Все отзывы о спектакле

Все отзывы о спектакле Бердичев

Постановка Театр им. Маяковского

Выбор «Афиши»
6.5

Лучшие отзывы о спектакле «Бердичев»

    • 6Не понравилось

      Не понравился ни сценарий, ни режиссура, ни декорации. Актёрская игра неплохая, так что со спектакля я не ушла, досмотрела до конца. Но хорошего впечатления спектакль не оставил.

      2 марта 2019
    • 7

      Я видел несколько спектаклей Никиты Кобелева ("Врага народа" не смотрел), и все их отличает нескучность. Для меня это ценное достоинство. "Бердичев" по замечательной пьесе Фридриха Горинштейна тоже смотрел с интересом. Настоящая еврейская советская сага. Местами очень смешная, небанальная по языку и структуре. С отличными актерскими работами. По сравнению с другим "еврейским" спектаклем, который идет в Маяковке - "На чемоданах" - спектакль Никиты - просто шедевр. Рекомендую!

      18 июня 2014
    • 7

      ПО СТАРОЙ ПАМЯТИ…

      «Согласно проведенному опросу, увеличивается число россиян, которые не помнят событий недавнего прошлого. Об этом сообщает Левада-центр…»
      И ум не здрав, и память не тверда. Стало быть, завещание потомкам ими же будет признано недействительным? Да и что завещать? Мудрец М.М. Жванецкий сказал: «Нам нечего передать вам, кроме торговых связей. Кроме приписок, подлогов, краткого содержания частного определения, анализов, рентгенов, обваливающихся потолков, стонущего пола, зависти, плохих воспоминаний, незнания предметов, обычаев, нации». Ценности и ценное поделят, а вымученное «ценностное» признают выморочным. Наследие — не наследство, его не продать, потому оно и не требуется. От забывчивости до беспамятства — несколько воспоминаний, затертых новыми впечатлениями. Место на человеческой «карте памяти» ограничено, ее приходится вычищать. На «карте памяти» (истории) страны места больше, но и ее ежедневно подчищают: «век нынешний» обновляет и перезагружает «век минувший». Свидетельства остаются в мемуарах, ограниченных тиражом и интересом, документы и факты урезаются в хрестоматии, а оттуда, пройдя фильтрацию, дистиллированными попадают в тесты для школьников. Так прошлое в настоящем, хотя и обрастает вариантами (a,b,c,d), но требует только одного верного ответа. Верного не истории, а курсу. Курсу истории. Чем дальше в будущее, тем больше вопросов из прошлого и к нему. Ответы-формулы заучиваются, но на вопросы не отвечают. Поэтому все, что не сводится к единому знаменателю, сводится на нет. Бумажное оцифровывается и изгоняется из памяти «одним кликом». Сжигать затратнее и рискованнее, вдруг уцелеет, вдруг и правда написанное не вырубается топором и не сгорает? Приходится все начинать с tabula rasa, но не с чистого листа, а с выбеленного, замазанного, загрунтованного.

      Но как ни вычищай, а прошлое все равно проступает через весь «перегной, осадок, культурный пласт». Годы перетекают в буквы и цифры, летоисчисление ведется по страницам энциклопедий и справочников. Обезличенная история переживает своих писателей и персонажей, да и хранится лучше (под грифом «секретно») и дольше, ибо хладнокровна. Из уст в уста чаще передаются болезни, чем предания старины. Семейные традиции, история семьи на фоне Истории, байки, присказки, скрепочки, собирающие за столом три-четыре поколения, которым всегда есть о чем поговорить, исчезают. Так стоит ли сетовать на отсутствие духовных скреп? Семейные связи, кровные узы, оказалось, перерезаются также легко, как пуповина. Размениваются квартиры, продаются вещи, теряются фото и письма, вырубаются семейные древа. Продолжают жить члены семьи, но не семья. Рождаются новые под той же фамилией с той же пропиской, но вымер род, да и свежеотделанную жилплощадь родовым гнездом не назовешь. Все разлетелись.

      История противопоказывает забывчивость, показывая (регулярно) к чему она может привести: воспоминания нужны как напоминание… Литература выписывает рецепт: «Вот розмарин — это для памятливости: возьмите, дружок, и помните. А это анютины глазки: это чтоб думать». Цветы для профилактики. На могильных цветниках оздоровительного эффекта не оказывают, но смотрятся красиво. Запоминаются.
      «Время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии», — писал И. Бродский, но как быть с памятью умершего. Она умирает вместе с ним и в лучшем случае заменяется памятью о нем. К чему хранить чужие воспоминания, ворох бы своих разгрести?… В театре им. Вл. Маяковского память хранить умеют. Это показал не только прошлый, юбилейный, сезон, но и нынешний. От своего прошлого здесь не отворачиваются и не оглядываются на него, прокладывая новый путь, которому со старым не по пути. Напротив, в прошлое здесь пристально вглядываются, отдают ему должное (спектакль «Девятьподесять»), а иногда и воздают по «заслугам» (спектакль «Маяковский идет за сахаром»). В нынешнем сезоне прошлое и вовсе решили реконструировать. Спектакль режиссера Никиты Кобелева «Бердичев» — попытка не переосмыслить, но осмыслить прошлое, восстановить его по фрагментам, отголоскам, обломкам.

      Воскресить из небытия для начала пришлось пьесу Фридриха Горенштейна «Бердичев». Написанная для театра, без надежды быть поставленной (автора с мировым именем тогда не печатали), она пролежала на полке почти 40 лет. Книги по сравнению с пленкой, например, оказываются более живучими: фильмы и записи спектаклей смывали, отправляя в небытие, обрекали на забвение, книги же пылились, отлеживались, веря, что им «как драгоценным винам настанет свой черед».
      Случай «Бердичева» не в том, что автор пьесы не дожил до премьеры, а в том, что пьеса пережила город, о котором повествует. Театр справедливо позиционирует премьеру как мировую, в этом видится не громкость и сенсационность, но еще одна заметка на полях истории нашей страны, не терпевшей выскочек — «сорняков».
      «Бердичев», вынесенный в название пьесы, — город почти мифический, изустный, не существующий сегодня. Есть, конечно, город с тем же названием и на том же месте (в зарубежье, по нынешним границам), но пьеса не о нем. Она о том, кто и что были на этом месте с 1945 по 1975 г. Пьеса имеет хронологию, спектакль следует ей с документальной точностью. «Бердичев» — только по форме пьеса, но по сути — воспоминания автора сценариев «Соляриса» и «Рабы любви», диалогов «Андрея Рублева», прозаика и острослова, отторгнутого своей страной. Известно, что во время войны, уезжая из Бердичева в эвакуацию, его мать умерла в дороге. Горенштейн был отправлен в детдом, а после войны воспитывался в доме сестер его матери — Рахили и Злоты, ставших главными героинями его пьесы-мемуаров, произведения многостраничного, густонаселенного персонажами (по нынешним компактным меркам), состоящего волею автора из 3 действий, 8 картин и 92 скандалов.
      Для внимательного прочтения «Бердичева» одного театрального вечера мало. Строго говоря, это пьеса именно для чтения, со множеством деталей, повторов, с желанием выговориться, не позабыв никого, как в старых письмах в деревню, где, приветствуя, перечисляли всех родных и соседей. 30 лет уместились в пьесе в трех действиях, в спектакле — в трех с лишним часах. Число картин сократилось на 2, число скандалов аж на 24, но благодаря умелой инсценировке ни белых пятен, ни зазоров, ни недомолвок в спектакле нет. 30 лет, или, как говорят в постановке, «отрезанные годы», воспроизводятся во всех подробностях. В этом заслуга сценографа спектакля Михаила Краменко, точных до мелочей костюмов Натальи Войновой и дивной музыки Ави Беньямина.
      «Бердичев» начинается с паузы, которую в старое время зрители обязательно заполнили бы аплодисментами. Аплодисментами художнику. На сцене не просто воспроизведен, но воссоздан во всех подробностях быт коммунальной квартиры, где нет никакой бутафории. Здесь господствует время, его приметы и предметы: от старого звонка до механической мясорубки, от массивных и уютных шифоньеров и буфетов до портрета Сталина и бюста Ленина. Все предметы подлинные, старые, а не искусственно состаренные. Сценография дотошная, как и программка спектакля, в которую, оформленную старыми разрисованными фото (так случается, когда детям попадает в руки семейный альбом), обрывками писем и клочками ткани (в спектакле, как в том анекдоте, «немножечко шьют») вложены дополнительные материалы об авторе и его городе.

