Пятичасовой спектакль «Мастерской Петра Фоменко» по главному роману прошлого столетия

В постановке Евгения Каменьковича модернистский роман Джеймса Джойса приобрел сюжетную ясность, а Полина Кутепова — персональный спектакль, сорокаминутный поток сознания Молли Блум.

Как вам спектакль?
Фото пользователя
  • 10
  • 9
  • 8
  • 7
  • 6
  • 5
  • 4
  • 3
  • 2
  • 1

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Елена Ковальская
Фото Елена Ковальская
отзывы: 878
оценки: 244
рейтинг: 994
Лимонадный Джойс

Беккет, служивший литературным секретарем у Джойса, как-то раз сказал про «Улисса», что это роман «не о чем-то, он сам есть это что-то». Евгений Каменькович в середине февраля выпустил инсценировку «Улисса». С «чем-то» на сцене не вполне заладилось, зато удался спектакль «о чем-то». Что тоже немало, если взять в расчет, что один из главных романов XX века вообще немногие читали.

Джойс закрывает «Улиссом» эпоху реалистического романа, прививает модернистские измы к романному дереву, предвосхищает роман постмодернистский. Уже по структуре это энциклопедия стилей: за первыми реалистическими главами их следует целый набор, который закрывается новаторским «потоком сознания», многостраничным внутренним монологом героини без единого знака препинания. «Улисс» — это одиссея во многих смыслах сразу. Персонажи скитаются по страницам романа в поисках адекватной себе литературы, каждый находит язык, соответствующий его сознанию и натуре. Джойс и буквально соотносит персонажей с героями Гомера. Рекламный агент Леопольд Блум у него Одиссей (Улисс на латыни). Жена Блума, певичка Молли, — Пенелопа, которая ждет, но изменяет. Молодой интеллектуал Стивен Дедал — Телемак и так далее. Многолетний путь древнего героя оборачивается одним днем из жизни обывателя, география скитаний сводится к провинциальному Дублину, зато путешествие человеческого сознания носит поистине эпический масштаб. Дополнительный смысл несет национальность Блума. Он еврей в Ирландии, переживающей всплеск этнического самосознания. Его скитания в поисках дома напоминают другой сюжет, библейский. В философской плоскости Блум, Дедал и Молли видятся проекциями материального, интеллектуального и плотского начал. В еще одной плоскости… Стоп. Коротко говоря, «Улисс», может, и не самый главный, но точно самый навороченный роман века. Комментирование и толкование входит уже в самый процесс его чтения. В некоторых изданиях романа примечания составляют отдельный том. Вот и посудите, возможно ли сыграть роман, в котором каждому второму слову полагается сноска.

Пять лет назад в «Школе драматического искусства» «Улисса» читали в режиме реального времени несколько актеров одно­временно в разных местах театра — режиссер Игорь Яценко прочел модернистский роман как постмодернистский текст, а каждый зритель получал своего «Улисса» в зависимости от того, что и в каком порядке слушал. Есть и другой спектакль по Джойсу — «Да я хочу да» Алексея Багдасарова, финальный монолог Молли Блум, перед которым модные сегодняшние «Монологи вагины» — школьный букварь. Оба режиссера расписываются в неспособности охватить роман одним спектаклем, какой бы соблазнительной ни была эта задача. Но Евгения Каменьковича всегда искушали сложные тексты — будь то «Шко­ла для дураков» Саши Соколова или «Венерин волос» Михаила Шишкина. В этом ряду студенческая «Школа для дураков» кажется чудесной легендой, «Венерин волос» — реальной победой театра над литературой, а «Улисс» — достижением из Книги рекордов Гиннесса: семисотстраничный роман сыгран за пять с небольшим часов. Спектакль воспроизводит главные события одного дня рекламного агента Леопольда Блума: вот человек проснулся, поджарил на завтрак почку, потом на похороны знакомого, за обедом встретил жениного любовника, с горя выпил. Мыкался, смотрел фейерверки, слушал националистов в парке, ходил в бордель. За полночь вернулся домой и нечаянно разбудил жену. Сам лег и уснул, а она долго еще вертелась.

