Актер и деревянные куклы в пьесе о природе творчества

В иронической монопьесе питерского драматурга Сергея Носова театральный пожарный мастерит кукол и однажды проживает с ними счастливую ночь. Арсений Ковальский, как и герой пьесы, сделал своих деревянных партнеров собственноручно.

Создатели
Как вам спектакль?
Фото пользователя
  • 10
  • 9
  • 8
  • 7
  • 6
  • 5
  • 4
  • 3
  • 2
  • 1

Лучшие отзывы о спектакле «Табу, актер!»

Фото anemon
Фото anemon
отзывы: 1
оценки: 3
рейтинг: 1
7

Живые, выразительные Куклы созданы самим Актером. У каждой свой характер, так забавны и значительны частные мелочи в образе каждой. Путешественник; кокетка милая и красивая; Зубастик с огромной улыбкой ; Задумчивый; Хулиган - всё это, конечно, мои личные ассоциации. Спектакль дает такую возможность фантазии, что КАЖДОМУ СТОИТ воспользоваться ЭТОЙ ВОЗМОЖНОСТЬЮ увидеть это по-своему.
ИДИТЕ в ТЕАТР! посмотреть "Табу, Актер!" Это необычно, увлекательно, ЗАГАДОЧНО!!!

1
0
...
13 октября 2010
Фото Сергей Столяров
Фото Сергей Столяров
отзывы: 1
оценки: 1
рейтинг: 0
1

Нонсенс №1 - Пожарный Не может вырезать кукол сам - он САМ деревянный, и прикоснуться ножом к дереву не может. А стало быть, и все остальные посылки ложны.
Просто захотелось кукольного волшебства, а пьесу читать не обязательно

0
0
...
1 июня 2014
Фото NastyaPhoenix
Фото NastyaPhoenix
отзывы: 381
оценки: 381
рейтинг: 407
7

«Табу, актёр!» - звучит как команда, а на самом деле это всего-навсего табуретка, только вторая половина задом наперёд. И моноспектакль Арсения Ковальского в постановке Карена Нерсисяна – совсем не об актёрстве, что, наверное, к лучшему: об этой загадочной профессии рассказывали уже многие драматурги с переменным успехом. Хотя герой пьесы Сергея Носова косвенно связан со сценой: он работает ночным дежурным в кукольном театре, считая себя пожарным по призванию, потому что с детства не любит огонь и очень любит дерево. Из дерева он выпиливает кукол – тут стоит отметить, что все деревянные человечки, присутствующие в спектакле, смастерил сам Ковальский. Его странноватый персонаж вместо того, чтобы традиционно общаться с залом, общается со своими куклами: рассаживает их, поздравляет с Днём леса, угощает конфетами «Золотой ключик», напряжённо вглядывается в грубоватые фигурки – всерьёз ждёт ответной реакции, движения, слова. Он разговаривает со своими бессловесными «детьми» - и ещё с отцом, который, как выясняется только в середине спектакля, тоже присутствует этой ночью в театральной дежурке: огромным поленом, на котором только намечены человеческие черты, фрейдистски впечатляющим могучим идолом. Наш безымянный мастер намерен его вырубить – по Кьеркегору, «родить отца, создать своего предшественника». Кто же он, верящий в то, что деревянные болванки оживут?.. Постепенно все зрители, а может, и мой читатель уже догадался, что это никто иной, как повзрослевший и одинокий Буратино, он же Пиноккио. Больше нет его прекрасной волшебной страны, где его не любили только дураки и злодеи, выцвел старый колпак, панцирь Тортилы стал пепельницей, родной кукольный театр назван именем Карабаса-Барабаса, а однажды ему обломали нос, и он стал, как все. Вот только с возрастом тело деревенеет, скрипят суставы, и не отпускает вопрос: если, говорят, человек может стать деревом, то может ли дерево стать человеком? Это не про «будешь баобабом тыщу лет, пока помрёшь». Это про относительность состояний творения и творца: созданное способно создавать, твоё подобие сотворит своё подобие, и вот уже маленькая модель мироздания разворачивается на стеллажах со всеми сопутствующими сомнениями и волнением, пробами и ошибками, тяжёлым трудом и смелыми надеждами. Сказка про Золотой ключик закончилась, но чудеса остались: бывшая жена позвонит Буратино из штатов не на телефон, а на рыжеволосую куклу, которая единственная может шевелиться – всё время отворачиваться от него. Чиркнув спичкой по тёмному сердечку на груди куклы, он зажжёт в темноте маленький огонёк – как каждую ночь, потому что огонь, тот самый, которого он так боится, - это и есть любовь. В эту своенравную куклу вдохнула жизнь – а спектакль заставляет и нас поверить в возможность этой жизни – любовь её создателя к девочке с голубыми волосами, которая сбежала с белым клоуном и зачем-то перекрасилась в рыжий. Тут, к разговору о творце, можно долго говорить о том, что Бог есть любовь, и огонь всегда был его атрибутом… но спектакль и без того насыщенный, мудрёный, а для кого-то – и перемудренный. Замечу лучше, что текст пьесы не только интеллектуально содержателен, но и фактурен – в нём так часто говорится о дереве, что начинаешь ощущать его шероховатость, твёрдость, под лобзиком обретающую гладкость и изящество, его запах и едва ли не вкус, а главное – что оно живое. Эстетика текста вплетается в эстетику оформления – благодаря освещению лаконичные декорации на небольшой сцене превращаются в небытовое пространство, распахнутое всем стихиям вне времён и измерений. Свет знакомит нас со сценографией и героем в начале «покадровой нарезкой», имитируя при помощи затемнения артхаусный монтаж – нечто сразу настраивающее на восприятие камерного, монологического театра. А до самого финала внимание не отпускает актёрская игра: Забытый Герой (так в пьесе, ведь героем нашего детства, выброшенного за ненадобностью теперь, может быть не только Буратино) в исполнении Ковальского многограннее простого комического (спектакль заявлен как комедия) персонажа – он смешон, серьёзен, грустен, вдохновенен, зачастую одновременно. Осознать, что все полтора часа ты сочувствовал тому, кого когда-то давно привык считать счастливым, куда счастливее «обычных людей», - открытие, необходимое каждому. Может, и актёры тут не «ни при чём»: ранняя слава, всеми узнаваемый образ, а потом – табу, невозможность творчества, а зрители удивляются, когда видят своих юных кумиров старыми, нищими, не нужными никому? Кто знает, где сейчас человек, сыгравший Буратино в старых добрых «Приключениях»? Вот то-то.

06.11.2010
Комментировать рецензию

0
0
...
30 мая 2011
Информация от организатора
Информация предоставлена Театральным товариществом «Старый театр»
Он был самым любимым. Самым-самым любимым. Он жил в Прекрасной Стране и был счастлив. Ему есть, что вспомнить. Но бурная юность осталась позади, и он вступил в новый этап своей жизни — тихий, негромкий, но, возможно, самый прекрасный. Ибо жизнь его теперь наполнена ожиданием Чуда. Счастливая ночь счастливого человека в каморке театрального пожарного.