      Про автора подробно написал Юрий Векслер, консультант спектакля, председатель Горенштейновского общества в Берлине. Про город сказано самое необходимое — из энциклопедии, т.е. не от первого лица, и это важно. Важно, что в этом городе Житомирской области в 1897 г. жило около 40 тыс. евреев (80% населения), в 1939 г. их осталось 23 тыс., а в 1944 г., после освобождения города от немцев, зарегистрировано было только 15 человек. После войны и возвращения из эвакуации в 1959 г. евреев насчитали уже 6 тыс. Сегодня в городе их около 300 человек.
      Цифры для этого спектакля важны чрезвычайно: тут и пятый пункт, и тумбы с датами-титрами (привет от спектакля «Копенгаген», поставленного художественным руководителем театра Миндаугасом Карбаускисом); мелькают 1945, 1946, 1947, 1956, 1969, 1975 гг., — идут по нарастающей, а число персонажей — по убывающей. Актеров на сцене все меньше, фотографий на серванте все больше. «Сколько нас осталось?!» — восклицает Рахиль в спектакле, и это не просто крик отчаяния, но резонный вопрос. Спектакль отвечает на него с документальной и ужасающей точностью.
      В минуты молчания говорят предметы и глаза людей, стоящих за прозрачной дверью и смотрящих в зал. Лишь один персонаж «от автора» (впрочем, это и есть сам автор, поместивший себя в пьесу и одновременно следящий за ее перипетиями со стороны), сидит за столом и устраивает публике обзорную экскурсию по городу, в котором венчался Бальзак. На сцене маячит главная достопримечательность — водонапорная башня. Но напирает здесь не вода, а время. Еще пару мгновений, чтобы собраться с мыслями, выдохнуть, и оно в спектакле начнет свой бег. Двери открываются.
      С первых слов, с первых жестов кажется, что не было никаких минут ожидания, трех театральных звонков, номерков и буфета. На ближайшие три с половиной часа жизни персонажей и внимание зрителей занимает лишь один буфет, установленный в центре комнаты. Будут меняться (постоянно, благодаря четкой и быстрой команде «дзанни») декорации и персонажи, но буфет не сдаст своих позиций.
      На сцене каждый занят делом, разговоры здесь — тоже дело, притом первостепенной важности. Больше всех говорит, ибо умеет мастерски заткнуть рот другим, Рахиль Капцан, урожденная Луцкая (фамилия матери Горенштейна — Прилуцкая). Капцан на идиш значит «оборванец», но наперекор фамилии героиня пытается урвать от жизни все, что та отняла у нее: мужа, родню, покой. Муж ушел на фронт и геройски погиб, хотя имел бронь, а на улице то и дело раздается «евреи не воевали» и т.д. По Б. Слуцкому:

      Евреи хлеба не сеют,
      Евреи в лавках торгуют,
      Евреи раньше лысеют,
      Евреи больше воруют.
      Евреи — люди лихие,
      Они солдаты плохие:
      Иван воюет в окопе,
      Абрам торгует в рабкопе.

      Впрочем, в спектакле нет никакой поэзии, говорят откровенно и громко — жиды. Жиды тихо и между собой (память о погромах не стирается) говорят о «гоях», не жалея и соплеменников. Не дай Бог попасть «к Рухеле в рот», перемолотит, так что век не забудешь, так что лучше с ней «не начинать». Знаменитых еврейских проклятий звучит в спектакле великое множество. Здесь, в шумном галдящем доме, мечты о тихой или хотя бы мирной жизни не сбываются, а вот проклятия бывает, что «и да».
      Роль Рахиль становится практически бенефисной для актрисы Татьяны Орловой, ибо она затмевает в спектакле всех. Дело не столько в сочном языке ее реплик. В подобных колоритных ролях легко впасть в пародийность, заиграться с акцентами и интонациями, скатиться в эстрадный юмор. Карикатурность могла бы снискать легкий успех у публики, на котором, впрочем, три с лишним часа продержаться трудновато. Умения рассказывать еврейские анекдоты в спектакле о главном городе всех анекдотов недостаточно. Рахиль Татьяны Орловой балансирует на грани, но не идет на поводу у аплодисментов, прерывающих действие. Эта роль для актрисы не комедийная, но в полной мере драматическая. Рахиль Татьяны Орловой — гвоздь и стена спектакля, на ней здесь все держится. Людям, избегающим труднопроизносимых имен и неловко выговариваемых отчеств она легко (чего это стоит!) противопоставляет один контрольный вопрос: «С какого года вы в партии?» У Рахили мандат и громкий четкий голос. Полуграмотная, она-таки знает, что может дать отнявшая все советская власть. Вера Рахиль в нее незыблема, как и ежегодное осознание хрупкости ее основ. Как ее библейской сестре, ей некогда оплакивать судьбу потомков. Вместо знаменитого «плача Рахили» здесь — цепкий, усталый взгляд и вечная боеготовность. В хорошем видится подвох, добрая весть воспринимается с недоверием, в переменах к лучшему высматривается очередная катастрофа. Не грубая, но огрубевшая, как ее руки, Рахиль никому не даст в обиду своих домочадцев, порвет за них, в порыве и запале даже в голодное время сыплет на голову «врагам» муку (пудру?) и брань. Притихшие домочадцы робко будут собирать с пола эту муку-пудру. Молчат, ибо знают, что и им от Рахили достанется. Никого не обойдет ни язвительным словом, ни вниманием. Но и любит она также яростно, как негодует: рано ушедшего мужа — всю жизнь, предающих детей — всем сердцем. Любовь эта эгоистична, агрессивна, но нет ее святее.
      Рахиль — столп, кремень, хранительница семейной памяти. Актриса открывает шкаф, достает оттуда предметы одежды: каждый принадлежал тому, кто в пьесе не значится, о ком только вспоминают. Впрочем, нет — помнят всегда. Такова национальная черта еврейского народа: пока живо имя человека, жив и он. Вот пальто матери, пиджак отца, шинель мужа — каждую из этих вещей развешивают на спинки стульев в левой части сцены. Угол памяти. Многое здесь будет меняться, а он останется неизменен. Только стульев прибавится. Другая сторона памятливости Рахили — злопамятность. Ничего и никому не забывает, и «если скажет, так это сказано». Слова не договариваются (особенность речи), а смысл зашкаливает.

      Варят варенье, готовят из ничего «что-то вкусное», ничего не выбрасывают. Что-то должно оставаться или на черный, или на красный день календаря. Каждый день чем-то выпачкан: скандалы, заботы, крики, гвалт. Вещи здесь берегут не от скупости. Вещи переживают людей, напоминают о них, к каждой вещи в нагрузку идут воспоминания. Отсюда чашки из разных сервизов, стулья из разрозненных гарнитуров, а все вместе — дом. Иногда сумасшедший, всегда уютный, частенько душный, но всегда ждущий. Тикает счетчик (и если «света нету, надо спать»), подсчитывает деньги Рахиль (мысль как прокормить и выучить детей стучит, как часы), обсчитывая сестру. У той, Злотки (прекрасная работа Татьяны Аугшкап), золотые руки — шьет по последней моде. Год за годом меняются на сцене журналы мод и фасоны платьев, Злотка же, кажется, шьет по-старому, но все всегда довольны. Потому и довольны, что так нынче не шьют… Злотка — полная противоположность сестре: причитает, стонет. Ссорятся сестры, но ближе и роднее их нет.
      Время делает свое дело. Мелькают годы-титры. Меняется интерьер: появляются холодильник, телевизор (вместо пузатого маленького — большеэкранный). Дом ветшает, а вещи обновляются. На месте еврейского кладбища разбивают парк, уничтожая могилы. Все больше фотографий и пустых стульев, потому что все меньше людей. Сестры из большой комнаты перебираются (вытесняются вздорным зятем) в маленькую. Им сулят куда меньшее последнее пристанище. Разбухают ноги. Предают руки. И вот уже коржик нужно размачивать в чае и проверять, хорошо ли лежит телефонная трубка: дети-внуки не позвонят, экономят, потому Рахиль тратит почти всю пенсию на ежедневные звонки. Меняется облик сестер, а головы остаются светлыми — и не потому что седые. Две сестры держат пуховку, сдувая пудру друг другу на волосы.

