Театральная афиша Москвы
7.7
  • жанр
    Опера
  • 3 часа 30 минут, 1 антракт
    12+

Большая «русская» опера Александра Тителя

Монументальное историческое полотно Мусоргского про допетровские казусы — впервые на сцене Музтеатра им. Станиславского и Немировича-Данченко. Режиссер Александр Титель со сценографом Владимиром Арефьевым не мудрствуя лукаво поместили действие внутрь гигантского сруба и нарядили исполнительские массы (более 100 артистов на сцене) в более или менее исторические костюмы (художник по костюмам — Мария Данилова). В таких условиях посредством мощнейших хоров и тяжеловесных соло живописуется неприлично актуальная история про доносы, репрессии и безысходность.

Рецензия «Афиши» на спектакль

Фото Алексей Киселёв
отзывы:
109
оценок:
213
рейтинг:
556
5

Громогласная историческая опера про доносы, репрессии и безысходность

На сцене — огромная толпа, вопиющая хором: «Горе нам!» Начинается все с доноса, заканчивается репрессиями. В 1872 году Модест Мусоргский терзался, что ничего за двести лет не изменилось. То же тревожит авторов спектакля в Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, цитирующих переживания Мусоргского в аннотации. Слишком знакомые ситуации (в оперном мире особенно — премьера вышла вровень со скандалом по делу «Тангейзера», начавшегося — кто бы мог подумать? — доносом, закончившегося увольнением), сочиненные по мотивам конкретных исторических событий, вынуждают рассуждать о «Хованщине» не как об исторической опере про Стрелецкий бунт допетровского времени, а как о монументальном полотне о парадоксальности российской истории в целом. И музыка здесь — плясовая, и раскатистая, и беспредельно мрачная, и восточная, но неизменно широкая, — иллюстрирует богатый срез представлений о русской душе.

Режиссер Александр Титель со сценографом Владимиром Арефьевым не мудрствуя лукаво поместили действие внутрь гигантского сруба со стенами и двускатной крышей и нарядили исполнительские массы в более или менее исторические костюмы (художник по костюмам — Мария Данилова). Несколько сбивают с толку свеженькие сапоги из «Спецодежды» на всех посетителях игрового пространства, независимо от исполняемой роли. Нужны они, оказывается, для одной трагической мизансцены, когда снятая и выставленная рядком обувь символизирует человеческие жертвы; точь-в-точь как десять лет назад в «Голой пионерке» Кирилла Серебренникова и следом еще в сотне спектаклей.

Сам сруб, во многом благодаря магии художника по свету Дамира Исмагилова, живет полной жизнью — от пробивающегося через щели рассвета до тлеющего в воздухе заката. Эта же магия фантастическим образом вмиг превращает замкнутое деревянное пространство в ветреную городскую площадь в кульминационной сцене.

Эта предельно конкретная декорация диктует солистам не менее конкретную игру; вложенные в партитуры эмоции совершенно некрасовской Марфы (сложнейшие интервалы с достоинством решены Натальей Зиминой), старца Досифея (плотный бас Дениса Макарова), нервозного князя Хованского (приглашенный молодой бас Андрей Валентий) исполнители умудряются наполнять психологическим содержанием. Режиссер это всячески поощряет, выводя пафос на грань фола: в арии боярина Шакловитого (Антон Зараев) «Спит стрелецкое гнездо», к примеру, герой выходит к авансцене, опускается на колени и бьет себя кулаком в грудь.

Величие встреч струнных с духовыми, арф с литаврами, бубна с дудуком, а также совершенно сногсшибательные хоры могли бы перевесить в «Хованщине» Тителя артистическую составляющую — кабы не бросающаяся в глаза откровенно безалаберная работа со вторым планом. Режиссер мастерски разводит по периметру сцены толпы, однако далее, по всей видимости, предоставляет их самим себе; артисты разных внешности и возраста, как пионеры на линейке, безо всякого энтузиазма входят, поют и уходят. Впрочем, такая потерянность исполнителей массовых сцен хоть и контрастирует с громоподобной музыкальной партитурой и глубокой вовлеченностью в нее солистов, зато рифмуется с сюжетом, согласно которому толпа эта не что иное, как загадочный и неподконтрольный русский народ.