Ровно так же, как Джойс перебирает литературные стили, Каменькович нанизывает на сюжет коллекцию театральных жанров. Символизм, сюрреализм, гротеск, сатира. Молодой фоменковский стажер Юрий Буторин, играя Дедала, достойно выглядит в самой сложной своей сцене — диспуте о Шекспире. Андрей Казаков играет массу персонажей, включая бабу с метлой в сатирической сцене в редакции. Четверть часа славы получила стажерка Роза Шмуклер (из амфитеатра ее можно спутать с Ириной Пеговой). Монолог девочки, пытающейся обратить на себя внимание взрослого мужчины, — один из лучших спектаклей в спектакле. Полина Кутепова из всей труппы «Мастерской», скажем прямо, меньше всего подходит для роли Молли Блум — полнокровной, изнемогшей от желания. Каменькович очистил знаменитый монолог «Да я хочу да» от раблезианства, а Кутепова (фарфоровая бледность в раме рыжих кудрей, словно ее скопировали у прерафаэлитов) — окончательно вытравила из монолога все мясо. Получился салонный, изящный, немного пряный спектакль: он имеет самое отдаленное отношение к Джойсу, но в коллекции театральных стилей выглядит на месте. Главная роль у Анатолия Горячева: он должен был сыграть Блума, многоликого всечеловека, всех вместе и никого конкретно — так это формулируют комментаторы. Не знаю, видел ли кто-нибудь воочию эти «всех вместе и никого конкретно». Горячев играет самого обыкновенного человека, и спектакль в конечном счете о нем. О самом обыкновенном человеке, которому мир бесперебойно подкидывает роли и сюжеты (тут ты еврей, здесь рогоносец, а на работе сам торгуешь мнимостями), тогда как ему кровь из носу нужно добраться к себе самому.

1
0
...
3 марта 2009

Лучшие отзывы о спектакле «Улисс»

Фото Saladin
Фото Saladin
отзывы: 41
оценки: 532
рейтинг: 72
9

“ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО ТЕЛЕМАКА”

Большому спектаклю – большая рецензия. Не получится рассказывать о спектакле по самому главному роману XX века, не касаясь самого романа. Наряду с Прустом, Манном и Фолкнером, Джеймс Джойс входит в пантеон литературы модернизма. Заслугой Джойса традиционно считается изобретение нового стиля письма, изысканность слога, глубина смысловых нагрузок, аллюзий и реминисценций, апробация “потока сознания”, создание неповторимого дискурса, демонстрирующего укорененность сознания в тексте – ведь за простой историей одного дублинского дня кроется колоссальный культурный и философский пласт, уводящий из ХХ века в Средневековье и дальше к Гомеру. Собственно “Улисс” демонстрирует нам интертекстуальность всей западной культуры – состоящей из более древних нарративов. Джойс, будучи модернистом, подготовил также переход литературы в постмодернизм. Его поздний текст “Поминки по Финнегану” уже целиком выдержан в жанре постмодерна и не поддается переводу на другие языки.
Заметим, однако, что 900 страниц “Улисса” писались 7 лет, писатель посылал отдельные главы в журналы, и собственно существовал за счет отчислений. То есть, в некотором роде, “Улисс” – это сборник рассказов, объединенных общностью повествования.

Режиссер Каменкович (интересно, не приходится ли он родственником знаменитой переводчице Толкиена) задумал беспрецедентный по своим масштабам проект. Репетиции спектакля начались 1 февраля 2008 года. Премьера состоялась ровно через год. Идет спектакль по заявке 5 часов 50 минут. Забегая вперед, скажу, что актеры уложились в 5.40. Спектакль идет в новом здании “Мастерской”. Билет я купил за 1100 р. в метрошной кассе, сидел в амфитеатре. Программки (30 р.) были оформлены в виде газеты, содержащей выдержку из вступительной статьи С.С. Хоружего к “Улиссу” и разнообразные комментарии (внутри, правда что-то напутали с эпизодами и уместили не все).