      Они стареют, минут в запасе все меньше, но по-прежнему ни одной свободной. К большим проблемам выросших детей прибавляются маленькие беды внуков, — и все это выносят они на своих спинах. Говорят, год прожить просто, но как же трудно прожить день. В заботах о других, кажется, нет уже времени на заботу о себе, но режиссер заботливо дарит персонажам спектакля эти мгновения у зеркала. Не по календарю, а по нему замечают время сестры. Они женщины, пусть и выпала им мужская доля: вместо украшений у них — медали за доблестный труд. Вот и выросшая дочь Рузя (Зоя Кайдановская) глядится в зеркало, прикладывая старое свадебное платье. Тут только и замечает, как изменилась, как из старшей дочери превратилась в постаревшую, располневшую женщину. Ее крикливый муж (яркая роль Виталия Гребенникова) комплексует из-за своего еврейства и желает быть «из перерусских русским», заискивает перед русским собутыльником, распевает ему на радость антисемитские песни и справедливо получает в благодарность от «гоя», т.е. гостя, в глаз. Сын Гарик (Владимир Гуськов) тем временем ухаживает за «гойкой» с сомнительной родословной. Поколение за поколением дети не воспринимают традиции отцов, мнят их предрассудками. Так и некоторым молодым актерам в спектакле пока не вполне удаются их персонажи.

      Но это, впрочем, дело времени. Зато есть в спектакле особые работы актеров, пусть в микроэпизодах, но не отметить их нельзя. Такова работа Марии Болтневой в роли Фани Бойко, еврейки, вышедшей замуж за русского, который не выдал ее во время войны, но довел до самоубийства после. В целом эпизоде свадьбы (несколько затянутом), в котором, однако, зритель чувствует себя гостем, особо обращают на себя внимание восседающий во главе стола уникальный Ефим Байковский и очень точный в роли Пынчика, двоюрдного брата сестер Луцких, Вячеслав Ковалев.
      Никита Кобелев, чувствуется, влюбился в персонажей Горенштейна. Сквозь желание режиссера быть документально точным проскальзывает умиление происходящим на сцене. Им и вызваны отдельные длинноты спектакля. Но эта увлеченность дорогого стоит. Она родом не из детских воспоминаний, не из ностальгии — у режиссера в силу молодости не может быть таких воспоминаний. Он отнесся к «Бердичеву» не снисходительно, но с уважением, трепетно пролистал страницы жизни вымершего города. Не было у режиссера личной заинтересованности, привязанности и рефлексии, которыми грешат подобные по теме и настроению постановки. Оттого спектакль о жизни еврейского местечка не выглядит местечковым. Есть в нем и еврейская свадьба, и застольные песни на идиш, и звучащая на пластинке «Темная ночь» М. Бернеса, и песня о Сталине и из песен этих слов не выкинешь. Есть и танцы, и вкусный запах (повторюсь, никакой бутафории), и склоки бердичевских евреев с одесскими, и урок того, как надо рассказывать анекдоты, вернее, какие надо, а какие не надо. Смех и страх за этот смех всегда идут в одной связке — таковы уроки прошлого. Еврейский анекдот или хохма — это прежде всего мудрость и печальная опытность, а потому вспышки смеха в спектакле часто гасятся осознанием того, над чем предлагают посмеяться. Так, лозунг за равноправие наций сочетается с борьбой (самих евреев в том числе) с сионизмом. Рахиль отказывается подписать письмо в защиту патриотов Испании, которое ей приносит школьник. «Я ничего не подписываю», — отрезает она и идет узнавать у соседей, как поступили они. Волнуется. Рахиль ругает Злотку за вырезанный из газеты для выкройки портрет вождя. Сегодня известно, скольких «отрезанных лет» это могло им стоить. Теперь это смешно, а тогда было не до смеха.
      «Бердичев» — история рода-племени и страны, и верности всем им. Пьеса Горенштейна, конечно, рассказывает о родственных связях на фоне лихорадочной эпохи, о семье как таковой, как примере, как зеркале, в котором отражались «решения партии и правительства». Но этот рассказ невозможен без ключевой для писателя темы национальной «ограниченности» как способа выживания и национального «перебежчества». И очень правильно, что режиссер доработал предшествующий финалу эпизод. Он вывел на сцену всех ушедших с нее (из жизни) персонажей. Их вереница блуждала по меняющемуся городу, не узнавая его. Нашлось в нем лишь одно знакомое место — квартира Луцких. Немые взгляды вторят автору: «Можно отречься от своих идеологических убеждений, но нельзя отречься от собственного носа».

      Бердичев, по мнению (знанию) автора, уже не тот, что был раньше. «Бердичев» — это рассказ о постепенной и несомненной гибели города. Побывавшему в Бердичеве режиссеру, по его словам, отыскать город Горенштейна не удалось. Он нашел его на страницах книги, бережно перенес на сцену и запечатлел. В конце спектакля все персонажи собираются на сцене и делают фото не на память, но для памяти: мелькают вспышки, щелкает фотоаппарат и история обрывается. Фотофинал выглядит «приставным», вынужденным в силу хронометража. После понимаешь: в «Бердичеве» не нужно играть финал, его сыграла жизнь. Город подытожил сюжет пьесы — распался. В последнем акте на сцене возникают обломки водонапорной башни, ее снесли, снесли в дом к Луцким. Дом, сложенный «из обломков библейских камней и плит, как бродяги складывают себе лачуги из некогда роскошных обломков автомобилей и старых вывесок». На заднике сцены видны останки водонапорной башни, из-под нее выбили фундамент. Основы потеряны. Оставившее город поколение уехало «налегке».
      Время нельзя пережить. В нем можно только выживать, как это делают персонажи пьесы. Им некому помочь. На память, как на помощь, приходят лишь воспоминания: добрые «памятки» помогают пережить трудности, горькие учат ценить момент. А есть ведь и память сердца, оно тоже стучит без умолку. Все хорошее остается в прошлом. День за днем. Хорошо не будет, будет, как в том анекдоте «так плохо», или «ТАК плохо». Только памятью и можно остановить «прекрасное мгновенье», пережить его вновь, обманув время. «Бердичев» умирал на сцене год за годом, как день за днем умирает человек. Суть спектакля проста: если не остается ничего, кроме жизни («Какой?» — «Никакой!»), то и надо жить. Жить, помня, и так, чтобы было, что вспомнить и чтобы помнили.

      "Театральный мир"

      10 апреля 2014
    • 7

      Очередной спектакль, на который мне посчастливилось попасть – это «Бердичев» Театра имени Маяковского. Спектакль довольно продолжительный по времени, производящий неоднозначное впечатление, с одной стороны, интересный, с другой – довольно утомительный.

      Если верить программке, то нас должно было ожидать довольно-таки тяжелое зрелище, которое любым образом, пусть даже и фоном, но должно было быть буквально пропитано бедой и трагедией, ведь действие начинается в послевоенном Бердичеве, где, согласно справке, осталось всего 15 евреев. Да, главные действующие лица этого спектакля – евреи, представителей других национальностей в спектакле очень немного и появляются они весьма эпизодически. Однако тягостного трагизма в постановке совсем немного.

      Главные героини, хоть и весьма побиты жизнью и закалены, но ведут себя в дольно забавной для зрителя манере. История начинается, когда обе еще довольно молоды (им около 40 лет), однако большая часть их родных погибла, о чем они довольно часто вспоминают. Но не со слезами на глазах, а с каким-то вызовом и укором как окружающим, так и себе. Из-за войны ли, или из-за чего-то еще, но героини довольно замкнуты в себе, но эта замкнутость проявляется по-разному: одна из героинь – тихая и безобидная хромая портниха (Злота), потихоньку перестающая покидать квартиру, вторая – агрессивная и очень грубая женщина (Рахиль), чьей единственной слабостью становится ее младшая дочь. Грубости в спектакле вообще слишком много, почти весь юмор строится на грубости. Рахиль чуть ли не каждые пять минут повторяет коронную фразу: «Как я сейчас держу эту руку, так я войду тебе в лицо», а разные персонажи периодически кричат ей и друг другу: «Заткнись!».

      От этой бесконечной грубости, не меняющейся с годами – а за время спектакля проходят десятилетия, меняются сцены – устаешь уже ко второму действию. Если что и неизменно, то это она. Однако, стоит признать, что в жизни героинь вообще мало что меняется. Их окружают практически исключительно евреи, с которыми так или иначе, но они начинают конфликтовать. Кто-то из этих мелькающих персонажей в дальнейшем умирает, кто-то – уезжает, и лишь наши героини находятся на одном месте. О происшествиях в жизни разных героев мы слышим из разговоров, но не видим их, из-за чего складывается впечатление, что не происходит ничего. Каким-то образом происходят перестановки в квартире – малосущественные – но больше не меняется ничего, даже сам мир, в котором живут героини. Да, появляется телевизор, что-то еще, но суть остается прежней: как носили помойное ведро на улицу, так и носят.

