Театральная афиша Москвы

Спектакль Князь
Постановка Ленком

5.1

Спектакль Константина Богомолова по Достоевскому — про секс, смерть и маленьких детей

Константин Богомолов известен большими провокационными спектаклями на сцене МХТ им. Чехова («Идеальный муж. Комедия», «Карамазовы») и имеет репутацию высококлассного режиссера, для которого нет ничего святого. Его «Борис Годунов» (где сцена коронации Годунова сопровождается кадрами инаугурации Путина, а юродивый носит балаклаву) в «Ленкоме» стал для театра под руководством Марка Захарова чем-то вроде глотка живой воды. «Князь» основан в некоторой степени на романе Достоевского «Идиот», но будто бы на «Лолите» Набокова. В главных ролях заняты Александр Збруев, Виктор Вержбицкий и Александр Сирин. Мышкина Богомолов сыграл сам.

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Алексей Киселёв
отзывы:
109
оценок:
213
рейтинг:
555
7

Мрачное полотно Богомолова по Достоевскому — про всепобеждающую похоть

Новый спектакль Константина Богомолова — самое резонансное театральное событие со времен взрывного эффекта его же «Идеального мужа. Комедии» в МХТ им. Чехова. Притом если «Муж» был нахальным шоу, полным интеллектуального троллинга, то протокольное описание «Князя» безмятежно, как Москва в день инаугурации. Семеро артистов в современной одежде находятся в просторном белом кабинете и озвучивают фрагменты романа Федора Достоевского «Идиот». Чередование монологов дополняется фонограммами из детского советского репертуара. Спектакль — тихий и малоподвижный — длится три часа, разбитых на два акта. Все.

Но есть нюанс. Настасья Филипповна, то есть предмет вожделения мужской части списка персонажей, в решении Богомолова предстает малолетним ребенком. Когда она (в гротескном исполнении Александры Виноградовой), сюсюкая и картавя, сама про себя говорит «ребенок» — первая звучная согласная по понятным причинам пропадает. А вместе с ней и часть зрительного зала; даже несмотря на участие в спектакле всенародных кумиров Александра Збруева и Виктора Вержбицкого. Реакция публики сопоставима с картиной мнений СМИ: где у «Дождя» «театральное потрясение сезона», там у «МК» «унылое, тягучее дерьмо».

«Князь» вызывает бешенство у тех, кто не готов расстаться с собственными представлениями о Достоевском (в книжке было по-другому!), но в действительности вовсе не переворачивает «Идиота» с ног на голову. Тут отношение к автору даже подчеркнуто почтительное. Другое дело, что от всех сюжетных линий осталась только одна — треугольник Рогожин, Настасья Филипповна, Мышкин.

Александр Збруев в роли Рогожина, неторопливо подбирая слова, ведет одинокий монолог о последних минутах приговоренного; Мышкин (или Тьмышкин, как он именуется в титрах) Богомолова интересно рассуждает о религиозном сознании русского человека; Настасья Филипповна, когда перестает сюсюкать, оказывается усталой доминатрикс. Что целомудренная Аглая тут явно старше Мышкина, а взбалмошная Настасья Филипповна — маленькая девочка, может означать, что таковыми они предстают в восприятии героев.

В подзаголовке афиши спектакль назван «Опытом прочтения романа Достоевского»; это справедливо. «Достоевский любил про мертвых детишек» — сообщает титр на фронтальной стене; тут же следует эпизод с умирающим Илюшей из «Братьев Карамазовых». Что это, если не комментарий режиссера на полях «Идиота»? За ним — кошмарная аллюзия на «Елку у Ивановых» Введенского: обреченные малолетние дети рассуждают о смерти. Так в спектакль попал и фрагмент из «Смерти в Венеции», где под именем Ашенбах появляется бывший «благодетель» Настасьи Филипповны, «нашедший в Таиланде мальчика Тадзио — свою последнюю депутатскую любовь». Гипнотизирующая декламация Виктора Вержбицкого, со всей профессиональной честностью становящегося адвокатом своего персонажа, ставит в тот же тупик, что страницы «Лолиты» Набокова. С той только оговоркой, что разговор здесь происходит не тет-а-тет, а энергия его помножена на внимание без малого тысячи человек.

