Театральная афиша Москвы

Спектакль Антигона
Постановка Театр на Таганке

6.4

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Елена Ковальская
отзывы:
1039
оценок:
297
рейтинг:
1349

Театр на Таганке отметил сорок второй день рождения «Антигоной» — спектаклем, который Любимову еще предстоит отшлифовывать (на премьере Юрий Петрович не присутствовал, был болен), но который и сейчас напоминает экспонат из музея постановочной культуры. И стилизованная под архаичные обрядовые напевы музыка Владимира Мартынова, и само действие тут — как будто части некоего ритуала, а ритуал увлекал многих крупных режиссеров, задумывавшихся о природе театра. В хоре участвуют певцы Ансамбля Дмитрия Покровского — их «народными» голосами Любимов пользуется как отмычкой к архаическим пластам в подсознании зрителей. Хор и актеры появляются из-за вращающихся полупрозрачных створок, словно из небытия, и туда же все уйдут в финале. Костюмы и гипсовые парики, уподобляющие актеров фигурам с афинских барельефов, придумал Рустам Хамдамов, не отказавший себе в удовольствии немного поглумиться: собрать, к примеру, парик корифею хора из пивных банок или выдать фиванскому царю похожий на чепчик тряпичный шлем. Режиссер и сам иногда снижает пафос, которым пронизан весь спектакль, — за это отвечает тот самый корифей хора, этакий брутальный Фальстаф на службе у греков (на голом крепыше Романе Стабурове — только юбочка и манжеты из газеты с заголовком «Власть народу»). Но важны тут не отдельные элементы действа (из них мало что по-настоящему цепляет), а то, что все они — пение, диалоги героев, ритмические движения хора — пригнаны один к другому так, что по спектаклю впору сверять метроном. И часы: монументальная вещь Софокла утрамбована до 75 сценических минут. При этом нужно учесть, что изрядную долю текста здесь занимает библейская Песнь песней: ею Юрий Любимов усилил любовную линию, занимающую в античной трагедии далеко не главную роль. Об этом и речь.

Софокл рассказывает историю из фиванского цикла, посвященного проклятому роду царя Эдипа. После смерти Эдипа городом правит Креонт, опекун эдиповых наследников. В спектакле Юрия Любимова первые буквы их имен — Полиник, Этеокл, Исмена и Антигона — вырублены в деревянных ставнях окон и горят мрачным светом, покуда публика в кромешной тьме ищет свои места. Дети выросли, и теперь приходит их черед испытать на себе родовое проклятие. Этеокл и Полиник, оба претендуя на царский трон в Фивах, гибнут в смертельной схватке. Первый пал как защитник города, второй — как преступник: он привел под стены города врагов. Одного хоронят с почестями, другого бросают на съедение диким животным. За преступного брата заступается сестра: Антигона вопреки приказу Креонта пытается совершить над телом погребальный обряд и гибнет сама. Потому что для Антигоны есть один закон — неписаный, вечный закон рода. А для Креонта закон другой, государственный. Закон как таковой был для древних греков относительной новостью и актуальным вопросом. С тех пор многое переменилось. В оккупированной фашистами Франции свою «Антигону» написал Жан Ануй, и это была история о движении Сопротивления: Креонт выглядел маршалом Петеном, сдавшим Францию фашистской Германии, а Антигона, жестяным совочком по ночам присыпавшая брата землей, оказывалась партизанкой-голлисткой и совестью нации. Шесть лет назад в Чеховском МХАТе пьесу Ануя ставил Темур Чхеидзе, и это опять была другая история: великолепный грузинский старик — Отар Мегвинетухуцесси играл Креонта, по-отечески любящего Антигону — Марину Зудину; он приносил ее в жертву порядку и покою нации и страдал при этом, как Авраам, занесший нож над Исааком. Но сегодня этот пафос был бы неуместен. Сочувствовать Антигоне сегодня — значит, оказаться на стороне родственников террористов-смертников, которым тоже не выдают тела. Сочувствовать Креонту — быть на стороне власти, от которой с души воротит. Любимов, давно оставивший пост главного публициста российской сцены, встает над схваткой и рисует Креонта и Антигону равно неприятными людьми. Молодая Алла Трибунская и ветеран Таганки Феликс Антипов изображают одержимых резонеров, жертвой которых пал невинный, Гемон — сын Креонта и жених Антигоны, которого играет Константин Любимов. Это единственный персонаж, кому режиссер позволил говорить по-человечески, вполголоса и без нарочитой аффектации. Потому что любовь, по Любимову, тиха и слаба, хотя только она могла бы, наверно, примирить враждующих. Песнь песней с самого начала звучит контрапунктом гневным филиппикам, но катастрофа неизбежна. Героев отгораживает от сцены экран. Свет гаснет. На экране живут и двигаются только тени.

1

Отзывы пользователей о спектакле «Антигона»

Фото Алексей Швек
отзывы:
20
оценок:
24
рейтинг:
12
3

Антисофокл

Работа для почтенной публики, заполняющей партеры по приглашениям с работы - страшная вещь. Как пронести Эсхила, Софокла, Еврипида через три тысячи лет, не потреряв ариадновскую нить смысла? Тадаси Судзуки, чья "Электра" шла на этой же сцене еще год назад, перенес действие в современную психбольницу. Любимовская "Антигона" благостно разбавлена библейскими напевами и непонятными латинизированными выкриками персонажей - дабы сократить дистанцию.

И все бы складывалось правильно, да только типажи главных героев - Антигоны, Креонта и Гемона - совершенно не совпадают с Софокловскими. Первая (Алла Смирдан) у древнегреческого трагика совсем не тянула на сорокалетнюю нервенную даму, второй (Тимур Бадалбейли) никак не походил на истерика, а третий (Константин Любимов) - на наглеца, изначально настроенного против отца. Конечно, это не вина актеров (они выкладываются, это видно), но авторское прочтение. Только зритель остается вдалеке от строк первоисточника.

Хорошая согласованность передвижений хора по сцене и мелодичность песнопений, безусловно, создают в пьесе свою, какую-то особенную метрику и способны заворожить. Но вокал с хореографией здесь заменяют выброшенные из трагедии слова - и даже людей. Из постановки убраны всякие намеки на божественное вмешательство в дела древних греков и даже прорицатель Тиресий, сыгравший ключевую роль в раскаянии Креонта. Ничего удивительного в такой "ампутации" нет. В наше время влияние высших сил на человеков совсем не то, что три тысячи лет назад - вот и из популярного фильма "Троя" богов вырезали примерно по той же причине. Но зачем оставлять героям беспомощные и бессмысленные реплики про Зевса и прочих небожителей, направленные в никуда - уже неясно. И увидит ли все эти перемены в позвоночнике спектакля зритель?

Зритель всё равно слишком далек.

0