      Очень трудно, наблюдая все это действо, понять мораль спектакля. В чем же его мысль?.. В финале каким-то странным итогом и голосом одного из членов семьи это озвучивается: объединение народов, когда все народы вместе отмечают свои и чужие праздники, живут как братья. Одним словом, идея толерантности: не растворения в одном плавильном котле и не утраты собственной идентичности, но принятия друг друга и жизни вместе, а не в одном своем мирке, как демонстрировал весь этот спектакль. Весь спектакль был будто доказательством того, что к этому не готов никто. Одна из сцен, которые наиболее ярко это подтверждают, это сцена выпивания Мили с русским коллегой, когда тот в итоге уходит, обзывая его жидом. А Миля чуть ли не в истерике кричит, что так нельзя, что он хочет общения с этим человеком! И винит Рахиль в оскорблении этого своего дружка. Это выглядит так, будто она утащила его назад, порвала хрупкие, пусть и пьяные и бессмысленные связи между людьми двух наций. Однако вся эта сцена выглядит как подтверждение неготовности идти навстречу друг другу и принимать друг друга на равных. Но стоит признать, что данная сцена едва ли не единственная может служить прямым подтверждением идеи. В остальном же идея сводится к демонстрации чересчур самобытного и закрытого мирка, в данном случае, евреев.

      Сам спектакль показан так, чтобы зритель волей-неволей, но видел в героях именно евреев без иных вариантов. Актеры стараются говорить в привычном нам стиле, как евреи, однако стоит признать, что не все это делают – некоторые будто просто произносят текст, не пытаясь голосом «прочитать» эту роль. Но, ради справедливости, это относится лишь к паре актеров второго плана. Хотя акцент во многом является самоцелью, а не средством, в результате на него обращаешь-таки внимание, что не есть хорошо – слишком русская игра в еврейских декорациях, в результате мы получаем вовсе не тот эффект, который должен был быть: акценты расставлены вовсе не в те места. Смена эпох и декораций происходит на глазах у зрителей, пусть сцена и затемнена. Эта находка художника показалась мне мало понятной, потому что на третий и последующие разы люди в черных футболках, переставляющие реквизит, начинают порядком утомлять, так что хочется это уже промотать, будто видео смотрим. Плюс эта внутритеатральная деятельность не слишком хорошо подходит к спектаклю в целом.

      Оформление сцены – квартира с парой комнаток, герои одеты в не очень броскую одежду, которая, тем не менее, меняется в зависимости от эпохи. Меняются, пусть и незначительно, сами герои: они полнеют, начинают сильнее хромать, меняются прически, даже в чем-то характеры. Но меняются они вовсе не до степени не узнавания: с первого взгляда все равно понятно, кто есть кто и зачем. Актеры играют персонажей на протяжении лет 30-ти. Если актерам, играющим более взрослых персонажей, еще удается выглядеть органично, то тем, кто начинает с персонажей молодых, это удается плохо. Особенно неубедительным выглядит Виля, которому в начале спектакля всего 13 лет. Также в этом плане, пусть чуть менее, не очень удался молодой период у Рузи – в роли зрелой женщины она более убедительна.

      Материал, на котором основан спектакль, очень богатый, но все грани не показаны. Показано поверхностное, в результате вовсе не сразу понимаешь, о чем же нам хотел сказать автор и что донести. Спектакль слишком груб и, пожалуй, довольно прямолинеен. Вся комедийность строится на грубости, но ведь грубость сама по себе не должна быть смешной – это дешево. От грубости так устаешь, что хочется просто побыть в тишине. Конечно, интересно посмотреть и оценить, но я не могу поставить данную постановку в ряд моих любимых.

      22 марта 2014
    • 7

      В ходили на спектакль "Бердичев" 21 февраля. Премьера была накануне, а на следующий день продавали билеты для студентов со скидкой 50%. К моему удивлению, студенты держат руку на пульсе, судя по лицам, таких как мы много.
      Сначала я думала, что Бердичев - это фамилия, потом прочла, что это город. Причем правильно БердИчев)

      Спектакль о еврейской семье, которая живет в небольшом украинском городке. Театром заявлено, что это драма в 6 эпизодах, 30 годах и 68 скандалах. Да, с точки зрения главной героини, это действительно драма, но с точки зрения того, что и как она говорит, для зрителя это скорее комедия.
      Действие началось в 1945. Закончилась война, потом были события в Венгрии, потом в Чехословакии, был Сталин, потом Хрущев. Выросли дети, появились внуки, постарели главные героини - две сестры, которые абсолютно разные по характеру.
      Сначала я немного не приняла спектакль, слишком много на мои уши вылилось цензурных, искрометных, невероятных проклятий. Но это было сделано смешно. Еще как-то вначале меня не впечатлили актрисы: Татьяна Орлова и Татьяна Агушкап. Потом, видимо, разыгрались, я расслабилась, втянулась, поэтому с конца первого действия и до конца спектакля я уже все воспринимала по-другому.
      Из-за того, что 30 лет проходят во время спектакля, декорации меняли прямо во время действия. Заканчивалась сцена, затемнялась сцена, горела надпись "Занавес", работники сцены изменяли декорации, меняли табличку с годом, спектакль продолжался. Все занимало несколько минут, но все-таки за это время можно успеть отвлечься, что потом приходилось себя настраивать на спектакль.
      В целом мне понравилось. На этот спектакль я бы сходила, например, через полгода или год, когда актеры немного по-другому будут его воспринимать, разыграются что ли.

      24 февраля 2014
    • 7

      Спектакль идет три с половиной часа. При всей любви к искусству на тесных креслах к концу третьего часа уже затекают ноги и немеет спина. Актеры играют профессионально, мы попали на Татьяну Орлову в главной роли, она, несомненно, убедительна. Надо отдать должное достоверности происходящего. Это есть. Также как и обаяние от игры актеров. Вечная перепалка сестер перемежается приметами времени: в начале действия - частушками про Сталина, затем – репликами про Хрущева, обсуждением пражских событий.
      Но юмор в пьесе не всем и не всегда понятен. Чаще смешно тем, кто знает еврейскую тему: анекдоты, байки, обычаи. На мой взгляд, спектакль интересен именно таким зрителям. Остальные же удивленно переглядываются. Провести более трех часов внутри семейства, настороженно относящегося к гоям (не евреям) и постоянно переругивающегося и даже дерущегося (сцена с сыном, который решил жениться на не еврейке) доставит удовольствие не всем. Думается, что спектакль только выиграет, если его сократить. А сцена с рассуждениями племянника о национализме (на четвертом часу действия!) явно лишняя, затягивающая событийный ряд, которого, в сущности, нет, просто показана семья во времени.
      И, как часто бывает, в финале остаются два вопроса к режиссеру: почему ИМЕННО ЭТА пьеса поставлена ИМЕННО СЕГОДНЯ? Ответов нет. Евреев вроде уже давно никто не притесняет, их роль в войне – не умаляет…

      21 февраля 2014
    • 3

      "Пусто" в "Бердичеве" - "пусто" в душе.

