Театральная афиша Москвы

Спектакль Сказка о том, что мы можем, а чего нет
Постановка МХТ им. Чехова

7

Драматический аттракцион

Олег Табаков позвал поэкспериментировать генерала «новой драмы» Марата Гацалова. Приглашенный им Михаил Дурненков адаптировал к сцене сценарий Петра Луцика и Алексея Саморядова про богемный дом на Яузе, наполняющийся звоном бокалов по ночам, и попытки хорошего милиционера разобраться в законности происходящего. Сценограф Ксения Перетрухина разделила зрителей на группы и посадила их в тесные картонные комнаты. Гацалов нашел верный тон для мистической притчи 90-х в духе «жили-были», обнаружив в ней вечный конфликт порядка и свободы.

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Алексей Киселёв
отзывы:
109
оценок:
213
рейтинг:
555
7

Радикальный эксперимент на основе забытого сценария Луцика и Саморядова

Первое время распределенные по тесным комнаткам зрители ничего не понимают. Хлопая дверьми, шныряют угрюмые менты и голые путаны, из-за стен доносится будничная брань слуг закона. Потом с пространством произойдет чудо, персонажи окажутся полубогами и прозвучит произведение Джона Кейджа для женского голоса и электрического фена.

Эксперимент: прогрессивный «новодрамовец» Марат Гацалов, художник-манифестант Ксения Перетрухина и звезда современной драматургии Михаил Дурненков ставят забытый сценарий Луцика — Саморядова. Причудливый феномен 90-х — дуэт сценаристов Петра Луцика и Алексея Саморядова — утоп в хаосе своего времени. «Дюба-дюба» с Меньшиковым, «Лимита» с Мироновым и Машковым, мистический кинокомикс «Гонгофер», неолубочная «Окраина» — стали вершинами постперестроечного «другого кино», но ранний уход из жизни обоих авторов привел к их забвению. Спектакль в этом смысле — попытка обратить внимание на потенциал некогда найденного, но достойным образом не реализованного художественного языка.

Мифоподобная история мистического влечения мента-демиурга к таинственной властительнице невидимого борделя изначально написана в былинном стиле «жили-были». Дурненков несколько сгладил лубочную прямолинейность, сделав речь персонажей более достоверной, а сказочность отдал в распоряжение Перетрухиной. Так, например, на милицейской форме красуются неведомые гербы какой-то фантастической империи. Гацалов строит композицию на поступательном сломе жанров: от бытовой драмы через комедийный триллер — к напряженному ритуалу; детективная составляющая его интересует в последнюю очередь. В итоге на первый план выходит история внутренней трансгрессии грузного начальника милиции Махмудова — великого и ужасного властителя в сосредоточенном исполнении Алексея Кравченко.

Сам акт приглашения Табаковым Гацалова — чтобы тот поставил на малой сцене МХТ что-нибудь радикальное, — похоже, послужил камертоном ко всему последующему. Задачей номер один стал эксперимент как таковой, и на радостях свободы творчества авторы не упустили ни один из стереотипов о современном театре — разве что хореографии здесь нет. Но именно такой подход удачно состыковался с материалом, буквальное прочтение (а тем более актуализация) для которого губительно. Вместо пересказа околопелевинской истории про ментов и проституток получилась попытка прикоснуться к вечному. Такой вот — не без актерских откровений — спектакль о любви.

3

Отзывы пользователей о спектакле «Сказка о том, что мы можем, а чего нет»

Фото Svetlana Shch
отзывы:
1
оценок:
1
рейтинг:
1
1

Очень сожалею о потерянном времени на этом спектакле. Кроме негативных эмоций и отрицания ментовской жизни с ее матерщиной, тупизмом, гнилостностью, никаких положительных эмоций получено не было. Душные "фанерные коробочки" зрительного зала... Не столько творчество артистов, сколько слесарные работы по разборке этой фанеры.. Не зря еще и огнетушитель притащили.. Орицание спектакля настолько сильное, что может быть в этом и был смысл этого перфоманса... Хлопать должны были нам, за то что за наши деньги в душном помещении смотрели эту гадость.

