Американская история в постановке американского режиссера

С именем Энни Бейкер связывает свои надежды американский театр. Ее сравнивают то с Чеховым за утонченный психологизм, то с Юджином О’Нилом за знание американской провинции. Перевод пьесы Бейкер на русский адаптировал Михаил Дурненков, называющий «Чужаков» одной из самых сильных пьес последнего времени. Для постановки драмы, разыгравшейся на задворках вермонтского кафе между тремя мужчинами, из США выписали режиссера Адриана Джурджиа.

Как вам спектакль?
Фото пользователя
  • 10
  • 9
  • 8
  • 7
  • 6
  • 5
  • 4
  • 3
  • 2
  • 1

Лучшие отзывы о спектакле «Чужаки»

Фото Эмилия Деменцова
Фото Эмилия Деменцова
отзывы: 135
оценки: 140
рейтинг: 194
7
«Чужаки», чудаки и чуваки

Астронавт Нил Армстронг после прогулки по Луне произнес знаменитое: «Маленький шаг для человека, но огромный — для всего человечества». Так и шагают человек и человечество, интересуясь каждый своим космосом. Человечество осваивает макрокосмосом, пробивая плотные слои атмосферы, а человек, выбиваясь и пробивая потолки своих возможностей, так и не постиг свой собственный микрокосмос. Девиз прогресса – «ни шагу назад», но в общем движении и «едином порыве» всегда находятся те, кто не желает идти строем. Или даже просто идти. Те, кому нужна остановка и передышка. Для осмысления или переосмысления пути. Такие часто с пути сбиваются и прозываются «заблудшими душами», «пропащими людьми», а иногда и целыми «потерянными поколениями». Но иногда сбиться с пути означает проложить свой путь: « Другие по живому следу / Пройдут твой путь за пядью пядь…». О поставивших «на паузу» премьера спектакля «Чужаки» в Московском драматическом театре им. А.Пушкина.
Филиал театра задышал в этом сезоне новой жизнью. Миниатюрная и уютная сцена, сливающаяся со зрительным залом, – идеальное пространство для спектаклей с крупными планами. «Чужаки» по литературной адаптации Михаила Дурненкова пьесы Энни Бейкер – из таких. Разыгранный «на троих» Игорем Тепловым, Антоном Феоктистовым и Василием Буткевичем спектакль становится историей в трех лицах – триединством из «я», «ты» и «они».
История разворачивается за фасадом дешевой забегаловки. Здешняя атмосфера - мусорные контейнеры, поломанная мебель и одноразовая фаст-фудовская посуда. Это «служебное помещение» скрыто от глаз посетителей, за что его и ценят двое завсегдатаев Джаспер (Игорь Теплов) и Кей Джей (Антон Феоктистов). Как и место действия его обитатели – не первой свежести. Свежесть привносит юный практикант забегаловки в белых носочках, белых кроссовках и прической а-ля Джесси Айзенберг (актер, сыгравший Марка Цукерберга) – Эван (Василий Буткевич). Их знакомство и диалоги о музыке, философии и литературе, т.е. о жизни, станут для одного предсмертным воспоминанием, для другого – началом новой жизни, а для третьего обернутся «охотой к перемене мест». И была бы эта история проходной, если бы не ее действующие лица, заставляющие спорить о них зрителей прямо во время спектакля.

Отношение к героям меняется на всем протяжении спектакля: от очевидности до полной неопределенности. Джаспер и Кей Джей предстают в начале наркоманами, попивающими чай с «волшебными грибами» (См. «Generation П»), бездельниками и маргиналами, в общем, людьми, соответствующими здешнему мусорному интерьеру: «И сам себе кажусь я урной, / куда судьба сгребает мусор…». К середине действия герои обрастают чертами скандальной богемы, отрицающей все устои и нормы, признающей только себя и свой «гений». К финалу они обманывают ожидания зрителей. Вернее зрители понимают, что обманулись первым впечатлением. «Чужаки» - спектакль, в который нужно всмотреться, а не скользить по нему взглядом.