По итогам недоуменно пожимаешь плечами — заявленный акцент на актуальности не привел к разговору о современном мире и остался далеко за скобками спектакля, и никаких обобщений (не считая сапог) предпринято не было. Но всевозможные несовершенства теряют вес рядом с фактом: спектакль Музтеатра на сегодняшний день — единственная возможность услышать в Москве высококлассное исполнение оперы Мусоргского (дирижер — Александр Лазарев), да еще и в достойной, пусть и с рядом оговорок, постановке.

2

Отзывы пользователей о спектакле «Хованщина»

Фото Надежда Андреевна Матвеева
отзывы:
12
оценок:
12
рейтинг:
3
9

Я слушала музыку, вслушивалась в текст и думала о том, что, пожалуй, по исполнению этой оперы можно определять уровень театра – столько грандиозного в этой музыке и для хора, и для оркестра, и для солистов, что соткать идеально это многослойное музыкальное полотно по силам только очень хорошему коллективу. МАМТ им. Станиславского и Немировича-Данченко это удалось! И Золотая Маска 2016 года неслучайна…
С первого взгляда потрясает сценографическое решение спектакля Владимира Арефьева – огромный дом-изба, дом-мир, в котором находится место всем, но нет мира и согласия почему-то в нем. «Дом» сконструирован таким образом, что накрывает всю сцену и визуально кажется, что накрывает и зал. И мне казалось, что я – часть того же мира, раздираемого противоречиями и разделяемого людьми на части.
И словно подчеркивая разделение мира во всю ширину сцены установлен длинный стол. Мне даже стало неуютно от мысли, смогут ли артисты передвигаться вокруг стола, настолько казалось, что он занимает все пространство сцены. Собственно, кроме стола и лавок, на сцене еще огромный брус, который лежит на столе и из зала кажется основанием креста или позорного столба, или тараном. И самое удивительное, что каждая из возникших ассоциаций мне подходила по смыслу, каждая находила объяснение и по-своему устрашала. Потом этот брус будет поднят и будет служить всего лишь основанием крыши, а когда его спустят и установят на нем свечи, он будет уже мне напоминать церковный канун, во время больших поминальных служб…
Вообще, лаконичная аскетичность убранства сцены оказалась настолько инвариантной, что столы постоянно меняли свое назначение – то служили пиршеству, то разделяли людей на два лагеря без каких-либо шансов на объединение, то были помостом, то подчеркивали чье-то превосходство, пока наконец не превратились в эшафот… Мне, как человеку, категорически не приемлющему сидение-хождение-любое другое движение на столе/ по столу на этот раз это кощунство казалось обоснованным – идет попрание всех устоев, всего святого.
В середине спектакля смысл декораций в моем сознании перевернулся еще раз. И этот огромный дом-изба вдруг мне показался уже просто большим кукольным домиком, где неразумные дети играют своим солдатиками и куклами в борьбу миров, устоев, верований, принципов, смыслов и целей. Мне казалось, что я положила голову на стол и смотрю, как кто-то мне расставляет фигуры на этом игрушечном поле боя. И не потому ли главные участники, главные бенефициары только упоминаются, но среди действующих лиц их нет. Не потому ли Мусоргский намерено пошел на объединение в одно либретто двух исторических событий, разнесенных во времени… что управляют всегда одни, а действуют и в конечном счете страдают другие…
Но по ходу спектакля думала я не только об истории, исторической правде и справедливости, и несправедливости. Думала я в большей степени о том, что в любое время среди людей нет смирения и терпимости к инакомыслию. Каждый отстаивает свою правду, свои цели, свое представления об истине – будь то любовь и мирное существование или слава, или вера, доверие или суеверие, преданность или предательство. И в этой борьбе раскол неизбежен, борьба неизбежна, борьба, в которой всегда будут жертвы… потери и утрата веры…
Драматизм музыки отлично поддерживается не только музыкальным исполнением актеров, но и их искусной драматической игрой. Когда-то я слушала (и смотрела) «Золушку» в Гранд-Опера и удивлялась, как актрисы исполнение сольных партий совмещали с выполнением акробатических этюдов – то на шпагат сядут, петь не прекращая, то сделают мостик, из него перевернутся, а закончив этот кувырок тут же начнут свою партию. Так вот в «Хованщине» актеры тоже не беспокоятся, что их дыхание может быть сбито пляской в присядку или бегом и борьбой. И что потрясает при этом не страдает ни драматическая, ни исполнительская составляющая роли.
Постановка интересна и концептуальна. И если «Хованщина» о расколе общества, то постановка, уверена, примирит и поклонников классического театра, и любителей новых форм. Уверена, это отличный вариант для приглашения иностранных гостей в театр – красивый театр, отличная русская музыка, прекрасная постановка. С удовольствием повторю оперу.