1
Фото jeanix
отзывы:
115
оценок:
1103
рейтинг:
58
7

Предел и беспредел

Беспредел - наша Вселенная и, соответственно, всё-всё, что в ней творится.
Словарь ментовского жаргона

В этой театральной сказке встречаются два мира, мир земной и мир небесный, мир банальный и мир волшебный, мир чтоможем и мир чегонеможем, мир тьмы и мир света, антимир и мир.

что можем
В этот мир мы попадаем сразу же, едва переступаем порог Малой сцены театра, нас встречает милицейский патруль и отводит в невзрачную комнату с некрашеными фанерными потолком и стенами - это ментовка. Здесь мрачно и неуютно, полумрак, в каждом углу и за каждой стенкой здесь тусят менты как клопы или тараканы, обделывая свои тёмные ментовские делишки - протоколы-разборки-шмоны-оружие-переклички-проститутки. Командует всем и всеми здесь главный мент, важного вида крепыш со знаковой милицейской фамилией Махмудов.

чего не можем
Здесь весело и радостно, здесь нежность и любовь, здесь колдовство и тайна, здесь свет и звёзды, которые обычно не видны, которые высоко над нами, но здесь они рядом - только руку протяни.

И что может большой милицейский начальник? Он может, он должен руку протянуть к тому, чтонеможет, что не его на его махмудовском участке - то должно быть под ним. Но вместе этим двум мирам, в одном участке, в одном пространстве не бывать.
Сказка Луцика & Саморядова (в обработке М.Дурненкова) поставлена «сказочным» театральным способом, методом постсценического театра, где вместо привычной коробки сцены - единое пространство спектакля, где зритель вместе с героями погружается в мир банально-земной, а потом поднимается в мир волшебно-небесный, а потом - в то, что останется от встречи-столкновения мира и антимира, мира предельно меркантильного и мира беспредельно свободного.

1
Фото Эмилия Деменцова
отзывы:
135
оценок:
140
рейтинг:
148
7

Зрителей Малой сцены МХТ у входа в зал «принимают» сотрудники правоохранительных органов. Всё и все по форме от проверки билетов до прохода в зал «с сопровождением». Публику не столько рассаживают, сколько делят согласно купленным билетам. В билетах и программках сулят «Сказку о том, что мы можем, а чего нет» в постановке Марата Гацалова.

Скоро сказка сказывается, да не скоро спектакль делается. Работа над «Сказкой…» все еще продолжается, хотя московской публике уже есть что пересказывать друг другу. Первые прогоны спектакля состоялись еще в конце прошлого сезона, летом. Душные вечера минувших летних дней пришлись атмосфере спектакля на пользу, но не его зрителям. Градус недовольства утомленной солнцем публики повышался тогда по мере действия спектакля. А вернее по мере ожидания действия…

«У кого на билете написано «кабинет» — за мной!», — командует актер «при исполнении». Зрители начинают нервничать, вычислять, что «кабинет» — это, вероятно, VIP-зона и волноваться о том, где же окажется их место под прожектором. Публику организованными малочисленными группами, разводят по четырем (как потом выясняется) замкнутым павильонам. Павильоны выполнены из прочного картона, закрепленного на деревянном каркасе, и более напоминают коробку. Зрители спешат занять места в первом ряду. Рядов в коробке мало, но зрители, кажется, принимают начатую театром игру: свободная рассадка и не самый вежливый прием «плохих полицейских» пробуждают в них соответствующее друг к другу отношение. Зрительская и человеческая солидарность отрывается вместе с корешком билета: остаются локти, толкотня и нервозность. Спектакль-эксперимент, едва начавшись, обнаруживает «что мы можем».

