Как вам спектакль?
Фото пользователя
  • 10
  • 9
  • 8
  • 7
  • 6
  • 5
  • 4
  • 3
  • 2
  • 1

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Жанна Зарецкая
Фото Жанна Зарецкая
отзывы: 477
оценки: 158
рейтинг: 450

До самой премьеры общественность занимал один вопрос: не поздно ли Елене Комиссаренко играть дочь генерала Габлера? Вопрос снят, дело оказалось в другом. Героиня спускается на сцену с высоты колосников по крутым ступенькам витой лестницы, одета в струящееся платье с такой длины шлейфом, что можно только летать, — в оригинале здесь сказано «свободное утреннее платье». В оригинале действительно: еще молодая (29 лет) экзальтированная femme fatale, тип декаденствующей истерички; барынька, запутавшаяся в «запросах» — в конце концов палящая из отцовского пистолета себе в висок за портьерой, почти на людях, на полуфразе, наспех, пока не прошел кураж… Типовой рисунок этой роли — ломки. Ибсен писал бытовую драму — здесь много «со вкусом меблированной» обстановки, недвусмысленные намеки некоего провинциального петуха асессора, скотина муж, занятый какими-то научными исследованиями о брабантских кустарных промыслах в Средневековье, к тому ж плебей. Средневековье! О, Гедда прекрасно все понимает, она убийственно иронична в отношении простофили мужа:

Гедда. Ливрейного лакея у меня, конечно, не будет на первых порах.

Тесман. Нет, увы! Держать лакея — об этом не может быть и речи.

Гедда. О собственной верховой лошади, должно быть…

Тесман (испуганно). О верховой лошади!..

Гедда. …теперь и думать нечего.

Тесман. Боже сохрани… Само собой!

Гедда (идет вглубь комнаты). Ну одно-то развлечение у меня все-таки остается пока что…

Тесман (просияв). Слава богу! Какое же, Гедда?

Гедда (у двери в маленькую комнату, смотрит на него со скрытой насмешкой). Мои пистолеты, Йорген.

Из всех предметов в доме она ценит только отцовский портрет и дуэльные пистолеты генерала Габлера. В обстановке угловых диванчиков и пуфиков они неуместны, как рыцарские доспехи. Гедда кружит вокруг черного ящика, как вокруг гнезда, восхищенно взвешивает их на руке и вновь прячет от случайных глаз, а то вдруг прицеливается и палит в ошалевшего асессора, вздумавшего войти в дом с черного хода.

Психика героини в исполнении Комиссаренко, напротив, устойчива, как у космонавта. Елена Комиссаренко обошлась без черного грима вокруг глаз и без темно-алых губ. Ибсен писал бытовую драму, но Комиссаренко — играет героиню эпическую. Она тоже способна манипулировать мундштуком, будто непрерывно позируя художнику Серову, а хамит окружающим она с улыбкой Джоконды: за пять минут с неизменно ангельским выражением лица ее Гедда, обронив три фразы и провернув изящную выходку со шляпкой, уничтожает тетушку своего мужа — создание настолько доброе и бескорыстное, что желать ее обидеть мог бы только последний негодяй. Но называть эту Гедду просто стервой будет нелепым, — как нелепо подразумевать реальность за спектаклем режиссера Владислава Пази (сколько бы режиссер ни убеждал, что черпает сюжеты для постановок в светской хронике). Что делает такая Гедда в мире вязаных тапочек и мелких интриг? Зачем гипнотизирует интонациями сирены? Зачем тратит свое царственное внимание на ничтожеств? До сих пор постановщики выуживали из ее любовного дуэта с коллегой мужа — историком Левбаргом — по крайней мере сексуальное электричество; Гедда Комиссаренко реального Левбарга не видит вообще. Смотреть там в самом деле не на что: Левбарг (Сергей Кудрявцев) на героя не тянет. Но генеральская дочь прекрасно знает, что может вернуть уродству красоту и/или искупить позор — «красивая» достойная смерть. И это не оставляет сюжету теперь никакого выхода, кроме убийства и/или самоубийства; теперь в каждом ее движении упругость и ярость; словно хищница, она пьянеет от запаха крови. Остается лишь следовать за ней по пути катастрофы, следить за ней: она вручает жертве пистолет, будто лавровый венец; она доходит до полного экстаза, когда потом бросает в печь его гениальную рукопись, его opus magnum, дело его жизни, — и она пачками отправляет эту рукопись в камин, вдохновенно восклицая: «Спалю! Спалю!» А потом, уйдя наверх по витой лестнице, обронив несколько бессмысленных слов остающимся, стреляется… Когда Гедда — валькирия, нетрудно представить и остальной расклад. Циничный асессор в таком случае должен быть троллем (в самом деле, в образе главного петуха артист Дмитрий Барков был бы тошнотворен, а тролль ему в самый раз); соперница Гедды — это миловидный и пустоголовый эльф (который с крылышками, а не как у Толкиена), а простофиля муж — наивный ребенок, которому есть место в каждой нравоучительной сказке.

1
0
...
8 марта 2006

Лучшие отзывы о спектакле «Гедда Габлер»

Фото Егор Королёв
Фото Егор Королёв
отзывы: 371
оценки: 371
рейтинг: 750
7

Музыка и морские планы… неужто фон Триер подсмотрел это здесь и затащил в «Рассекая волны»? Норвегия, Дания, это где-то там. Эти женщины, эти волны и эта музыка.
Лестница обыграна искусно – по ней, туда, наверх, поднимается только Гедда и больше никто не может туда подняться. А даже если осилит пару ступенек, то тотчас же спустится. Лестница – словно из льдинок – искусна.
Владислав Пази ушел от нас, но, к счастью, мы пока можем видеть спектакли в его постановке. И в «Гедде Габлер» просто любуешься россыпью режиссерских находок: появление героини, появление Левборга со спины, живые цветы в 1-м акте и осенние листья во 2-м. А Тесман на коленях перед Геддой... На двух планах бегают его актеры – она в горе, а он в радости – прекрасная сцена.
И еще: так надо заканчивать первый акт. Чтобы было не до аплодисментов. Чтобы внутри что-то было – пока еще непонятное, но зудящее
Елена Комисаренко. Она изящно манерна, высокомерна и красива. Очень верно держит руки у своего лица, тем самым выражая свои чувства, без слов. Как она снимает перчатки с Фру Теа, как она ее околдовывает… А как она ведёт за собой всех этих людей – словно крысы на звуки дудочки, они следуют за ней. Гедда красиво мерзнет у камина и выдерживает все паузы. Наши актеры все реже пользуются паузами, Комисаренко – напротив.
- Избавь меня от всего безобразного, - просит Гедда. Но никто не может её избавить от безобразного.
- Только чтобы было красиво, - просит она. Но никто не может сделать «красиво», даже умереть.
Эмансипация? Вполне. Но передо мной встает вопрос: «Как ты можешь жить среди «всего безобразного» и как от этого избавиться… Как заманить на свою лестницу еще кого-нибудь? И не подниматься по этой лестнице одному (чтобы бить по клавишам у себя в комнате)?
- Я больше шуметь не буду. Это последние слова (откуда-то сверху). И Тесман не может подняться к ней наверх. Ибсену сложно поверить. Но в театре Ленсовета поверить заставили.

0
0
...
19 октября 2008