Пьесу Энни Бейкер активно ставят на Западе, да и в России появилось несколько адаптированных ее постановок. Именно в адаптации оказалось ее слабое место, но не в переводе и языке (подстрочник Екатерины Райковой), который соответствует и стилю, и стилистике пьесы. Очевидная загвоздка в культурных кодах самой истории, которые без труда считываются американской публикой и проходят мимо (в общей массе) зрителя отечественного. Герои Энни Бейкер говорят языком и символами Генри Миллера и Чарльза Буковски, которые у американцев стали почти классиками, а на нашем книжном рынке в бестселлерах не значатся.
«Ты не читал Буковски?!», - приходят в ужас Кей Джей и Джаспер, ведь Буковски для них сродни Библии. Публика постарше в зале недоумевает, полагая, что герои имеют в виду нашего известного диссидента Владимира Буковского. Но это совсем другая история.
«Источник всех знаний» Википедия навешивает на Чарльза Буковски ярлык представителя «грязного реализма». В этом, пожалуй, ирония судьбы: автор, шедший наперекор всем ярлыкам и нормам, удостоился этой бирки посмертно. Для одних - пьяница и маргинал, недоучка и провокатор, для других – философ и скиталец, оратор грубой правды жизни, «чужак» и «свой» одновременно. Спектакль назван также как и один из верлибров Чарльза Буковски. Да и персонаж Антона Феоктистова имеет много общего со своим любимым автором. Кей Джей, как и он, бросил университет, а ведь поступил когда-то аж на две специальности – математику и философию. Как Буковски, объехавший почти всю Америку, он мечтает проехаться по ее штатам. Объединяет их и так называемый антисоциальный образ жизни.
Герой Игоря Теплова Джаспер то ли и впрямь романист, то ли всего лишь графоман также верен своему литературному ориентиру. Этот герой «Чужаков» Энни Бейкер умирает от передоза, как в стихотворении «Чужаки» Буковски, приведенном в программке к спектаклю. Стихотворение, по иронии, о людях «идущих по жизни без особых трений или страданий». Его финал, в котором автор говорит, что «он не из таких, даже близко не из таких», в программке не приведен, но проиллюстрирован спектаклем. «Чужаки» - это не троица пьесы, а все те, кто в нее не вошли. Джаспер, как и его кумир, открывший ему когда-то мир, успевает сослужить ту же службу для неоперившегося Эвана: пусть мир этот полон обитателей трущоб и людей дна, но он не уступает в честности миру за фасадом, миру фаст-фуда. Он не продажен и не на продажу, «американская мечта» продается лучше, чем «американская трагедия»…

Отечественный зритель, правда, не страдает от отсутствия томиков Буковски и Миллера в домашней библиотеки и взламывает замок пьесы давно проверенным ключом. Родное чеховское мерещится в мусорном пейзаже американского заштатного городка. Тут и бессюжетность, и «светлая грусть», и «В Москву! В Москву!» (имеется в виду, вероятно, американский побратим и скитальческие мечты одного из героев), ну, и философия, если не за самоваром, то не без чая, пусть и наркотического. И, конечно, красноречивое молчание.
Для Энни Бейкер принципиально важными для пьесы являются паузы и тишина спектакля. В авторском комментарии сказано, что по меньшей мере треть всей пьесы отдана именно этому неслышному аккомпанементу. Пауз и впрямь хватает, так что время спектакля становится каким-то вязким. Паузы в начале воспринимаются как претензия, ближе к финалу – иного «звукового» сопровождения этой истории и не мыслишь. Статичный, на первый взгляд, спектакль, в котором смена времени отражается лишь в проекции на задник сцены, обстоятельства неизменны, а число героев убывает – не страдает от недостатка динамики. Он выдержан в едином темпе, но темп этот, кажется, заранее не задан. Актеры в предлагаемом обстоятельствами затхлом пространстве играют «как дышится», т.е. как и их персонажи хватают от жизни ее суть – кислород, саму жизнь.
Можно, конечно, и Бейкер мерить меркой Чехова, а Буковски сравнить с Довлатовым, но это тот случай, когда аналог не является тождественным первоисточнику. Английский сплин не вполне русская хандра, а загадочная русская душа не должна отказывать в загадочности душе американской. «Чужаки» на отечественной сцене теряют от «трудностей перевода», но американо-российский диалог на сцене построить тем не менее удалось. Это относится к режиссеру Адриану Джурджиа, который не отяготил пьесу собственными концепциями и прочтениями и, кажется, предоставил российским актерам полную свободу творчества, - так они органичны на сцене. Да и публику познакомили с новой драматургией в очень корректной форме. Спектакль во многом традиционен, но проблема (не его, пьесы) в не считывании чужих традиций.
В финале Василий Буткевич напевает под гитару американскую песенку «If I had a hammer», и публика слушает ее равнодушно, просто как песню о молотке. Для американцев же это хит, со своей, в т.ч. политической историей, которая делает эту песню не случайной в спектакле. Написанная в 1949 в поддержку прогресса со временем она стала гимном американского движения за права человека. «Если бы у меня был молоток, то я бы «выбила» справедливость, наладила бы отношения между своими братьями и сестрами и по всей земле», - поется в ней. Герои спектакля устраивают вечеринку в День независимости и сходятся во мнении, что от сути этого праздника ничего не осталось. Один фейерверк. День независимости на свой лад - каждый день для Кей Джея и Джаспера, которые независимы от уличного мнения, быта и бытования общества, с его пристрастием к «одноразовому», будь то стаканчик или отношения.
Кей Джей живет, сверяясь с математическими таблицами истинности, где есть четкие грани между «истинным» и «ложным». Кажется, логика эта неприменима для полутонов жизни, в которой неприглядное оказывается не за фасадом, где место мусорным бакам, а прямо перед ним, среди тысячи глаз. Он, как акын, поет замысловатые, на первый взгляд, абсурдные песни, не записывая их, держа в голове. Но все «на первый взгляд» в этом спектакле неверно, и потому за хаотичностью и спонтанностью, за мнимой «психоделичностью» скрывается тонкий, неравнодушный человек. Его мечта –наведаться в ветряную электростанцию; энергия и стихия ветра –стихия героев спектакля. Они вспыльчивы, импульсивны: лезут на стену, валяются на полу, ломают мебель в щепки. Вспоминается, хотя и не к месту: «Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?».