Но вот коробка укомплектована и публика постепенно успокаивается, осматривается, прислушивается. Если не считать коробку декорацией, то оформление сцены кажется нарочито скупым: диван, пол и потолок. Собственно нет и сцены. Душно, душно, душно. Пусто, пусто, пусто. После получасового ожидания становится и страшно, страшно, страшно. Кто-то из зрителей пробует открыть входную дверь, но «страж» не позволяет. На непраздный вопрос, когда же начнется спектакль, отвечает, видимо сжившись с образом, заигравшись: «Если кому-то чё-то не нравится, может уходить». «Хотим спектакль!», — кричит бодрая зрительница и ответом ей служит хлопнувшая дверь. «А спектакль уже идет», — замечает кто-то догадливый, добавляя: «Но не здесь». В замкнутом пространстве зрители начинают возмущаться, шутить, тревожиться в зависимости от темперамента. Говорят не под запись, но многое хочется записать…

Коробку оглашают аплодисменты - намек исполнителям. Один из зрителей выкрикивает: «Тише! Вы мешаете актерам!». «Может с нами играют?», — неуверенно замечает пожилой господин. «Мы уже каждый не одну играем роль», — замечает другой. «А давайте в города!». «Нет, лучше в ассоциации, в театре все-таки». «Тогда уж лучше дискотеку устроить!». Вдруг дверь открывается и мимо провозят то ли баллон с газом, то ли огнетушитель». Дверь закрывается, и зрители вновь остаются наедине со всеми. «А когда газ пустят?» — острит кто-то. Время от времени за закрытой дверью слышны переговоры по рации «сказочных стражей»: непереводимая игра слов и, грубо говоря, выражений. Мат сотряс и нашу коробку, возникнув изнутри. У отдельных наслушавшихся сдает терпение, в такие моменты обычно вспоминается Жванецкий: «Миша, тут будет что-нибудь, или мы разнесем эту халабуду вдребезги пополам?». Кто-то, уткнувшись в билет, глядя на его стоимость, припоминает анекдот про ослов: как в одном городе люди, купившие билет на выставку ослов, ходили по огороженной территории и спрашивали друг у друга: «А где же ослы?».

«Надо сделать то, что мы не можем!», — вдруг догадывается кто-то… и покидает зал. Коробка время от времени превращается в бандероль: отдельные зрители ее «посылают» и уходят. Но вновь открывается дверь и нетвердой походкой движется полуголая особа под конвоем, еще время спустя и точно по Жванецкому: «крики, плач, кого-то понесли» — мимо тащат завернутый труп. И снова нависает пауза. «Антракт» - разъясняет себе публика. Вероятно, этот парад-алле аудиторию не вдохновил, а может быть наша коробка оказалась «проходной» — никто в ней не задерживался. Даже зрители. Действие и то проходило мимо. В соседней коробке послышался смех, вызвавший в нашей резервации недоумение и обидное ощущение что те, за стенкой, знают больше нас. И снова возникают разговоры о первоначальном разделении на «них» и на «нас», на «тех» и «этих». Те, которых нельзя было видеть, те, за кордоном (за картоном), казалось, наверняка лучше устроились. Так театральный эксперимент мало-помалу перерос в эксперимент социальный.

Но долго ли, коротко ли, а спектакль начинается для одних и продолжается для других. Тишину нарушает лишь шелест программок-вееров: кондиционер не справляется, а вентилятор в спектакле есть только у священника. Батюшка (Константин Гацалов) венчает на царство местного царя-батюшку, крестного отца в погонах Махмудова (Алексей Кравченко). У венчанного скипетр и держава, а на голове сегодняшний аналог короны, несомненный символ власти – фуражка с кокардой. Тут бы кстати и отметить, что место действия сказки — «некоторое царство, некоторое государство», а не наши широты и параллели, ну мало ли где еще течет река Яуза. А чтобы зрители не заблуждались и вообще никаких параллелей не искали, их внимание обращают на форму «стражей» и облачение священника. Стражи, сквернословящие, распутствующие, правонарушающие, к нашей ни ми-, ни полиции отношения не имеют: форма не каноническая, нашивки и бляхи не те – вместо двуглавого орла — зверь, вместо флага – витиеватый узор. Да и у батюшки вместо кадила — гаджет – вентилятор переносной. Впрочем, можно ли сравнить воссозданный в спектакле недружелюбный мир Отделения с, например, премилым участком из очередного НТВшного сериала?! В общем, разыгравшееся в отличие от актеров воображение зрителей («сокамерников») подводит. Подводит к тому, что разыгрываемая «Сказка…» о беспределе, нам не столько поучительна, сколько знакома.

