, которое вполне себе можно счесть отдельным персонажем. В контексте «Хармса.Мыра» мир мыслится как нечто доступное человеческому анализу и влиянию. В купе с артистами в разноцветных костюмах и клоунском гриме визуально «Хармс.Мыр» отсылает нас к живописи авангарда, а там уже кто вам ближе: Малевич, Кандинский или Гончарова.
Драматург Константин Федоров выбрал из разных произведений Хармса три сюжетные линии. Первая: группа журналистов ищут всезнающего профессора Трубочкина (Андрей Болсунов), который только что вернулся из кругосветного путешествия. Акулы пера (Илья Ромашко, Александр Горчилин, Филипп Авдеев, Ятем Шевченко и Игорь Бычков) жаждут передать читательские письма ученому, но светило науки увлечено другими делами. Вторая история: Петр Павлович Пакин (Риналь Мухаметов) тиранит бедного Андрея Семеновича Ракукина (Михаил Тройник) отрывает ему весьма нужную конечность - руку. Разумеется, злодей отказывается ее возвращать. Третья: отношения профессора Трубочкина и великана Бобова (Мария Поезжаева), который оказывается единственным, кто способен поддержать ученую беседу. В перерывах между действиями, которые заставляют сюжетные линии то пересекаться, то идти параллельно, появляется миниатюрная китаянка (Ян Гэ), причудливо распевающая «Анекдоты о Пушкине» авторства того же Хармса.
«Хармс.Мыр» называют «мюзиклом», но спектакль сложно назвать развлекательным – у него сложная сюжетная схема и большая идея: рационально познавая мир, важно не потерять поэтического отношения к нему; идеальный способ существования – баланс между этими двумя противоположными способами освоения действительности. Как у Хармса: «А кошка отчасти идет по дороге, / Отчасти по воздуху плавно летит». Именно этот стишок распевают в финале актеры, отпуская воздушные шарики.
После спектакля какое-то время тебя не покидает чувство умиротворенности, сознание того, что жизнь - гармоничная штука. Диаметрально противоположное испытываешь после «Конармии». Неизбежен вопрос: что же из этих двух крайностей есть Диденко настоящий? Ответ стал возможен только с выходом «Идиота». В этот спектакль перекочевало много находок, сделанных в «Хармсе.Мыре» (видео-проекции, клоунский грим, пантомима), и мрачность «Конармии». Не скажем про всю действительность, но рецепт освоения питерского театрального эксцентрика такой: за злым Диденко идите в ЦИМ, за добрым - Гоголь-центр и за настоящим - в театр Наций.