"Горе от ума" Грибоедова в "Современнике" 11 июля 2011 года. Режиссёр-постановщик - Римас Туминас.
Спорная, но безусловно идейная и, как минимум, интересная постановка, заставляющая живо соучаствовать, анализировать, предполагать, домысливать. Приятно ощущается логичность форм, увязка эпизодов, общая срежиссированность и уравновешенность образов. Вторжения в оригинальный текст Грибоедова обоснованны или простительны. Яркость, а местами и эпатажность в целом оправданны, но предназначены для восприятия именно особой публикой "Современника" - на другой сцене, например, МХТ Чехова многие зрители бы, очевидно, не выдерживали нагрузки на свои бренные телеса и умеренный мозжечок и досрочно покидали бы театр, чего в "Современнике" не наблюдалось. Будучи консерватором и приверженцем оригинальных текстов, идей и мыслей, я с отрадным удивлением для себя открыл, что текст в театре может занимать не 90%, а 60% внимания зрителя, что не всегда отрицательно сказывается на насыщенности и концентрации образов, не всегда разбивает структуру произведения, а между строк и даже вместо них остаётся пространство для сценического творчества, которое, однако, надо очень-очень бережно и очень-очень профессионально расходовать, сводя вторжения к минимуму, что, пожалуй, умело и уверенно удаётся Римасу Туминасу (его яркий, но выдержанный "Играем... Шиллера!" в "Современнике" - тоже тому подтверждение). Перегибы всё же есть: например, нервные дерганья Петрушки, который по оригиналу должен присутствовать на сцене раз в 50 меньше, и эпатажные эпизоды с его участием в первой части надоедают очень скоро. Идея обильного присутствия Петрушки понятна ("стереоэффект сумасшествия" - определение Сергея Бронина), но здесь Туминас палочку всё же перегнул. Зато во второй части крупная и зрелищная хореографическо-цирковая вставка с участием того же Петрушки, которой даже заменяется большая часть оригинального текста, на фоне сцены молчания основных участников смотрится на удивление уместно, а жёсткая сцена насилия Чацкого действенно подчёркивают бедственное положение меньшинств в целом и либерализма в частности в России как первой половины XIX века, так и сегодняшнего дня.
Сергей Гармаш в роли Фамусова вполне убедителен и безусловно заслуживает высокой оценки.
Марина Александрова несколько теряется на фоне более уверенной игры ея коллег, однако старательно и добротно воспроизводит образ Софьи.
Дарья Белоусова в роли Лизы теряется больше, образа не нашла, искания продолжает на сцене, отчего порой излишне эмоциональна, а местами примитивно груба.
Владислав Ветров вполне-вполне достойно изобразил Молчалина.
Иван Стебунов - актёр неплохой, но роль радикального Чацкого не потянул. Ему не хватило свободы в сочетании с молодой самоуверенностью. Спокойный консерватор Молчалин у него получился бы поудачнее.
Александр Берда в роли Скалозуба казался каким-то слишком подвижным и живым для высокостатусного военного в отставке.
Гениально сыграла Наталью Дмитриевну Горич Елена Плаксина. Идеально подобраны интонации, мимика. Трагичность положения Натальи Дмитриевны, не вызывающая и не должная вызывать сочувствие, передана блестяще. Браво!
Это же время Платон Михайлович Гирин у Сергея Гирина остался малопонятен и, просто говоря, никак не получился.
Елена Миллиоти (Графиня Бабушка) и Полина Рашкина (Графиня Внучка) (оставлены без речей) смотрелись мило и забавно.
Кирилл Мажаров (Загорецкий, Г.N., Г.D.) достойно и профессионально осилил трёх героев.
Георгий Богадист (Хлестова) в своём безмолвном появлении достоин высших похвал. Уместно, остроумно и смешно. Браво!
Илья Древнов (Репетилов) с изяществом и лёгкостью поражал виртуозным техническим декламационным мастерством в сочетании с полной выверенностью и уместностью образа. Браво!
Евгений Павлов (Петрушка) выглядел распознавшим сигналы творческих находок Римаса Туминаса. Пожалуй, у него получилась и главная, и сложнейшая роль, с чем актёр справился.