«Сказка…» эта родом из 90-х. К нулевым ее сюжет не утратил актуальности, напротив, оброс ассоциациями и личным опытом. Ее авторы, известные киносценаристы Петр Луцик и Алексей Саморядов, чьи фильмы «Дюба-дюба», «Лимита», «Окраина» и др. остались и в истории российского кино, и в памяти зрителей. Стали и памятью о рано ушедших авторах. «Сказка…» из наброска обрела форму пьесы благодаря Михаилу Дурненкову, так нереализованный проект фильма получил воплощение по ту сторону экрана — на сцене. По сюжету дом некой гражданки Калашниковой вызывает повышенный интерес местной милиции. В доме этом по ночам слышны шум, гам, веселье и смех, а днем царят тишина да покой. Но по соседству царят и царствуют милиционеры во главе с Махмудовым, который карает без суда и дань собирает без меры. Кто не под «крышей» Махмудова рискует остаться без крыши. Обложить оброком вознамерился он и Калашникову и ее якобы притон, но не тут-то было. Схлестнулись сила власти и сила неподвластная, мистическая. Одна из сил в спектакле нечистая. Какая из двух – решать зрителям.

Пьеса Михаила Дурненкова изначально называлась «Закон». Махмудов со свитой закон блюдут и охраняют, но только тот закон, что установлен ими и не для них. С законом привычным махмудовский закон схож лишь тем, что тоже суров и пред ним немеют. «Закон» Дурненкова напоминает «Закон» Роже Вайяна, по которому был снят фильм с Марчелло Мастрояни в главной роли. В этом романе жители рыбацкого поселка практиковали игру в закон: выигравший игру назначался патроном и мог творить то, что ему заблагорассудится, остальные же обязаны были безропотно подчиняться. Кажется, Махмудов назначил себя пожизненным патроном, а его беззаконие утвердило себя единственным законом. «Я к тебе не как Махмудов пришел, я к тебе как закон пришел. Как власть, как всё, что тебя вырастило, одело, обуло, человеком сделало. Я теперь как Родина твоя и нет кроме меня никого тебе ближе», — приказывает Махмудов одному из своих нанятых опричников Некрасову (Иван Ивашкин/Артем Быстров) найти способ одолеть неуязвимую ведьму Калашникову. «Ведьма» насылает на Махмудова порчу: лишает силы, не властной, но мужской. «Ничего! Главное, чтоб душа была большая», — рассуждают проститутки, ублажающие куклу Махмудова. Свита вызывает батюшку снять сглаз. Тот высылает заговор смс-кой, потом проводит языческий обряд, читая заклинание про «уд», но чуда не происходит. Креативный батюшка лечит и смехотерапией: приказывает дежурным смеяться во всю мочь, дабы лютой радостью недуг избить. Все четыре коробки заполняет театральный смех студентов актерского колледжа Олега Табакова. Смеются здесь только по приказу, потому и не дает покоя неуставной смех в доме Калашниковой: с чего он, да над кем?

В вотчине Махмудова батюшка, как и древние этруски, заповедует «роем жить». В доме Калашниковой нет ни закона, ни беззакония, нет ни строя, ни иерархии. Из затхлости и «камерности» КПЗ зрители попадают в магический мир «нехорошего дома» не покидая своих мест: темницы рушатся, стены прорубают, картон разлетается прочь. Разделенные на группы во владении Махмудова зрители объединяются в доме Калашниковой. Публика реагирует на трансформацию пространства крайне эмоционально: машет друг другу, радуется новым лицам по сторонам и напротив. Мир Махмудова подавляет эмоции, Мир Калашниковой – открывает им простор. Зрители теперь не только слышат, но и видят происходящее, зрительный ряд, который ранее предстояло домыслить, дорисовать, теперь предстал пред очи. Мгновение и публику ослепляют яркой вспышкой. Еще мгновение мрак превращается в звездное небо – удивительный по красоте эффект, для которого не нужны стереоочки. Марина Калашникова (впечатляющая Наталья Кудряшова) поет a cappella то ли заклинание, то ли молитву. Голос рождает то мелодию, то обрывки и фрагменты фраз, какофонию звуков. Пространство заряжается, околдовывается, заволакивается энергией, гипнозом, маревом и, кажется, финал этой страшной сказки, как и преодоленный мрак сцены, имеет шанс на свет. Иллюзии, впрочем, сродни картону и рушатся с очередным появлением на сцене Махмудова. Оказывается, что даже если звезды зажигают, то это кому-нибудь нужно. Махмудов пуще прежнего желает не пожелавшую его женщину, ибо, по его закону, право на нее имеет. У него на то бумага с красной печатью, а против печати (не люцеферовой, гербовой) не попрешь. Так зрители, уже отвыкшие от стен, вдруг отчетливо начинают видеть каркас конструкции и понимают: они в клетке, много дверей вокруг, но выхода нет. Тут-то и осознаешь, что иной раз лучше сто раз услышать, что там за стеной, чем один раз увидеть, упереться в нее.