Сила воздействия здесь — в системе акцентов. Ударения расставлены режиссером настолько неуютно, ненормативно, что ужас берет: опыт прочтения романа Достоевского оборачивается опытом разглядывания темной стороны человеческой природы. Той ее части, где правят балом детские травмы. И кажется неслучайным появление на сцене бутылки шампанского, и рассудительные пассажи мента Фердыщенко (Алексей Скуратов) об опасности детей для общества обретают смысл жуткой карикатуры — апофеоза лицемерия, при котором насилие над беззащитным превращено в сознании насильника в героический поступок.

К тому же Богомолов, получив возможность регулярно выпускать пар в качестве актера в спектакле «Машина Мюллер» — в буквальном смысле оголтелое откровение Кирилла Серебренников в «Гоголь-центре», — в «Ленкоме» с внезапной легкостью смещает центр тяжести с внешнего на содержательное. Пространство для саркастических маневров режиссер себе сократил до минимума, оставив пару реприз (неудачных вроде мухи с гитарой) и несколько хулиганских титров на заднике.

Не следует идти на богомоловского «Князя», ожидая увидеть историю блаженного тихони, мученика Мышкина. А то ведь можно оказаться в глупом положении и принять неудобный, обескураживающий, но живой авторский театр за что-нибудь «унылое и тягучее». Идти следует, чтобы посмотреть, как режиссер-интеллектуал взаимодействует с великим литературным произведением. Как Алексей Герман убрал из «Трудно быть богом» Стругацких ряд художественных условностей и обнаружил в остатке тошнотворный образ докультурного человеческого сознания, так Богомолов выставил на обозрение первопричину сюжетных перипетий «Идиота» Достоевского. Беспощадную похоть.

3

Отзывы пользователей о спектакле «Князь»

Фото Игорь Незовибатько
отзывы:
33
оценок:
34
рейтинг:
22
7

«Князь» Богомолова в «Ленкоме». Сложные ощущения…
С одной стороны, работа настоящая, глубокая, задевающая, удивляющая. С другой, хочется живее и разнообразнее, больше юмора и средств воздействия, ритмических контрастов и переходов… Да, сильные монологи и цепляющие за живое ходы (особенно во второй части), закольцовка и шок финала. Но, остаётся ощущение тягучести (в первой части), недоделанности и недовыраженности чего-то, что хотелось услышать и почувствовать… Может, дело именно в теме? Может, так её сейчас и можно затронуть, не впадая в банальность или не вступая в открытую конфронтацию с запретным?
Любовь взрослого человека к ребёнку сейчас табуирована, пугает и однозначно вызывает отрицательную реакцию. Но спектакль не о банальной «педофилии», а о трагической тяге поживших людей к детству и молодости. И о беззащитности детей перед властью взрослых. И о взрослости детства. При этом детство лишается мифа о чистоте и святости. Детскость прекращается в женскую манипуляцию или дебилизм. И дети как взрослые некрасиво умирают от болезни в хосписе и дома (самые сильные эмоции) или же тонут в реке, грозя взрослым кулачком.
Первую часть нужно просто перетерпеть, доверившись автору. Во второй – всё соединяется. Первая часть оттягивает курок. Вторая выстреливает. В меня – попало. В кого-то – нет. Зритель, видел я, расходится, лишённый аплодисментов, в недоумении.
Похожие ощущения были и после «Бориса Годунова» там же в Ленкоме. Почему-то, в отличие от большинства МХТовских, местные постановки Богомолова, как будто бы он дразнит, так обречённо – тягучи, неровны и оставляют такое сложное ощущение незавершённости… Может, через время, нужно будет ещё раз вернуться и завершить?