      В домино есть кости с полями без точек, их называют "пусто". Так вот оценка данного спектакля "пусто-два", где двойка общая оценка режиссуры и работы актеров, а "пусто" - выражает суть драматургического материала. Вот с этого "пусто" и начну разбор. Драматургия Фридриха Горенштейна не выдерживает никакой критики. Пьеса являет собой яркий пример графомании: затянутые диалоги, повторы на протяжении всей пьесы, отсутствие динамики, интриги и конфликтов, персонажи без развития. Вся суть "Бердичева" в бытописании еврейской семьи. Но если у Горенштейна есть сцены где русские жители Бердичева активно высказывают антисемитские настроения, то в спектакле эти сцены отсутствуют, режиссер подсократил басню пьесу, но динамичнее и короче спектакль от этого не сделался. И благодаря этому история про Бердичев окончательно превратилась в историю семьи. При этом контекст спектакля стал таким, что любой махровый черносотенец будет только рад, потому как евреи предстают как склочная, постоянно ругающаяся, никого не любящая свора людей. К тому же у них отсутствует чувство юмора и говорят они даже не на ломаном русском: "Так он хочет только ходить через моя кухня". Короче, полная моя твоя не понимать. Про юмор в пьесе и спектакле хочется сказать отдельно. Он убог! Убог настолько что сразу хочется чихать и причитать: Што скажите, Одесса Бердичев нынче не тот! По пьесе можно топтаться долго, но что толку, она от этого лучше не станет. Из всей этой истории напрашивается один вывод - все евреи несчастливы, а каждая еврейская семья несчастлива по-своему. Что же касается спектакля, то он имеет всю худшую родовую наследственность пьесы: отсутствие сюжета и динамики, развитие характеров, плоское чувство юмора. Одни и те же фразы повторяющиеся на протяжении всего спектакля могут вызвать смех два-три раз, но шутка повторенная дважды становится пошлой, а если ее повторяют десять раз - то от нее воротит. Мне непонятен выбор материала для постановки. Хотя очень многое объясняет вкладка в программке. В ней очень подробно описывается кто такой Фридрих Горенштейн. И если вы не знали про него, так это тот самый, который написал сценарий к "Солярису", "Рабе любви" и еще чего-то там. Он работал с Тарковским и Кончаловским, поэтому все что вышло из-под его пера не то чтобы талантливо, оно априори гениально. И после того, как я узнал что этот человек принимал участие в написание сценариев прекрасных фильмов, у меня возник вопрос: то ли не он писал эту пьесу, то ли не он писал сценарии к фильмам. И уехал он на Запад, потому как его не публиковали, а не публиковали его потому, как это все сплошная графомания. Но хватит об авторе.
      Спектакль настолько нуден, что к концу первого действия одолевает не сон, а какое-то ощущения болезненного бреда, нескончаемого бреда с повторяющимися словами, и уже невозможно понять, слышишь ты это снова или оно уже засело в голове: "От так, как я держу руку, я тебе войду в лицо!.. " При всех попытках актеров уйти от набивших оскомину изображений евреев в немного шутливом тоне, и превратить их в нормальных живых людей, получается что-то плоское и неживое. Возникает квазиштамп, но все равно штамп. Практически отсутствуют оценки происходящего, структура настолько рыхлая и невнятная, что понять ради чего все это происходит невозможно. Татьяна Орлова (Рахиль) повторяет своего же персонажа домработницу у двух чучундр из скетч-шоу "Одна за всех", только немного на еврейский лад. Что говорить про остальных... Никакой мотивации у персонажей нет, да и не может ее быть. Потому как конфликт в спектакле отсутствует напрочь. Нет конфликта. Он заменен постоянными проклятиями Рахиль всех и вся, криками, истериками, и песнями на идиш про товарища Сталина. Не один из персонажей не вызывает никакой положительной реакции - сочуствия или сострадания - они все вызывают только омерзение и отвращение. Там нет людей и нет их истории, там есть только карикатуры. О режиссерских изысках находках говорить не приходиться, их нет. Но они там нужны, слишком долго переставляется декорация и перекрыть это как-то более изящно просто необходимо.
      Наверное, автор "Бердичева" видел себя вторым Шолом-Алейхемом, подзаголовком стоит "драма в трех действиях, восьми картинах, 92 скандалах", спектакль идет с подзаголовком "драма в шести эпизодах, 30 годах и 68 скандалах" (какое счастье сократили 24 скандала!), а в "Мариенбаде" - не роман, а путаница в 36 письмах, 14 любовных записках и 46 телеграммах. Есть некая "неуловимая" аллюзия... Но если, и "Мариенбад" Шолома-Алейхема, и "Marienbad" Евгения Каменьковича, что читается, что смотрится на одном дыхании (к тому же весело и смешно), то "Бердичев" Горенштейна/Кобелева сплошная мука, что читать, что смотреть (грустно и нудно). Вот и получается, что после просмотра спектакля "Бердичев" на руках остается "пусто-пусто", как говорится ни в голове, ни в "Бердичеве".

      10 октября 2014
    • 10

      В центре сюжета местечко Бердичев , в официальных документах называемое городом.
      Хотя удобства тут не в доме , а за углом , помои приходится выносить , соседей надо терпеть , а не хочется , родственников пришлось похоронить , но дело наживное - и вот уже помаленьку обрастаешь детьми , личными и пришлыми , так и ткешь эту ткань жизни , из века в век , лишь башня водонапорная за окном то является внушительной , то становится крошечной , в зависимости от этажности домов.
      В спектакле разворачивается послевоенная личная история на фоне общественных реформ и трагедий.
      Предполагаю , что каждый может найти у себя такую родственницу , "члена партии с 1920 года" , которая добьётся своего и добьёт каждого , она и в спектакле в самом центре сюжета , схоронившая мужа , но уберегшая 2 дочек , которых надо женить и выучить.
      В доме крутятся родственники , в числе которых самым близким является старшая незамужняя сестра главы этой семьи , опекающая всех и вся , ласково , с потребностью в сердце любить.
      Так они и проживут жизнь вместе , принимая гостей , ругаясь с соседями и проклиная их , иногда "успешно".
      Очень живописные типажи , которым веришь и сопереживаешь.
      Рахиль "член партии" (а кто бы сомневался?) в исполнении Татьяны Орловой держит в напряжении не только свою родню на сцене , но и нас , зрителей.
      Её сестра Злота , которую играет Аугшкап Татьяна является её полной противоположностью , являясь по сути и матерью и доброй бабушкой всех оставшихся в живых после войны.
      Все их потомки преуспеют и переедут в большие города , а Бердичев останется в легендах и в анекдотах.
      Для того , чтобы уловить эту ускользающую нить , что соединяет нас с предыдущим поколением , приходит публика на этот спектакль и зал всегда полон.

      18 февраля 2020
    • 7"Драма в 6 эпизодах, 30 годах и 68 скандалах"

      В Театре Маяковского что ни спектакль, то на онтологическую, гносеологическую или антропологическую тематику. Как заявляют сами "маяковцы", 91 сезон они посвятили человеку и его изучению. Так, режиссеры театра, вооруженные разной оптикой, всматриваются в таинственное нечто - в человека. "Бердичев" заявлен как "драма в 6 эпизодах, 30 годах и 68 скандалах" в постановке молодого режиссера Никиты Кобелева (ему же принадлежит спектакль "Враг народа" с Игорем Костолевским в гл.роли - о нем, возможно, напишу в другой раз). Смелости Никиты можно позавидовать, ибо "Бердичев" Горенштейна - пьеса не то, чтобы капризная, а прямо скажем монументальная. Насколько я знаю, вокруг да около нее ходили и замечательный Розовский, и талантливый Иоффе, и прекрасный Хейфец, но не считали возможным ее поставить - слишком эпичный материал, слишком трудоемкий, слишком невозможный. А оказалось, что требовалась всего лишь, помимо таланта, смелость и режиссерская безрассудность.
      Спектакль получился неплохой, живой и смешной. Так как пьеса диаложная, весь смак в нереальном колоритном разговорном языке. Проклятия, которыми обмениваются героини, достойны цитатника. Порой, конечно, немного поднадоедает переизбыток смачных "бердичевских" словес, но это я списала на усталость - все же на просмотр спектаклей тоже требуются силы, которых после трудовой недели, увы, маловато. Большой плюс - это атмосферность, за что спасибо не только актерам и режиссеру, но и сценографу, и художнику по костюмам. Готова спорить, что атрибуты того времени и вещи не бутафорские, а реальные.

      29 октября 2014
    • 9

      Как же редко получается вырваться из серых будней в любимую театральную стихию. Хотя, наверное, в этом тоже есть свой плюс: поход в театр остается праздником. Его ждешь, о нем мечтаешь. И вдвойне приятнее, когда попадаешь не на проходной, одноразовый, а на отличный спектакль, который несет массу положительных эмоций, заставляет думать и не отпускает еще долго.
      "Драма в 6 эпизодах, 30 годах и 68 скандалах" - так многообещающе было написано в афише к спектаклю "Бердичев". На самом деле скандалов было больше. В оригинале у Фридриха Горенштейна их значилось целых 92. В спектакле же немного убавили, но, несмотря на некоторое сокращение одноименной пьесы, к тексту автора отнеслись очень бережно. Откуда такое название? Бердичев - это довольно известный украинский город в Житомирской области, где почти все население состояло из евреев. И все действие пьесы происходит в этом городе. Но, в принципе, мы города абсолютно не видим. Потому как все ограничивается одной квартирой. А в ней живут две сестры: Рахиль и Злота, и с ними двое детей Рахиль и племянник Виля, который постоянно грубит своим теткам. Муж Рахиль погиб на фронте, она одна растит дочерей. Может быть поэтому у нее такой скаредный характер, ей приходится тащить на себе все семейство. Злота, ее сестра, шьет платья клиенткам на дому. У нее мягкий и податливый характер, но иногда от ее безвольность и нытье раздражает больше, чем постоянные крики и проклятия Рахиль. Рахиль ругается со всеми, кто находится рядом. Под руку попадают и соседи, и зять, и дочь. Действия сменяют друг друга. Каждый эпизод происходит через несколько лет после предыдущего. Но вот что интересно: меняется обстановка, но совершенно не меняются люди. Те же проклятия, те же фразы. И скандалы эти, в принципе, все время происходят на пустом месте, сколько-нибудь значимой причины-то нет. А с другой стороны, понимаешь, что друг без друга они жить не могут. И смешно, и грустно от этих скандалов, ругани, проклятий, несущихся каждую минуту.
      За 3,5 часа, что длился спектакль, я ни разу не взглянула на часы. Настолько игра всех актеров не отпускала внимание. Да и не могу я назвать это игрой. Это жизнь на сцене.
      Понравились слова из спектакля: "Бердичев - это уродливая хижина, которая любому приезжему кажется хламом. Но если разбирать по частям, это прекрасные груды прошлого, и в столичных квартирах этого не понять".