Звездное небо над головой рассеивается, нравственный закон истлел еще раньше. Нравственность здесь не по нраву. Проводник из мира Махмудова в мир Калашниковой – Некрасов путешествует как хоббит туда и обратно, но, когда ему предстоит сделать выбор с кем и где оставаться, тут-то и откроется, что для мира Калашниковой у него душа мелка. Ему по службе «добра желать не полагается», вот оно и выветрилось из сердца и не приживается вновь. Некрасов предает открывшую ему свой мир, - эту истину ему выскажет Махмудов, черный, но верный человек. Из последних сил взывает к Калашниковой Махмудов, обращая к ней свою песнь песней: «Любовь моя как серп, а руки мои как наждачная бумага. Поцелуи мои вырывают куски мяса, а объятья мои срезают кожу и пускают кровь». Но как Мидас прикосновением все обращал в золото, так и прикосновение Махмудова все умерщвляет: в его объятиях оказывается кукла Калашниковой: тело одолимо, душа неуловима. Обманула, ведьма. Оба мира поглотит общее пламя. Но не примирит.

Игра с пространством в спектакле увлекает. Удивительная завораживающая декорация в исполнении Ксении Перетрухиной здесь победила и пьесу, и создателей постановки. Собственно спектаклю не дает распасться именно его сценография. Режиссерский замысел реалити-сказки стал лишь отправной точкой для сказки, в которой нет лжи, а намеки вызывают аплодисменты. Иными словами мысль режиссера лучше его самого выразил сценограф — второй режиссер спектакля. От его персонажей в конечном итоге остались куклы, тела, формы, в которые были помещены души. Так и от спектакля осталась в памяти его форма, обогатившая и превзошедшая содержание. Проговорились монологи, ускользнули фразы, много осталось не услышанным: то ли звук, то ли сценическая речь подвели. Благо спектаклю «картоночку подстелили». Впрочем, не спектаклю пока — перформансу. Но спектакль, вне всяких сомнений, выйдет. А пока его авторам, обитателям мира Калашниковой, свободным, раскрепощенным людям, здесь не хватило компонента из мира Махмудова – упорядоченности. Очень многое в спектакле сделано в надежде на соучастие зрителей, на то, чтобы снять муть и пелену сиюминутности с их глаз. Но большинство с удовольствием готово считать в спектакле политическое и социальное (вновь по Жванецкому, конфликт «силовиков» и «мозговиков»), и не вдаваться в «надмирные» подробности. Не нашего полета. Не для быта. Выращены на сказке о том, чего не можем…

Из «Сказки о том, что мы можем, а чего нет» в очередной раз выяснилось, что мы можем любить, творить чудеса (а любовь это чудо), а можем топтать и уничтожать, следуя примеру сверху, отказываться от любви и ходить по клетке. »…а чего нет» становится ясно, когда зрители, покинув зал, выходят на улицу. Воздух свеж и свободно дышится, но воспоминания о душном «коробке» наводят на мысль, что вокруг нас очередная иллюзия: неужели из коробка вновь в коробку? Так что же вокруг: широкий простор или периметр?