Самое простое обозвать «Чужаков» представителями андеркласса, людьми дна и аутсайдерами. Без родной американской пьесе терминологии тут не обойтись. Но вот ведь факт, уличить персонажей в невежестве или ксенофобии, столь распространенных классом выше, никак не удается. И книги читают, и на инструментах играют, и, когда ловят себя на двусмысленной шутке на национальную тему, спохватываются и извиняются. В общем, они и впрямь не как все. Не андеркласс, но андерграунд и его искусство – их среда; не аутсайдеры, а взявшие тайм-аут, передышку. Если и чудаки немного, то ведь и «сама по себе жизнь скучна, глупа, грязна... Затягивает эта жизнь. Кругом тебя одни чудаки, сплошь одни чудаки; а поживешь с ними года два-три и мало-помалу сам, незаметно для себя, становишься чудаком. Неизбежная участь».

Кирпичная стена на заднике сцены размывается. Четвертая стена с ней заодно. Чужаки, чудаки или чуваки - герои спектакля снесут множество зрительских трактовок. Для кого-то по ученической памяти – лишние люди, для другого – герои своего времени. Люди нездешние, пришлые, сопротивляющиеся люди. Оптимальный возраст зрителей «Чужаков» - возраст его героев: от юных до переживших кризис тридцатилетнего возраста. «Чужаки» - пубертатный спектакль. Школьные культпоходы из-за присутствия ненормативной лексики ему не грозят. А не помешало бы!

1
0
...
12 декабря 2012
Фото Елена Жаркова
Фото Елена Жаркова
отзывы: 1
оценки: 1
рейтинг: 0
9

Посмотрели сегодня в Московском Драматическом Театре им. А.С. Пушкина спектакль "Чужаки" по пьесе американского драматурга Энни Бейкер. Всем рекомендую! Спектакль произвел очень сильное впечатление! Для меня это не просто история о тридцатилетних лоботрясах, мающихся и остающихся для этой жизни чужими. Это история про непризнанных гениев, которые много знают и много понимают, хотя не пошли проторенной дорожкой и не оканчивали университет. У них свои университеты, - в их душе, в их слегка измененном сознании. Они чужие для многих, но этим они и притягивают. Они нашли друг в друге родную душу, человека, с которым можно помолчать так же комфортно, как и поговорить по душам. Они видят друг в друге гениев и заражают этой верой в себя и «правильного», пытающегося быть как все юнца.
На этом спектакле я ощутила, что все мы для кого-то как планета и спутник, все мы вращаемся вокруг кого-то и создаем с ним единую систему. А потом эти звезды гаснут, нам от этого очень больно, но мы не можем погаснуть вместе с ними, мы вынуждены светить, оставляя от наших любимых и родных лишь звездную пыль – светлые воспоминания, и рано или поздно мы становимся для другого человека такой вот планетой, которая выстраивает вокруг себя целую вселенную чувств, эмоций, проникновений.
Этот спектакль проник в душу, сделал ее чуточку полнее. И спасибо за это трем замечательным ребятам, державшим весь спектакль зал в напряжении и заставившим провести работу над собой и смахнуть ни одну слезу – Игорю Теплову, Антону Феоктистову и Василию Буткевичу!

0
0
...
27 апреля 2013