В штате Флорида в городке Ибор Сити, считавшимся «сигарной столицей», на семейной табачной фабрике рабочие-эмигранты вместе с хозяевами крутят сигары. По давней традиции во время монотонной работы чтец читает вслух литературу. Этот обычай многие помнят еще по Гаване, откуда они родом, там не было ни одной фабрики без чтеца, ведь «литература это как глоток свежего воздуха в рутине фабричной». Неграмотные рабочие обычно выбирали приключения, детективы… Но вот вместо прежнего чтеца приезжает новый – образованный Хуан Хулиан, он выбирает для чтения «Анну Каренину», потому что «Толстой понимает человеческую природу как никто другой». Книга производит невероятный эффект. Работники погружаются в атмосферу романа, начинают проживать его, проецировать на себя судьбы героев, их страсти вплетаются в реальную жизнь и меняют ее течение.
Старшая дочь хозяина Кончита вдруг понимает, что она как Алексей Александрович вынуждена мириться с тем, что ее муж завел любовницу. Женщина все время повторяет слова Карениной: если, сколько голов, столько умов, то и сколько сердец, столько родов любви. Хуан читает роман взволнованно, страстно – как настоящий актер, и она влюбляется в него. Самому хозяину фабрики нравится Левин, ведь тот «всю жизнь предан своему делу и своей женщине», как и он сам – своей жене Офелии. Которая тоже одобряет выбор книги, потому что в ней все влюблены! Да и «зимняя книга посреди лета спасает от жары и душных ночей, не хуже вентилятора или ящика со льдом». Доходит до того, что владелец решает выпускать новую марку сигар с названием «Анна Каренина», для этикетки позирует младшая дочь хозяина Марела, она даже наряжается в меха, специально купленные по этому поводу…
На календаре 1929 год. Жизнь ускоряется, миру уже некогда неспешно раскуривать сигары, все переходят на сигареты для коротких перекуров, время – деньги. И совладелец фабрики, брат хозяина покупает машину для скручивания сигарет. За ее шумом не будет слышно чтения книг, да и рабочих придется уволить.
Но люди, околдованные романом Толстого, не хотят прерывать чтение, не хотят мириться с уходом прежней жизни, где было место мечтам, красивым традициям, бесполезным, но необходимым людям вещам. Известная тема, перекликающаяся с чеховским вишневым садом: уходящая натура, прекрасное сокращается, уступая техницизму. Как и в русском романе, все кончается трагедией.
«Я заметил... много неба. И облака… Самые большие облака, какие я за всю свою жизнь видел, как будто они целое море в себя впитали»
Моей второй попыткой приобщения к современному искусству в Электротеатре «Станиславский» стал спектакль "Анна в тропиках", по одноименной пьесе американского драматурга кубинского происхождения Нило Круза.
На сцене, непривычно вытянутой, размещаются и фабрика по производству сигар, и живая музыка. Спектаклю аккомпанирует афроджаз-банд Дмитрия Волкова Simple Music.
Основная часть истории происходит на фабрике, где скручивание сигар сопровождается чтением литературы. В городок приезжает новый чтец, и он выбирает книгу Льва Толстого «Анна Каренина».
Роман вписывается в жизнь работников, повторяясь уже в реальности, но в тропических реалиях, дополненный бурей эмоций. И завершилась история трагедией, но уже не с «Анной». А на фоне любовной истории — покупка станков на фабрику, и тогда чтец будет уже не нужен, ведь за шумом не будет слышно чтения книг.
Спектакль получился очень живой, яркий, красочный. Во многом благодаря музыке. Единственное — я не поняла эпизод с изнасилованием. К чему он был и что хотел этим сказать автор пьесы (или спектакля), для меня загадка.
Все, что создано по мотивам "Анны Карениной" привлекает моё внимание. Это моя самая любимая книга. Говорить о ней я могу часами. Это и учебник менеджмента, и психологи, и психотерапии, и этикета, и маркетинга, и копирайтинга. Да за что ни возьмись, в Анне Карениной Толстой это ювелирно выразил и показал. 🖼
За пьесу «Анна в тропиках» Нило Круз получил в 2003 году престижную Пулитцеровскую премию. На русский язык ее перевел молодой российский драматург Евгений Казачков, поймав точное соотношение экзотики и «нормы». Режиссер Александр Огарев поставил красивую мелодраму с живой музыкой, эффектной сценографией и стойким трагическим настроением. 📽Конец 1920-х годов. Табачная фабрика в штате Флорида. На фабрику приезжает новый чтец – красавец-иностранец, открывший для работников фабрики роман Льва Толстого «Анна Каренина». И закипели страсти! Садитесь по-удобнее. Драма начинается.