4
Фото Alla
отзывы:
141
оценок:
141
рейтинг:
19
1

Настасья Филипповна говорит детским голосом.
Рогожин, преступник, в форме генерала МВД России. Вечный жених Александр Збруев.
Монолог от лица умирающих в хосписе детей говорит седой актер с проплешиной. Диссонанс.
Издевательские над Зрителем комментарии транслируются проектором на сцену: 5 раз подряд "Настасья Филипповна жила с Рогожиным месяц и перед свадьбой сбежала к Мышкину" и "Настасья Филипповна жила с Мышкиным месяц и перед свадьбой сбежала к Рогожину", "кровью, менструальной", "его моча также чиста как он (о Мышкине)", "родители пошли трахаться".
Мышкин по ходу пьесы демонстрирует приступы эпилепсии.
В представлении звучат ретро песни, что также диссонирует и контрастирует с происходящем на сцене и описанным в произведении.
Настасья Филипповна модель, стройная.
Аглаю играет пожилая актриса.
"Полицейский" корчит рожи, облизывает свои губы языком.
"Муха" с гитарой в маске "Чужого", поет куплетики.
Сцена смерти Настасья Филипповна: оргазмические конвульсии в то время как Рогожин-Збруев вставляет в нее нож, танец, вальс под "Мой ласковый и нежный зверь"
После смерти Настасьи Филипповны песня "Из чего же сделаны наши девчонки".

Если вы мне не верите, то хотя бы не покупайте билетов за 5000 рублей, купите в дальний амфитеатр за 400 рублей, ну а когда все же сходите на спектакль поставьте мне спасибо в рецензии, все таки какие никакие деньги вам спасла. А время да, потеряете конечно, но люди его не ценят, хотя в общем то ничего кроме времени у них реального то в жизни нет.

0
Фото Виктор Стёпин
отзывы:
160
оценок:
158
рейтинг:
382
9

Тьмышкин и его муха
Посетил на днях театр «Ленком». Когда-то он был флагманом современного искусства в нашей великой стране. Нынче звёзды там начинают уходить в мир иной или готовиться к пенсии. Мой первый визит начался с необычного спектакля. Молодой и даже прогрессивный режиссёр Константин Богомолов поставил здесь не самый привычный для этого храма искусства спектакль. «Князь» (опыт прочтения романа Ф.М. Достоевского «Идиот»). С мая этого года он гремит на всю Россию. Старые и очень чопорные критики настрочили уже ни один десяток страниц о том, что запустив Богомолова в свой огород Марк Захаров развратил приличный до сели театр.
Посмотри какая она несчастнаяяяяяя
Хочу сразу отметить, что мой мир перевернулся уже с первых минут. Сцена практически пуста. Вместо декораций сплошные серые стены. На них главный герой читает собственные мысли. Не смотря на свою убогость, князь Тьмышкин мудр и видит людей на сквозь. Он прибывает в столицу из Трансивальнии и просит приюта у своих дальних родственников. Вокруг него крутятся порочные женщины и очень ментов. Почему Константин Богомолов решил называть из милиционерами? Непонятно. Видимо режиссёр не признаёт нынешнего названия оборотней в погонах. Слово полиция под запретом. Вокруг Тьмышкина происходят резвой чередой различные события. То он признаётся в любви Аглае Ивановне, то словно Пьеро ползёт к неплохим грудям Настасьи Филиповны. Между тем главный герой нашей истории активно ищет спасение от реального мира в доме поживших людей. Его голова полна идеями, но жалостливая любовь к Настье Филиповне перечёркивает его разум красной и очень жирной чертой.
Виктор Вержбицкий появляется в спектакле как переходное звено между реальным миром и тем, в котором живёт Тьмышкин. Он исполняет роль депутата Ашенбаха. Его монолог о любви к тайскому мальчику бьёт в самое сердце. Тут вам и упадок современного времени, и конечно раскаяние за то, что искусство сегодня упало на уровень бульварных шуток и публичных минетов. К последнему мы ещё вернёмся.
Стоит отметить, что режиссёр Богомолов словно насмехается над такими понятиями как чувства, любовь, душа и жёны. Нет, он совсем не издевается над Достоевским. Тут другая история. Константин Богомолов вывел из Фёдора Михайловича новый трактат об исцелении измученной души русского народа. Ведь сегодня семья превратилась в обузу, а жёны в простых нахлебниц, которые так и жаждут сидеть на шее у своего мужа пока тот не сдохнет от работы и жёсткого секса с молодой любовницей.
Своё отрицание Тьмышкин выражает актом мочеискуния в Клязьму. Под звуки песни «Прекраное далёко» он выдавливает из себя по капле черноту современного мира. Словно Чацкий он ищет свет, но в сиськах Настасьи его давно нет, а Аглая Ивановна так же далека от реальности, как власть от народа.
С этим спектаклем начинается новая эра русского театра. Здесь нет привычных бисовых поклонов. Мысли выражаются открыто. Да и герои тоже не стесняются в выражениях своего возмущения.
Постановка длинная. Три часа с антрактом. Всё это время хочется блевать и плакать. Самое грустное, что Богомолов оказывается прав. Ведь действительно в современном мире нет ничего святого. Известный слоган СЕКС-НАРКОТИКИ-РОК-Н-РОЛ давно уже уступил место другому более правильному как то СРАТЬ-БЛЕВАТЬ-ТРАХАТЬСЯ. Именно так можно описать идеологию современного мира, где нет места любви, а есть просто секс. Душа была заменена на счёт в банке. Ну а любовь стоит примерно 150 евро за один раз.
Спектакль не детский. Хочу отметить, что, посмотрев его, даже рьяные скептики аплодировали мудрости и необычайному таланту Константина Богомолова как режиссёра и как исполнителя главной роли.
По факту великолепная постановка, которая заставляет задуматься о том, что мы делаем и зачем. Ведь мы же не хотим, чтобы наши мысли кружили, словно обкуренная муха с гитарой вокруг нас. Теперь можно смело утверждать, что Богомолов и Станиславский являются реформаторами русской сцены.
10/10

