Сценическая версия знаменитого послевоенного фильма Кошеверовой с Фаиной Раневской, Василием Меркурьевым, в котором Янина Жеймо спела «Станьте дети, станьте в круг», после чего «Песенка о добром жуке» Спадавеккиа пятьдесят лет служила неофициальным гимном детсадовских утренников. У взрослых этот спектакль вызывает припадок ностальгии, детям в канун Нового года в фойе устраивают елку с Дедом Морозом и Снегурочкой.
Если так пойдет и дальше, оперетта в Московской оперетте станет раритетным товаром. Здесь опять выпустили мюзикл, причем второй после «Маугли» оригинальный, а не кальку, какой были «Notre Dame de Paris» и «Romeo & Juliette». Маленьким барышням наконец-то есть куда выгуливать свои наряды, потому что куда ж их еще выгуливать, как не на костюмный спектакль в самый настоящий театр, с ложами и живым оркестром. Да и родители не умрут от скуки — им тут всю дорогу напоминают об их собственном детстве, когда не было ни таких вот платьев, ни мюзиклов, а был старый-престарый, послевоенный фильм по сценарию Шварца. Где 38-летняя Янина Жеймо учила Эраста Гарина песенке про жука, ею помыкала Фаина Раневская, а влюбленный в Жеймо паж признавался: «Я не волшебник, я только учусь».
Текст инсценировки Жанны Жердер (она же и ставила спектакль) на девяносто процентов воспроизводит тот сценарий. Девочка в пажеском берете все так же признается, что она еще не волшебник, Золушка учит песенке про жука чудаковатого короля, а тот влюблен в нее не меньше собственного сына. Только Золушка помолодела, хотя и потеряла при этом в непосредственности, и больше не машет указательным пальчиком, выпевая: «Встаньте, дети, встаньте в круг» — этот гимн всех детсадовских утренников.
Композитор Андрей Семенов приклеил к знаменитому куплету Антонио Спадавеккиа свой припев, и после дюжины воспроизведений у семеновской мелодии появляется шанс остаться в голове надолго: «Вот это песенка! Ей столько лет! Под эту песенку еще плясал мой дед». Что уж говорить про самого Семенова: наблюдать его из зала — отдельное развлечение. Он сам стоит в оркестровой яме за пультом, его рыжая шевелюра взлетает над барьером, и порой кажется, что и сам он вот-вот вылетит либо в зал, либо на сцену, чтобы верховодить в стае малолетних крылатых эльфов в белых трико.