Очень коротко о фабуле. Чисто для галочки. 16 июня 1904 года, Дублин. Молодой будущий писатель Стивен Дедал (он же Телемак, сын Одиссея, альтер-эго Джойса) скитается по городу в поисках самого себя, истины, красоты, вдохновения и проч. У него ни гроша, его тяготят мысли о смерти матери, в которой он винит себя. Дублинский еврей Леопольд Блум, (он же Одиссей, он же Улисс в латинской традиции) “путешествует” по городу, гнетомый мыслью о том, что его жена “мутит” с концертмейстером Буяном Бойланом. Намедни дал дубаря Патрик Дигнам. Знатные алкаши Дублина, в их числе биологический отец Стивена – Саймон Дедал, идут его хоронить. Никаких “значимых” событий в романе не происходит, имеют место лишь бесконечные диалоги, символы, аллюзии, сны и мысли. Много-много мыслей.
Роман состоит из трех частей – Телемак, Улисс, Возвращение Улисса. Первая часть самая короткая. Последняя самая длинная, она “весит” чуть ли не как первые две. Джойс писал “Улисса” как набор разнообразных эпизодов, выдержанных в разных стилях. Мне кажется, что спектакль получился более монолитным, чем книга Джойса. В книге эпизоды разнятся настолько, что перед тобой словно разные жанры искусства – то роман, то сонет, то пьеса, а то вообще музыка или скульптура. Если следовать замыслу Джойса, то, как минимум один из эпизодов (кажется тот, где действие происходит в редакции) вообще должен был бы выглядеть как мюзикл. Но спектакль идет достаточно ровно, хотя некоторые эпизоды сыграны как диалоги, какие-то как разговорная комедия, где-то мы видим театр-одного-актера, где-то – театр абсурда.

Каменкович побил либретто на три части примерно по два часа с антрактами. Причем перед антрактом как бы начинается следующий эпизод и обрывается на полуслове, затем изящно начинаясь с начала с небольшими изменениями. Очень приятный ход. Первые два акта кажутся вполне себе реализмом. В третьем начинается маразм. Собственно и сам роман ближе к концу начинает “сходить с ума” – чтобы в итоге превратиться в вершину литературы модернизма - в поток сознания Молли Блум. Для меня самым сильным эпизодом (как, впрочем и в книге) был и остается эпизод в дублинской библиотеке, где Стивен Дедал рассуждает о Шекспире.
Каменкович, конечно “изнасиловал” Джойса, он выдрал оттуда самое интересное, половину растерял по дороге, расплескал драгоценный сосуд джойсовского мегадискурса. Но по-другому было нельзя, иначе бы ничего не вышло. Главный смысл спектакля в том, что он является идеальным дополнением к тексту Джойса. Если угодно, комментарием, кратким изложением. Читая роман, а особенно, читая роман с комментарием, можно было потеряться в дискурсивных слоях и надстройках, забыв о самом рассказе. В спектакле же главное – это сам нарратив, слишком многое осталось за кадром: титанические пласты ирландского дискурса – о фениях, поэзии, национализме; заумные пассажи о философии, метафоричные реминисценции об искусстве и чувствах. Если роман – это целый айсберг, дрейфующий в море Текста, то спектакль – это верхушка айсберга, квинстессенция нарратива, с кое-какими режиссерскими прикольчиками и заморочками. Вообще либретто получилось на редкость живым и захватывающим. Спектакль смотрится на одном дыхании, скучать, а тем более спать на нем не приходиться. Правда, после второго акта мой ряд опустел, и я перебрался ближе к центру – что ж, Бог судья мальчику и двум девочкам с большими грудями, которые не дождались кульминационной речи Молли Блум. А ведь некоторые моменты в правильно подготовленном либретто так и хочется растащить на цитаты, причем в книге я этих слов не запомнил. Спектакль, если угодно, помогает взглянуть на нарратив под другим углом, заметить то, что раньше было не так заметно.