0
Фото jeanix
отзывы:
115
оценок:
1103
рейтинг:
58
1

страшное детство в страшной стране

Я люблю смотреть как умирают дети.
Владимир Маяковский. Несколько слов обо мне самом

чёртемоловщина
опыт обиды одного режиссёра на ментов, мировую литературу и депутатов

диагноз
проецируя сюжеты «идиота» достоевского и «смерти в венеции» томаса манна на современность, обнуляя, переворачивая, травестируя смыслы этих канонических текстов, режиссёр ставит «страшный» диагноз современному ханжескому обществу:
· педофилия как образ жизни
· педотанатофилия как образ мыслей
· специальные комнаты для детей в полиции (видимо для педонасилия)
· гражданское общество (=зрительный зал) - аморфная масса, вроде воды в унитазе, куда можно сливать/спускать всё что угодно, любой трэш, мочу, … всё проглотят, скандала не будет ни по какому поводу. режиссёр это доказывает как 2х2: в образе идиота тьмышкина он спускается в зрительный зал (в воду) и писает там. зрители безропотно глотают чистую как слеза тролль-мочу тьмышкина-богомолова
· ментовские и прокурорские генералы = криминальные авторитеты, вот их обыденный деловой диалог о профессиональных секретах:
– Слушай, скажи мне: чем ты её? Ножом?
– Ножом
– Тем самым?
– Тем самым. И вот еще что мне чудно: нож на полтора вершка прошел… под самую левую грудь… а крови всего этак с пол-ложки столовой на рубашку вытекло, больше не было…
– Это я знаю, это внутреннее излияние называется… Бывает, что даже и ни капли. Это когда удар прямо в сердце…

финал
производит сильное впечатление. на сцене пустой серо-белый банально-традиционный ломакинско-богомоловский павильон, звучит детская песенка, зрители встают и уходят, уходят, уходят, … никто не аплодирует, артисты на поклоны не выходят

0

Галерея