Берите билеты в 1й ряд! Это в шаге от места действия. Полное погружение в мексиканские страсти А-Ля-Рус обеспечено.🎛 🖼Знаете, бывает, после некоторых спектаклей выходишь на улицу и не узнаешь родной город. Верный знак, что спектакль был хорош. Мир преобразился. А ты на три часа спектакля будто бы выпадаешь из реальности.
Пс в буфете театра суфле "Анна Каренина" - надо брать! 😋
Из-под тяжелых металлических железнодорожных колес, пригвожденных к потолку «табачной фабрики Сантьяго», едва уловимых с первого взгляда, пробивается ярко-красный луч, озаряя своим светом сцену и обволакивая легким неосязаемым покрывалом каждого зрителя. Небрежно разбросанные по полу табачные листья – как живые свидетели надежд и воспоминаний, живущих в сердцах героев, - приглашают нас окунуться в хрупкий неустойчивый мир кубинской семьи, некогда эмигрировавшей в США. Музыканты заведут свободолюбивую мелодию с проникновенными джазовыми сентенциями, и как вихрь закружится азартная латиноамериканская игра, увлекая за собой актеров и зрителей: «Петушиные бои! Спешите видеть сражение крылатых красавцев в воздухе над рингом!»
Так начнется «Анна в тропиках» - спектакль по пьесе современного американского драматурга кубинского происхождения Нило Круза.
Пьеса предлагает на суд зрителя жизнь семьи, живущей в штате Флорида. Жизнь людей, вынужденно оторванных от собственных корней, но оставивших себе любимое дело - табачную фабрику - как единственный островок надежды, тонкими невидимыми нитями связывающий их с далеким, но до боли родным миром. Эти люди – добродушны, милы и по-детски наивны. Сантьяго, глава семейства, создал свою табачную фабрику, где его друзья и родственники крутят сигары вручную так, как это принято на их родине. На каждой фабрике, по устоявшейся традиции, есть человек, который читает работникам книги и тем самым скрашивает монотонные и однообразные трудовые будни крутильщиков. В этом и будет заключаться смысл появления во Флориде нового чтеца Хуана Хулиана, который решит читать работникам фабрики Сантьяго роман Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина». Произведение русского писателя с первых дней начнет увлекать слушателей, и они будут мысленно блуждать по далекой заснеженной России, такой незнакомой им и бесконечно интересной, они начнут сочувствовать и сопереживать героям романа, по-своему оценивая их поведение, проецируя на себя их судьбы.
Жаркое полуденное летнее солнце будет ярко сиять с медиаэкранов и к зрителям неожиданно спустятся белоснежные облака. Недавно прибывший на фабрику новый чтец Хуан Хулиан скажет: «Я заметил... много неба. И облака… Самые большие облака, какие я за всю свою жизнь видел, как будто они целое море в себя впитали». Подумав немного, он с недоумением спросит: «и как же прятаться за светом?». Но ответ будет неутешительно горьким: никак. Никак не уберечься героям пьесы от яркого всепоглощающего света, льющегося со страниц романа Л.Н.Толстого «Анна Каренина», которую предложил к прочтению Хуан Хулиан. Герои будут слушать строки о проникновенной страсти Анны Карениной к Вронскому и сами начнут предаваться любви, украдкой прячась в пыльных углах табачной фабрики или же прямо средь бела дня на рабочих столах. И всё же этой льющейся ото всюду эротики кажется чересчур много. Во втором действии пьесы мы читаем у Нило Круза: «Чечé пытается поцеловать Марелу». У драматурга он пытается её поцеловать, у режиссера Огарева – он вычурно и пошло облизывает её руку от кончиков пальцев до локтя. И таких решений на два часа астрономического времени отнюдь немало. Думается, в таком своеобразном подходе к современной пьесе режиссер увидел некие новые видения, или же слишком явно воспринял как руководство к действию слова самого драматурга: «я решил, чтоб это была Анна Каренина, которая словно неизведанная сила природы, как шторм нахлынула из