      28 февраля 2018
    • 9

      Постановка оправдала все мои ожидания. Если вы хотите услышать колоритную еврейскую речь, насладиться идиомами и необыкновенными оборотами русского языка, присущего лишь двум городам Одессе и Бердичеву, то вам несомненно понравится. Про Одессу знают все. Небольшой городок из еврейских анекдотов Бердичев популярен не так сильно. Когда-то до 95% его населения составляли евреи. Было это связано с чертой оседлости. После ее отмены, количество евреев стало сокращаться. А в войну почти все его население было вывезено и уничтожено фашистами. Даже пишут, что это был первый город, в котором начали проводить массовые казни евреев…

      Любопытно, что в середине 19 века в Бердичев дважды приезжал Бальзак. А сам город с определенного времени стал делиться на две части – еврейскую и русскую. В первой говорили в основном на идише, а вот во второй – на русском языке. Интересно, в какой части проживали главные героини драмы Фридриха Горенштейна – Рахиль Капцан и Злота, если говорят они в основном по-русски, но с потрясающим акцентом. Их постоянные фразочки, которыми они комментируют свои ссоры невозможно не запомнить:

      «Она от меня рвет куски… Я не могу выдержать…»
      «Ай, вечно она хочет меня плохо поставить перед людьми…»
      «Ша, сумасшедшая… Сразу она начинает писять глазами… Сразу она танцует перделемешка.»
      «Я имею от нее отрезанные годы…»

      "Бердичев" - это семейная сага. Действие пьесы начинается в послевоенный 1946 год и заканчивается 30 лет спустя. Место действия – квартира в доме «из серого кирпича с пузатыми железными балконами». Обстановка комнат меняется с годами. Причем это происходит при опущенной табличке «Занавес», но на глазах у зрителя. Не нужно потом гадать, куда переехали кровать и стол. Характеры героинь, испорченные коммунальными условиями, и их окружения прописаны невероятно точно и правдиво. Во время первого действия немного устаешь от скандалов и взбалмошности, но потом привыкаешь :)

      Изломанные судьбы, сильные и безвольные характеры, желание счастья и достатка, - все есть в этом спектакле. Старшая сестра Злота (Татьяна Аугшкап) и ее младшая сестра Рахиль (Татьяна Орлова) живут в одной квартире. Рахиль вернулась в Бердичев после войны с двумя дочерьми. Ее муж погиб, ее дом разграблен. Из разговоров становится понятно, что эту квартиру она заняла не совсем законно, скорее всего бравируя своим большим партийным стажем. Обе сестры воспитывают племянника, оставшегося сиротой. Условий в доме нет. Рахиль тянет на себе все хозяйство, - она ходит и за хлебом, и выносит сама все помои... При этом не считая зазорным переложить в свою сумку часть хлеба Злоты, которая из-за болезни практически не выходит из дома и неофициально подрабатывает портнихой. С этого сюжета и начинается действие пьесы. Неудачное замужество старшей дочери, война с соседом, который хочет "носить помои через моя кухня" и многое другое - это просто жизнь в маленьком еврейском городке.

      Спектакль очень длинный, длится 3 час 45 минут. Но это время пролетает незаметно. В конце даже испытываешь чувство разочарования, потому что тебя лишают возможности следить за судьбой героев. Почему-то были свободные места в зале. Это странно, потому что спектакль сильный и достойный, из тех, что можно смотреть не один раз.

      3 марта 2018
    • 9

      Я смотрел спектакль в 2014 году, после того как услышал интервью Татьяны Орловой (она играла главную роль в спектакле) на радио Культура. После этого интервью невозможно было не пойти. Удивительный спектакль. Эмоционально тяжелый, но оторваться невозможно. Идет больше 3 часов, но каждая минута - это праздник театрального искусства. Орлова очень хорошо играет, замечательно. Мне кажется что многие зрители плакали. Режиссер - Никита Кобелев. Этим спектаклем, в котором он так тонко прочувствовал и воплотил эту историю, он заявил о себе как о выдающемся театральном режиссере. В общем это очень сильное впечатление и переживание.
      Наверное в этом году еще раз схожу на этот спектакль.

      13 августа 2016
    • 5

      В годы моей юности попасть в Маяковку (Московский академический театр имени Владимира Маяковского) считалось таким же невероятным везением, как купить билет в Ленком. С тех пор я отношусь к этому театру с легким придыханием, но вот ходить туда получается очень редко. Поэтому, получив приглашение от Москультуры, рванула не раздумывая. Из всех предложенных вариантов выбрала первый попавшийся спектакль - "Бердичев" Никиты Кобелева. Ну вот так, да, практически наобум... Ну не совсем - что-то слышала, плюс мне нравится еврейский юмор (а это же было понятно, что Бердичев - та самая тема)), плюс дата была ближайшая и вечер не занят, плюс спектакль юбилейный, сотый... И плюс я лопухнулась, не посмотрев, что ставил спектакль отнюдь не Карбаускис, как можно было надеяться, идя в Маяковку.
      И вот то, что спектакль сотый, это было заметно. В том смысле, что заметно - спектакль поставлен давно. Мне кажется, сейчас уже мало где ставят вот так - скрупулезно, прямолинейно, точно по тексту, дотошно разбирая башню на сцене, раз сказано - "снесена", подробно следуя всем событиям, происходившим в еврейской семье, проживающей в Бердичеве, на протяжении тридцати лет. Спектакль идет четыре часа (а не три с половиной, как заявлено на сайте). Думаю, он смотрелся бы гораздо лучше, если бы убрали лишний час и добавили динамики. Слишком много пауз, слишком часты длинноты, сцена свадьбы - вообще была бы сплошной скукой с ее многократно повторяющимся несмешным анекдотом про еврея, потерявшего жилетку, если бы не завершающая свадьбу сцена, одна из самых сильных в спектакле благодаря Максиму Глебову, сыгравшему эту крохотную, но такую заметную роль Сергея Бойко. Вот где мне не надо было ни глаз, ни мимики, просто по позе, по осанке можно было понять, насколько персонажу плохо. Браво! В общем, свадьба оказалась и провальным, и самым сильным эпизодом спектакля. Для меня, я имею ввиду.
      Но я могу ошибаться, ибо воспринимала все, как в телескоп. Потому что несмотря на все, что я написала, без всяких поправок и укорачиваний, в том виде, как сейчас, постановка любима зрителями. Зал часто смеялся, в антракте почти никто не уходил... А я, если честно, очень рассчитывала, что удастся пересесть на какое-нибудь освободившееся местечко... Не-а. Надо сказать, что посадили нас в Маяковке очень понтово, в директорскую ложу, видно оттуда всю сцену прекрасно,.. но очень далеко. Для меня это - катастрофа. Так хорошо смотреть балет и оперу, а драматический спектакль, замешанный на актерской игре, а не на картинке (а "Бердичев" - именно актерский спектакль, там надо следить за игрой), смотреть с такого расстояния для меня - значит не видеть спектакля совсем. Я не вижу из этого космоса не то что глаз, я лиц почти не различаю. Поэтому о спектакле могу судить больше по реакциям зала, чем по собственным впечатлениям. И про актерскую игру сказать тоже ничего внятного не могу. Судила только по позам и движениям.
      В пьесе две главные героини, сестры Рахиль и Злота. Рахиль (Татьяна Орлова) ярче, характерней, но охапки цветов достались исполнительнице роли Злоты, Татьяне Аугшкап. Ну, тут ничего не скажешь, постоянным зрителям виднее, конечно (и зрителям партера, ага)).
      Именно вокруг этих героинь закручен сюжет, их глазами, их сердцами рассказана история других членов семьи, как живущих, так и покинувших этот свет. Понравилось, как обыграли ушедших людей (пиджаки на стульях). Хотя мне кажется, что я уже где-то встречала этот прием. Большая семья, где любят и ненавидят. Где знают все грехи друг друга, скандалят, упрекают, но живут вместе просто потому, что не могут иначе. Где горюют по ушедшим и скучают по живым... В общем, как в любой семье. В повествование включили разные шуточки, выражения и ситуации, призванные рассмешить зрителя... Почему-то придали странный говор персонажам. Не еврейский, не украинский, а просто коверкающий русский язык. Мне не верилось, что еврейская женщина именно так должна говорить по-русски. Впрочем, пьеса Фридриха Горенштейна практически автобиографическая, возможно, и в этом случае там отражено то, что было на самом деле, не могу судить.
      В целом, я не жалею, что сходила на этот спектакль. Я слышала о нем, мне хотелось увидеть при случае своими глазами, случай представился, любопытство удовлетворила.