1
Фото Ирина О.
отзывы:
18
оценок:
18
рейтинг:
11
9

Хованщина. МАМТ им.Станиславского и Немировича-Данченко. 30.11.2017.

Мало того, что я небольшой знаток оперного искусства – так даже моя мама, пересмотревшая 50 лет назад массу опер с Лемешевым/Козловским, насчет «Хованщины» меня проинформировать не смогла.
Так что все мои знания сводились к прочитанному в интернет либретто, да еще к речи «черноусого в жилетке» из «Москва-Петушки»: «Бог ты мой, а Модест-то Мусоргский! Вы знаете, как он писал свою бессмертную оперу «Хованщина»? Это смех и горе. Модест Мусоргский лежит в канаве с перепою, а мимо проходит Николай Римский-Корсаков, в смокинге и с бамбуковой тростью. Остановится Николай Римский-Корсаков, пощекочет Модеста своей тростью и говорит: "Вставай! Иди умойся, и садись дописывать свою божественную оперу «Хованщина»… (с)

Так что всё у меня было с чистого листа и опасением: а вдруг «не пойдет»?
Пошло.
Да еще как!
Три с лишним часа спектакля – единым полотном большой красоты.
Хотя – если с того же «Евгения Онегина» выходишь, и еще долго качаешься на волне знакомой музыки (да, Пётр Ильич писал узнаваемые хиты!), то в «Хованщине» я не услышала ни одной знакомой мелодии, да и после этого ничего напеть не смогла бы: музыка очень и очень красивая, берущая за душу, но – чрезвычайно сложная для уха не меломана.

Для объяснения «про что» надо отнести спрашивающего к картине Василия Сурикова «Утро стрелецкой казни», прибавив к ней «Боярыню Морозову».

То, что оперный спектакль «мужской» (какими бывают и книги, и фильмы с «мужским» содержанием), я поняла уже на первой сцене. Мало того, что музыка «жёсткая», но и картинка не для удовольствия женских глаз: мужчины напиваются (и поют), в то время, как рядом на телегу грузят трупы, а женщины отмывают стены и полы от крови.

Женщины в спектакле поют/говорят о любви – к сожалению, это всё больше любовь не слишком счастливая; а разве может она быть иной во времена, когда мужчины всё больше думают о смерти (надеясь, что она будет не своя – чужая) да о власти.

Вот – собираются вместе три князя, три красивых, сильных и до краев наполненных энергетикой мужчины: Голицын, Хованский да Досифей-Мышецкий. Собираются, чтобы поговорить не «о славе, о любви, о женщинах – возвышенно и чисто», а чтобы зубами выгрызть у двоих других власть… И чем закончилось: один в ссылке, второй убит, третий устроил самосожжение себе и своим приверженцам.
Власть… Никто ее не добился, зато тремя гордыми и красивыми людьми на свете стало меньше…

Это мое личное, а теперь о конкретном спектакле, который смотрела.
Музыка – превосходная. Мощнейшие хоры и красивые сольные партии.
Сценография В.Арефьева – Русь-изба, в которой «всё, всё, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья». Я бы определила декорацию, как «великолепно», но… уж очень сильно она мне напомнила оформление сцены в РАМТовских «Будденброках»… а там это таки другой сценограф…

Хоры я уже похвалила – имхо, они безукоризненны.
Отлично – когда жены приходят в «стрелецкое гнездо» со скандалом, который, благодаря веселому Кузьке (Д.Полкопин) переходит в веселый общий танец.
А лучше всего сцена «Батя, батя выди к нам»: единая, кажущаяся неразрушимой стена мужчин, после того, как Хованский распустил их по домам, еще несколько секунд столь же неделима… а потом медленно, как таящий лет, растекается по всей сцене.