Джойсовский текст, помимо прочего очень сильно заряжен фрейдистски, вернее половой дискурс (как это имеет место и в русской культуре) очень сильно перекликается с дискурсом народным, а Улисс – это в первую очередь ирландский народный роман. Естественно, в спектакле и романе много философии, особенно древнегреческой. Единственное, что, как мне показалось, слабо отразилось в спектакле – это религиозный подтекст. Стивен Дедал, разуверившийся в католичестве, мечется в духовных исканиях, ударяясь то в демонизм, то вообще черт знает куда. Уж хрестоматийную фразу про “тьма светит в свете, и свет не объемлет ее” можно было дать.
Актеров я не знаю. Но назвать их стоит. Главная роль, конечно у Леопольда Блума. Его играет некто Анатолий Горячев. Вначале он кажется несколько сонным, хотя наверное, Блум и должен быть таким, хотя ближе ко второй половине герой “раскочегаривается”. Стивен Дедал – Юрий Буторин. Его герой зажигателен, молод, в нем кипит ненасытный интеллект. Вместе они отыгрывают блестящий дуэт, завершающийся сценой на пороге дома Блума. Жену Блума играет Полина Кутепова. Вообще-то Молли Блум была дородной, у нее было “за что подержаться”. Но и “не толстая” актриса вполне справляется со своей ролью, когда приходит время ее финального звездного часа. В конце концов, вместо Дублина мы тоже видим две вращающиеся железные конструкции, а потом огромную кованую ограду с портретом Джойса в очках, усах и шляпе. Еще стоит отметить роли Розы Шумклер – особенно ее фееричную качающуюся на качелях девочку Герти. Столько актерской энергии, столько зажигательного темперамента. После завершения ее эпизода ей хлопали.

Смотря спектакль, я подумал о том, что одной из главных мыслей романа, наверное, может быть преодоление Эдипова комплекса через смерть. Подобно тому, как мамонтенок искал маму, Стивен Дедал ищет отца. Его мать мертва, отец мертв духовно – он классический ирландский алкаш. У Блума умер малолетний сын, у него есть дочь, которая “в кадре” не показывается из-за отсутствия в Дублине. Итог пути путешественников – встреча Стивена и Блума, Телемака и Улисса. И чего-то не хватило им, чтобы быть вместе. Почему они так и не воссоединились в конце? Трудно сказать. В силу общественных и национальных противоречий. Собственно скитается в романе-спектакле не только Одиссей, но и его блудный сын, Телемак, который так и не встретился с Пенелопой. Но которая думает о нем в своем финальном монологе. В конце концов, недаром она спрашивает мужа о метемпсихозе в начале повествования. Быть может, они уже были когда-то Улиссом, Пенелопой и Телемаком. А, может это им только предстоит.

8
0
...
16 февраля 2009
Фото NastyaPhoenix
Фото NastyaPhoenix
отзывы: 381
оценки: 381
рейтинг: 407
9

