Театральная афиша Москвы
Москва

Спектакль Чио-Чио-сан

5.5
оценить
Создатели

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Ольга Манулкина
отзывы:
435
оценок:
274
рейтинг:
99

В «Санкт-Петербург опере» дела хорошо. Кончились годы кочевья, обжит особняк фон Дервиза на Галерной, публика заполняет зал на полторы сотни мест, прибывают молодые солисты. Под управлением Вадима Афанасьева стабильно работает оркестр. Только что театр обзавелся своим собственным хором во главе с очаровательным хормейстером Марией Гергель.

Все эти привлекательные черты налицо в февральской премьере — «Чио-Чио-сан». С первых минут, проведенных на сцене тенором Дмитрием Головниным (лейтенант Пинкертон), подумываешь о том, чтобы занести в ежедневник все будущие спектакли с его участием: сильный свежий голос, естественность сценических повадок и внешность, о которой может только мечтать герой-любовник. На совесть проработаны ансамбли, хор демонстрирует чудеса нюансировки, налажен оркестровый баланс, хороши соло деревянных духовых: усилиями дирижера Афанасьева партитура Пуччини достойно выносит небезопасную операцию по урезанию инструментального состава. Потому что театр камерный — изначально.

Здесь зарыта собака. От камерного репертуара театр давно уже прорвался к большому оперному мейнстриму и ставит Чайковского, Верди и Пуччини, невзирая на обстоятельства, миниатюрную сцену и зал. «Индивидуальность, — говорил Игорь Стравинский, — приобретает большую рельефность, когда ей приходится творить в условных и резко очерченных границах». Индивидуальность главного и единственного режиссера «Санкт-Петербург оперы» Юрия Александрова требует просторов большой сцены. Как же тесно ему было в камерной опере — которой, однако, он весьма ярко начал историю своего театра двадцать лет назад! Сейчас он регулярно ставит в Мариинке (в том числе и «Мадам Баттерфлай») и столь же регулярно вывозит свои работы в Москву на «Золотую маску». Похоже, «Чио-Чио-сан» сделана Александровым (и художником Зиновием Марголиным) в этом же (большом) формате. «Сцена оказалась обнаженной, раздетой, ничего лишнего, ничто не отвлекает. Только Человек в его фатальном одиночестве», — пишет режиссер, но под такое описание подойдет разве что Роберт Уилсон, эталон минимализма; на худой конец, «Мадам Баттерфлай» Мариуша Трелинского в Мариинском, которая сменила александровскую (сценографию спектакля Трелинского коллега-критик остроумно определила как «бытовой минимализм суши-баров»). Может быть, так могла выглядеть и «Чио-Чио-сан» Александрова и Марголина — но только на какой-нибудь другой сцене. Переведя взгляд с «оказавшейся обнаженной сцены», что в программке, на сцену реальную, утопаешь в пыльном одеяле, ее накрывающем: в нем то и дело копошатся герои и массовка. Затем спотыкаешься о груду чемоданов, заменяющих мебель. И наконец, упираешься в стальные жалюзи на заднике. Теснота и духота до клаустрофобии. Одиночества героине не дано: суета вокруг нее и на сцене не прекращается даже в ключевой момент «звучащей паузы» (в свое время он поразил Пуччини в драматическом спектакле, вдохновившем его на создание оперы, — ночь, тишина, Чио-Чио-сан ждет мужа…). На дивную музыку симфонического антракта Александров поставил фрагмент из жизни японской коммуны: вернувшись, надо думать, после рабочего дня домой (все почему-то живут у Чио-Чио-сан), они гуськом пробираются по сцене, аккуратно снимают и выставляют обувь и забираются под общее одеяло спать. В чем есть логика: в увертюре японцы стремительно вскакивали и канонически, друг за другом, мылись и чистили зубы — общей, кажется, щеткой.

Последние премьеры Александрова — «Поругание Лукреции» Бриттена, «Травиата» Верди, «Чио-Чио-сан» — объединены для него «страданием и отчаянием женщины», которое «терзает его, раздирает на части», образует «ноющий душевный нарыв». Достойная тема, однако, порождает типично александровскую концепцию: предсказуемо прямолинейную и бесхитростную. Чио-Чио-сан? Нагасаки. Нагасаки? Атомная бомба. Пинкертон? Американец. Действие послушно переезжает в послевоенные годы, и нищие облученные японцы выстраиваются в очередь за американской кашей. В патетический момент героиня достает из заветного сундучка и прижимает к груди игрушку — маленького волосатенького Кинг-Конга; умирая после харакири, тянется к панораме Нью-Йорка — с Эмпайр-стейт-билдинг посредине. «Я воспринимаю любовь Пинкертона к Баттерфлай как гуманитарную помощь из Америки», — декларирует режиссер, не замечая, как на глазах исчезает его большой душевный нарыв.

2

Отзывы пользователей о спектакле «Чио-Чио-сан»

Фото Дм Ск
отзывы:
6
оценок:
59
рейтинг:
7
1

Очень не хочется быть не корректным,
но ТАКОГО ДЕРЬМА я не видел нигде и никогда.
Никудышные солисты, еще более никудышный постановщик.
Самая худшая постановка оперы, какую только можно себе представить. То же можно сказать об исполнении.
В разрез происходящему на сцене - очень впечатляет интерьер вестибюлей и зрительного зала театра.

0
Фото Юрий
отзывы:
19
оценок:
20
рейтинг:
24
7

Первая половина XVIII-го века в фойе и зале. Середина XX-го на сцене. В зале пышное рококо, изящество орнамента и позолота, а на сцене - минимум декораций и бутафории. Не человеческое (божественное!) прикосновение мнится в оформлении этой роскошной "шкатулки" - театра "Санктъ-Петербургъ Опера". Но истинно человечна та боль, которая пронзительным, высоким сопрано устремляется со сцены из уст одинокой Баттерфляй прямо в твою душу.

И ты не можешь отделаться от ощущений приятности и комфорта в этих старинных, прекрасно декорированных интерьерах, и одновременно от чувства тоски и безысходности перед личной драмой несчастной японки, закалывающей себя фамильным кинжалом в знак протеста против предательства и нравственного эксплоататорства.

Царское великолепие стен в сочетании с глубиной одиночества души ведут к обострению необходимости красоты и гармонии во всем и везде! Как там у Чехова? Всё в человеке должно быть прекрасно?.. Остается добавить: и вокруг человека тоже…

Японская трагедия в Санкт-Петербургской Опере, образчике камерной изысканности, утонченности, также тонко и не скучно поднимает вопросы камерности нравственной, интимной, а именно - ответственности людей друг перед другом.

И, конечно, музыка Пуччини выше всех похвал!

0

Галерея