«Театрон»http://teatron-journal.ru/index.php/item/1685-skaz

1
Фото Евгений Чу
отзывы:
22
оценок:
495
рейтинг:
18
7

Хороший спектакль. Если бы не было мистической части, было бы гораздо лучше. Хотя это был бы уже другой спектакль. Зрители сидят в четырех комнатах и видят только одну четвертую спектакля (ближе к концу все перегородки демонтируются). Моя жена сильно переживала, что в других комнатах было интереснее, а некоторых проституток мы увидели только на поклонах. Нам также немного не повезло с соседями, которые никак не могли прекратить говорить и настроиться на спектакль. Перед началом гаснет свет, и 5-10 минут зрители сидят почти в полной темноте и ждут начала. Когда народ вокруг разговаривает, то теряется атмосфера, а атмосфера в данном спектакле — это самое главное. Спектакль точно не для старушек, которые любят проводить вечера в театре. За задумку и актерскую игру можно ставить твердую пятерку. Особенно понравился Александр Молочников, Алексей Кравченко хорош, роль как будто специально для него написана. Жалко, что почти не было Федора Лаврова — ну очень маленькая роль. Если бы сценарий (сюжет) был более проработанный, мог бы всем смело рекомендовать.

0
Фото Сергей
отзывы:
5
оценок:
5
рейтинг:
4
9

«Сказка о том, что мы можем, а чего нет», 31.03.2015, МХТ им. Чехова,
малый зал (сценическое пространство)

Ходите в Театр и будете удивлены!
Хорошо ли, странно ли – не важно, главное эмоции и впечатления!
В МХТ хочется ходить еженедельно, а получилось раз в 7 лет (разрешите исправиться!!!)
У спектакля «Сказка о том, что мы можем, а чего нет» супервпечатлительна сценография со световой доминантой постановки в Малом зале (который оказался довольно таки большим открытым сценическим пространством). Если это увидишь впервые – на всю жизнь!
Этот спектакль начинается длинным темным милицейским коридором, но не для актеров, а для зрителей, возникает ощущение, что «дойду и «кончу стенкой кажется…»
Спектакль хотя и одноактный, но светом и декорациями разделен на несколько сцен и мест действия, которые трансформируются у тебя в ушах (в темноте то есть) и на глазах (варианты трансформации: при еле тусклом отблеске, или наоборот, после ярких вспышек контрастного света).
А вот мотивы поступков-переживаний главного героя, для меня, как зрителя, остались за ширмой постановки, за скобками повествования. (Станиславский: «Верю! (актеру), но не понимаю смысловую фабулу»). Пока не почитал другие отзывы и рецензии (а до спектакля специально не читаю, чтобы впечатления были естественны), а это уже впечатления не зрителя, а критика. В-общем получил сложные впечатления от этого, как бы между двумя типами пояснений: «доцент – тупой» и «убийца – сторож».

Сумма ВСЕХ впечатлений равняетя 5+!!!! (Для меня).
Особое БРАВО художнику-постановщику!
Исходя из вышеизложенного – рекомендую ОЧЕНЬ!

Дополнительный мой личный бонус: непринужденная беседа сразу после спектакля на сцене (в данной постановке сцена и зал – единое целое) с режиссером-постановщиком и его личный автограф! (В гардероб не торопись!).

Дополнительный мой личный бонус 2 как исследователя любого пространства:
с гардероба Малого зала можно незаметно попасть в помещения Основной сцены МХТ (через закрытую, но не запертую дверь). И побродить в одиночку по пустынным портретным залам и лестницам (немой разговор с классиками), почти как за кулисами, так как за стенами отчетливо слышен продолжающийся спектакль на Основной сцене и живое реагирование зала… МАГИЯ!!!

0

Галерея

Встречайте новую «Афишу» Рассказываем о всех нововведениях Afisha.ru

Встречайте
новую «Афишу»

Ежедневно мы собираем главные городские
развлечения и рассказываем о них вам.

  • Что нового:

    В ба­зе «Афи­ши» сот­ни
    событий: спек­таклей, фильмов,
    выс­тавок и мы помогаем
    выбирать лучшие из них.

  • Что нового:

    У каждого события есть
    короткий приговор, помогающий определиться с выбором.

  • Что нового:

    Теперь найти сеансы в 3D
    или на языке оригинала
    с субтитрами еще проще.

  • Что нового:

    Не стойте в очереди,
    покупайте билеты онлайн!

  • Надеемся,
    вам понравится!

    Продолжить