Не довелось мне в своё время взять в руки томик Джеймса Джойса – полуслепого постмодерниста, и, вычитав в программке его классификацию эпизодов своего романа «Улисс», - каждому соответствовал персонаж «Одиссеи» Гомера, орган, наука, цвет и символ, – я было испугалась всей этой метафизики, как первоклассник Кафки. Однако выяснилось, что бояться тут нечего: всё становится ясно, как только вникаешь в постановку этого произведения, а постановка постепенно проникает в тебя. При этом спектакль ничем сильно не грузит – это размеренная, умиротворяющая, но не усыпляющая (по крайней мере, меня) история, причём история-ребус, предлагающая зрителю под привычной завесой бытовухи разглядеть монументальные события хрестоматийной древнегреческой эпопеи – только перевёрнутые с ног на голову. Вот бесхитростный Одиссей – дублинский еврей Польди Блум, рекламный агент, – отправляется в своё путешествие, растянувшееся на сутки, и дома ждёт его неверная, но любящая Пенелопа – жена Молли. Лотофаги, которых встречает он на пути, не едят опьяняющих цветов – их наркотическое забытьё в другом: кто-то собирает сплетни, кто-то ищет философский камень, кто-то просаживает деньги на бегах. Царство мёртвых, которое он посещает, – не мрачный Аид, а обычное кладбище, где над свежей могилой священник рассказывает анекдоты, а Эолию, остров ветров, заменила суетливая редакция ежедневной газеты. Вместо сладкоголосых сирен ему поёт старый пьяница в ресторане, он спасается бегством не от кровожадных циклопов, а от ирландских националистов. Его Навсикая, встретившая его после кораблекрушения, и его же Цирцея, чуть его не погубившая, – не волшебница, а романтичная хромоножка, продающая девственность за десять шиллингов. И параллельно его пути идёт Телемак – молодой бард Стивен Дедал, толкующий биографию Шекспира и, как тождество, судьбу Гамлета почти что по Фрейду, почти что с Эдиповой точки зрения. Отец, потерявший сына, и сын, покинувший отца, встретятся, чтобы так и не стать единым целым – в этом Джойс позволяет себе додумать проложенную Гомером канву. И в любом случае, Одиссея – и форма, и содержание спектакля, то, что превращает его в аллегорию аллегории, многомерный миф, где каждый эпизод, как гекзаметрическая песня, имеет своё начало, свой конец, свою мудрость и при этом является неотъемлемой частью большего единого целого, не имеющего ни начала, ни конца, ни однозначной трактовки. Открывая один за другим слои краски, положенные на полотно спектакля, остаётся только преклониться перед той колоссальной работой, проделанной его создателями для того, чтобы он стал практически идеальным во всех мелочах. В первую очередь это талантливейшая игра актёров – мастерство перевоплощения девяти человек позволило появиться на сцене трём десяткам ярких персонажей; затем – невесомые декорации, легко меняющие положение, и задний фон, способный прикинуться и морем, и небом – приятная отличительная черта театра Фоменко. И, конечно, замечательная музыка (отдельное спасибо за ирландскую), великолепный перевод текста (я не сравниваю с оригиналом, а припоминаю чертовски аппетитную игру слов) и качественные свет, костюмы, реквизит – всё то, что призвано было создать и создало потрясающе убедительную атмосферу. Да куда там атмосферу – создало уютный мир без комплексов, без фальши, без пафоса и морализаторства, без заигрываний с популярными жанрами, мир, где называют вещи своими именами и где так просто и естественно живут такие простые и естественные люди. Шесть часов спектакля (да-да, вы не ослышались – шесть часов!) пролетели для меня незаметно, как иногда и полтора часа не пролетают, и по его окончании мне всё ещё было мало, хотелось ещё – хоть столько же, хоть и больше; пожалуй, этот факт о чём-то да говорит. Стало быть, мне ничего другого не остаётся, кроме как всем подготовленным к такой долгой работе мозга зрителям посоветовать сходить на этот спектакль и включиться в игру – постараться, как художник Де Кирико в своей картине «Возвращение Улисса» (написанной примерно через тридцать лет после романа Джойса), разглядеть путешествие, не выходящее за рамки повседневной обыденности. Мне было бы интересно узнать, какие ассоциации он вызовет у вас)

20.04.2009
Комментировать рецензию

6
0
...
20 августа 2009
Фото G G
Фото G G
отзывы: 193
оценки: 193
рейтинг: 444
5

Была очень давно и не поняла. И ушла со спектакля. Для меня "Мастерская" не однозначный театр: 50/50: одна постановка взрыв! легка, свежа, нравится; со следующей постановки ухожу разочарованная потраченным временем и деньгами!

3
0
...
24 апреля 2017
Фото баба Яна
Фото баба Яна
отзывы: 138
оценки: 178
рейтинг: 168
9

Путь на этот спектакль был долг и тернист, лежал он через многочисленные попытки осилить фолиант Джойса и мучительные сомнения относительно моих возможностей созерцания 6-ти часовой постановки. Однако, бастион взят! Идите и не сомневайтесь! Постановка гениальна, не побоюсь этого слова! Игра актёров, видение режиссёра, звук, свет и костюмы, даже еле уловимый запах ароматизаторов - все именно так, как должно быть, чтобы понять и почувствовать это невероятное произведение. Ничего лишнего, ничего в недостатке, каждая деталь, как неотъемлемый элемент книги. Я смотрела, и словно текст бежал перед глазами, только со страниц книг он был не всегда понятен, а в постановке Каменьковича, все складывалось, словно пазл.

3
0
...
18 мая 2012
Фото Laktrissa
Фото Laktrissa
отзывы: 100
оценки: 293
рейтинг: 415
5

Из 5 часов 40 минут честно отсидела 3.20. На большее не хватило…
Кто-то на спектакле слушал плеер, кто-то сидел с недоуменными лицами, а кто-то откровенно спал. Такое впечатление, что все чего-то ждали, но вот чего непонятно…
Я не могу поставить «отлично», потому что ничего не поняла, но… я не могу поставить «ужасно» по этой же причине. Если я не смогла проникнуться данным произведением – это не значит, что произведение неудачное, плохое, ужасное…поэтому спектаклю «не о чем-то» поставила «так себе».

3
0
...
20 февраля 2010