      12 января 2020
    • 5

      Разочаровало. Больше 3 часов бытовых сцен советских евреев. И всё. Кроме этого пару слов про важность национальной самобытности как основу основ. Потрясающе хороша только роль второй сестры. Главная же героиня слишком громка и груба.

      18 июня 2014
    • 9

      «Бердичев» Фридриха Горенштейна поставлен очень близко к тексту. Пьеса рассказывает о жизни еврейской семьи на протяжении 30 лет, с 1945 по 1975 годы. Бердичев – старинный город в Житомирской области Украины, в дореволюционный период население составляло 80% евреев, 18% поляков и 2% русских (к примеру, в Одессе их было максимум около 40%). Фактически весь город представлял собой еврейскую общину. Там и рос Фридрих Горенштейн после войны, в семье своих теток Рахили и Злоты. Мать его погибла в эвакуации (а отец расстрелян в 1937 году), и тетки забрали его из детского дома. Это автобиографическая и оттого очень живая пьеса.
      Тем, кто вырос в окружении людей совершенно другого менталитета, она может показаться анекдотичной. Совершенно ненормальные, вечно переругивающиеся старушки Рахиль, Злота (не, на начало повествования им всего за 40, так что не очень старушки), дочери Рахили – Рузя и Люся, племянник Виля (сам Горенштейн), брат Сумер, многие другие, соседи… простигосподи, Бронфенмахер, который не дает покоя Рахили, так как носит помои через ее кухню! Такие типажи колоритные! И смех, и грех. Чего стоят одни только коронные словечки Рахили, которая за словом в карман не лезет и всем говорит то, что думает: "Я имею от тебя отрезанные годы", "Ты рвешь мою жизнь на куски", "Болячка тебе в мозг", "Чтоб у тебя в голове так стучало, как ты бросила дверь", "Ой, я не могу выдержать", "От так, как я держу руку, я тебе войду в лицо!.." Прям хотелось записывать и повторять при случае, так они здорово подходят практически под любую ситуацию. Актриса Татьяна Орлова получила за роль Рахили несколько премий! (И, кстати, я вспомнила, откуда я ее так хорошо помню! Она же играла в «Папиных дочках» секретаршу! И вообще она много снимается в кино.) Татьяна Аугшкап играет Злоту – ее старшую сестру, швею, вечно стонущую и квохчущую, всепрощающую тетку. Прекрасный трагикомедийный дует получился из этих актрис.
      Интерьеры воссозданы классно, годы сменяются, и на сцене происходит некоторая перестановка. Персонажи стареют, но жизнь продолжается, несмотря на «отрезанные годы», и все так же остер язык. Очень камерный мирок, сумасшедший, но непоколебимый и стойкий и каким-то непостижимым образом очаровательный до слез. Как в конце Виля говорит: "Вы свой бердичевский дом сами себе сложили из обломков библейских камней и плит, как бродяги складывают себе лачуги из некогда роскошных обломков автомобилей и старых вывесок… А Овечкис живет в чужих меблированных комнатах… Но скоро весь Бердичев переедет тоже в меблированные комнаты, а библейские обломки снесут бульдозерами…" Из другой книги другого автора я запомнила фразу: "Во мне живет вековая мудрость еврейского народа". Вот мне кажется, что есть такие люди, в которых живет генетическая память целого народа. И она никуда не может пропасть. Мудрости, если разобраться, в Рахили и Злоте особой не было. А что было?.. Что-то аутентичное и неповторимое, что ощущается на уровне чувств, но не формулируется словами, прожили люди всю жизнь вместе, постоянно шпыняя и попрекая друг друга, а друг без друга помыслить себя не могли. Очень проникновенный спектакль. И смешной тоже. И про жизнь.

      23 февраля 2018
    • 9

      Записки дилетанта.

      Театр имени Вл. Маяковского. Бердичев (Фридрих Горенштейн). Режиссёр Никита Кобелев.

      У театра Маяковского сложная судьба - смена названий, режиссёров, концепций. Экстерьер и интерьер также сильно отличаются - снаружи один стиль, внутри другой. Точнее, стиль отсутствует. Видно случайное нагромождение культурных слоёв друг поверх друга произошедшее за добрую сотню лет. Не сочетаются цвет и фактура, верх и низ, строе и новое. Но может в этом и есть свой стиль? Зато имеется три буфета, также не похожие друг на друга. Сходство только в дорогом и совершенно невкусном кофе. Обслуживание бойкое, только и слышны хлопки пробок от шампанского да шум кофе-машины. Туалеты в театре вроде и после ремонта, но несколько невнимательного и каждый снова со своим индивидуальным обликом. Репертуар такой же - эклектичный.

      Внутри простора не так много, все кулуары располагаются трёхэтажной полукруглой галереей вокруг зрительного зала, затянутого в блёклый, потёртый красный бархат, давно утративший свою легкомысленную торжественность (сто лет назад заведение называлось Театром Парадиз на сцене которого выступали европейские знаменитости, включая Сару Бернар). Зал по заведённой традиции существует сам по себе, никак интерьерно не перекликаясь с остальными помещениями. Век назад он выглядел точно также, только свежей, но сейчас смотрится усталым, словно человек с пыльными ботинками, безо всякого энтузиазма бредущий в субботу на тяжёлую работу. Вместо глубоких кресел стоические зады поклонников мельпомены встречают строгие стулья с высокой вертикальной спинкой. Завсегдатаи под стать – неуклюжие и сильно подержанные. Это тебе не модный Театр Наций, где всё радует глаз: и современный буфет, и стильные интерьеры и молодые посетительницы. Но ведь главное внутри, правда?

      Программка обещала «драму в 6 эпизодах, 30 годах и 68 скандалах», происходящую в еврейской семье состоящей из двух сестёр, проживающих вместе и их многочисленной родни. Место действия - тот самый послевоенный Бердичев (ударение на «и»). Очень хорошо передан знаменитый местечковый говор - с актёрами работал специальный педагог по речи. Центр семьи, капитан этого еврейского бронепоезда – Рахиль, потерявшая мужа, воспитывающая двух дочерей, старшую сестру, племянника, зятя, соседей, да и каждого, кто попадается под её железную руку. Правит одинокая несчастная женщина цинично и беспощадно, даже по отношению к самым близким. Тут получается, чем ближе – тем больней. Но фирменные проклятия и угрозы: «Вот так, как я держу руку, я войду тебе в лицо», сыплющиеся как из рога изобилия, на самом деле смотрятся иронично, как острый-острый соус к надоевшим несправедливостям и мерзостям тяжёлой жизни, позволяющим переварить их и жить дальше. Горенштейн любит своих персонажей, даже самых одиозных, как и сами персонажи друг друга, только очень по-своему, по-бердичевски. Они ему очень дороги со всеми своими сложностями характера и жёсткостью, переходящей в жестокость. Да и ты начинаешь понимать что-то сидящее глубоко внутри себя всё лучше и проникаешься к концу спектакля всё сильней и сильней, начинаешь сочувствовать героям, они, как минимум, интересны. Автор хочет описать и сохранить каждую мелочь своего любимого провинциального мира, который безвозвратно распадается, даже если он выглядит спорно и не всегда приятно. Да и персонажи получились очень человеческими в том смысле, что содержат в себе всю богатую гамму от сильной любви до сильной ненависти, порой стремительно сменяющие друг друга. Да и выглядит происходящее совсем нескучно - четыре часа пролетают незаметно. К тому же каждому, кто родился и жил в СССР дорога эта память, выраженная в вещах: коммунальная квартира, валенки, синие треники, бюст Ленина, штаны с галифе, старая советская мебель, швейная машинка «Зингера» и так далее. Отдельное слово заслуживает исполнительница главной роли, небезызвестная Татьяна Орлова – полное перевоплощение в Рахиль Капцан. Актриса даже жаловалась в интервью, что настолько вжилась в роль, что продолжает разговаривать с фирменным говорком даже играя Островского…

      Изюминкой постановки выглядит смена декораций, когда на опускающемся лайтбоксе горит надпись «занавес», а в наступившем полусумраке видно как рабочие сцены сменяют обстановку, унося старое и принося новое. После смены реквизита на том же лайтбоксе зажигается очередной год, в котором развернётся наступившая сцена. Становится ясно, что главное в театре, это не ремонт, а режиссёр и актёры. Главное впечатление оставляют именно они. Как ни странно, после «68 скандалов» ты, кажется, стал чуть добрее. Потому что стал больше понимать в таком сложном деле, как взаимоотношения в семье…

      28 февраля 2016
    • 7

      Спектакль произвел хорошее впечатление. Актеры отлично играли. Просто вжились в роли. Веселый юмор. Единственный минус на мой взгляд-немного затянуто.

      4 января 2017
    • 1

      Если есть возможность избежать похода на этот спектакль - избегите и бегите со всех ног подальше! Чрезмерно затянуто! История одной несчастной семьи, но позвольте, у нас вся страна это история одной несчастной семьи! Истерическая манера играть Татьяны Аугшкап за первые 10 минут набивает оскомину.

      4 января 2015
    • 5

      Не в восторге от спектакля, не произвел ожидаемого впечатления. Хотя актеры играли хорошо! Во- первых, спектакль длился 3, 5 часа, что очень долго. Во-вторых, уж очень много декораций, перемена которых заняла минимум пол часа. Дело даже не столько в больших декорациях, сколько во всяком реквизите: разные скатерти, фотографии, чашки и т.д. Очевидно, что они были подобраны с большой тщательностью, скрупулёзно, что их задачей было создать атмосферу различных эпох, меняющегося быта, чтобы на время указывала не только табличка сверху с годом. Но, все же, как представляется, значительной частью этих вещей можно было бы пожертвовать. Время, необходимое для того, что бы все это вынести-занести, не только в значительной мере удлиняет продолжительность спектакля, но и заставляет зрителя отвлечься. Потому спектакль несколько рваный. В-третьи, сама еврейская тема. Не то что бы я имела что-то против, просто ее уже чересчур много: в театре, кино, литературе. Я уже начинаю себя ощущать нацменьшинством))) В целом же, показалось довольно интересным решение создать спектакль, в котором за 3 с лишнем часа проходит целая жизнь, своего рода "сага", где актеры "стареют на глазах". В нем есть, что играть, и есть, что смотреть. Я не жалею, что пошла на это спектакль, но, на мой взгляд, он несколько слабея других, поставленных в этом театре. Хотя подобное сравнение не совсем корректно...

      6 июня 2014
    • 7

      Мне понравилось, правда понравилось. "Бердичев" это как раз тот случай, когда можно сходить среди недели. Когда ты приходишь в зал с одними мыслями, о своем, о работе, о проблемах, о том что случилось, а уходишь уже совершенно об этом забыв. Ты уходишь под впечатлением очень самобытных диалогов, с этими очаровательными еврейскими фразочками, и уже даже сама не замечаешь как невольно разговариваешь на их манер, уходишь сравнивая персонажей с людьми, которых сама встречала в жизни, и еще раз убеждаешься, что люди разные и что именно эта разность делает жизнь интересней, уходишь немного осуждая главную героиню за ее бушующую энергию, которую они не могла никуда выплеснуть кроме как в семью, сожалея о судьбе ее дочки, которой сначала не очень повезло с мужем, а потом по всей видимости и с сыном. Уходишь задаваясь вопросом, а кем же таким видным и влиятельным стал Виля, хотя по сути это совсем не важно. И еще много разных мыслей в голове, хороших, добрых, таких семейных мыслей. Не всегда нужно чтобы за душу, и что бы всего тебя наизнанку, а потом плохо спать, пугаться и думать о том, что больше ни ногой на эти творческие прочтения. "Бердичев" это легко, с юмором, поучительно и очень жизненно, по - хорошему жизненно.

      7 ноября 2015
    • 9

      О чем спектакль - понятно из названия.

      Специфический еврейский юмор, шум, ругань. Квартира с большой еврейской семьёй. Не коммунальная, но по накалу отношений между персонажами любой коммунальной даст фору. Время действия - с 1945 по 1975 годы. Обстановка практически не меняется. Только в конце 1960-х появляются телевизор и холодильник. В проёме стены - знаменитая бердичевская водонапорная башня - символ связи времён.

      Автор пьесы Фридрих Горенштейн, режиссёр Никита Кобелев. Вопрос, которым задаются авторы: почему к евреям так относятся? И не обижают особо, но всё равно что-то не так. То не дают работать по исторической части, то из торговли выгоняют, то в братскую могилу не кладут. Да и сами евреи не особо жалуют посторонних. И что с этим делать?

      Вроде всё как у всех. Живут общей со страной судьбой. В войну кто-то ушёл на фронт и погиб, кто-то в тылу наживал капитал, кто-то танцевал в фашистских борделях. Есть ордена и тюремные сроки. русский муж в войну прятал жену-еврейку, а после - избивал и обзывал жидовкой. Почему?

      Авторский ответ в конце в диалоге двух заезжих столичных учёных. Один призывает пристально взглянуть на себя, понять, кто мы, а затем уж станет ясно, как жить со всеми остальными. Второй, с говорящей фамилией Овечкис (видимо, плод долгой и мучительной самоидентификации), призывает отказаться от еврейства и влиться в массу советских граждан.

      Помимо национальных спектакль поднимает и общечеловеческие проблемы. Бунтующие дети вырастают и уезжают. Им мстят уже внуки. Братья и сестры умирают. Дом пустеет. Жизнь проходит. Водонапорная башня взорвана. Герои с возрастом становятся менее сварливыми (или просто уходит энергия?), но продолжают по инерции ругаться. Очень грустный конец.

      Из актёрских работ - обе главные героини: Татьяна Орлова (Рахиль) и особенно Татьяна Аугшкап (Злота).

      Да, бердичевские евреи очень не любят одесских.

      25 сентября 2018
    • 9

      Великолепный спектакль в жанре "традиционного" театра. Очень добротно сделан. Продуманные мизансцены, прекрасная игра. Это вдобавок к трогательной истории периода 1947-77 годов прошлого (увы уже!) века. Но как актуально! Смех сквозь слёзы - это о "Бердичеве" в Маяковке.
      Редкая для современного театра "честная" продолжительность спектакля - три с половиной часа с одним антрактом. (Стоимость парковки автомобиля внутри бульварного кольца делает совсем уже бессмысленной покупку дешевых билетов в театр)))

      23 октября 2014
    • 1

      Затянуто! Полное ощущение, что по соседству живет сумасшедшая семья. Это тот спектакль, когда и сам не уходишь с середины, но и друзьям не посоветуешь.

      13 декабря 2014
    • 1

      Спектакль категорически НЕ понравился! На мой взгляд,он ни о чём. 3,5 часа переливали из пустого в порожнее. 68 скандалов за 3 часа,причем никакого разнообразия. "Уши вянут"от ругательств и хочется спать или уйти.

      3 декабря 2014
6 новых выставок декабря для всей семьи в Москве
6
новых выставок декабря для всей семьи в Москве
6 новых выставок декабря для всей семьи в Москве
Детские праздничные шоу
Детские праздничные шоу
Детские праздничные шоу
15 кинопремьер декабря
15
кинопремьер декабря
15 кинопремьер декабря
Онлайн-премьеры недели: «Уиллоу», «Замерзшие», «Медленные лошади», «Сплетница»
Онлайн-премьеры недели: «Уиллоу», «Замерзшие», «Медленные лошади», «Сплетница»
Онлайн-премьеры недели: «Уиллоу», «Замерзшие», «Медленные лошади», «Сплетница»
Создайте уникальную страницу своего события на «Афише»
Это возможность рассказать о нем многомиллионной аудитории и увеличить посещаемость