Из тех, кто очень понравился – Андрей Валентий в роли Ивана Хованского. Насчет голоса… наверное, он хорош и идеально подходит к роли, не случайно же он в спектакле этот актер - «приглашенная звезда». Но – вот веришь, что это – командующий стрельцами, «батя», «белый лебедь». Очень эффектен. Да и играет великолепно (а это оч.важно для меня… и не всегда бывает в музыкальных театрах, увы).

Так же – хороша, и я ей поверила – Марфа (К.Дудникова). В этом «мужском» спектакле самая «женская» сцена – её, в начале второго действия – почти стон о несбывшейся любви… а рядом в корыте купают девочку-малышку (очаровательно).

А вот Эмме не поверила… может, и голос хорош, да только как-то деревянно она боится и страдает. Да и князю Андрею поверила не слишком – тут вот голос явно хорош, но сам артист… ну, «приземленный» он, сложно такому в облаках влюбленности парить.

И еще не про актера, а про персонаж. Федор Шакловитый (поет его А.Шишляев). Единственная ария, которая завершилась аплодисментами зала, и даже не из-за музыки, а по содержанию: об истинной любви к Родине, которой желают счастья и силы, поет человек, чья роль началась с доноса, а закончилась убийством… Ну, я ж и говорю: «мужская» опера: для сильного пола это нормально: охранить-защитить… и одновременно предать-убить.

А в общем – спектакль прекрасный. Смотрю вторую оперу в постановке А.Тителя, и второй раз восхищаюсь изяществом режиссуры.
И с удовольствием продолжу знакомство с его творчеством.

1
Фото Надежда
отзывы:
49
оценок:
234
рейтинг:
9
9

Эпично! Полный восторг!
На высоте и картинка, и звук, и постановка. Очень сильный состав, все звучали отлично, хор выше всяких похвал, музыка чудесная. Зал битком, все проходы заставлены стульями. Браво!

1
Фото Ольга Сорокина
отзывы:
229
оценок:
227
рейтинг:
70
9

Не зря, не зря раздают у нас спектаклям "Золотые маски"

Стрелецкий бунт - весьма сложная страница российской истории. И опера "Хованщина" тоже непроста для постановки.
Но прежде чем рассказать о "Хованщине" в МАМТе, напомню, что впервые партитура оперы Модеста Мусоргского «Хованщина» была издана в 1883 году в редакции Римского-Корсакова. Мусоргский писал оперу долго и трудно, и так и не закончил. Но у него получилось главное!
Получилось отразить в музыке и чувства людей, и красоту, и сложность ситуации, в которой оказались стрельцы, и темень времени, и раскол не только церкви, но всей страны, всего общества, и даже невероятную тоску и безысходность. А ещё красоту России, красоту простого народа. Режиссер-постановщик Александр Титель вместе с дирижером-постановщиком Александром Лазаревым лишь правильно преподнесли всё это зрителю.
Да! В МАМТе мы слышим оперу в оркестровке Дмитрия Шостаковича, сделанную им в 1958 г., завершение оперы написано Владимиром Кобекиным.
В постановке МАМТа очень, очень много правильного. Правильные декорации, которые начинают работать ещё задолго до начала спектакля, как только зритель попадает в зал. Сидишь, смотришь на эти деревянные стены то ли дома, то ли города, и остро чувствуешь то самое время, словно там на сцене открылся портал в прошлое.
И первая же сцена, в которой женщины в старинных простых одеждах, подоткнув подолы, моют полы, вызывает мгновенное принятие, как нечто абсолютно естественное и повседневное, происходящее здесь и сейчас.
И таких сцен, в которых всё происходящее кажется абсолютно правдивым и естественным, много. Вот уж не ожидала лично я, например, что буду пристально следить за каждой секундой, проведённой на сцене Чингисом Аюшевым в роли Подьячего.
Что буду восхищаться не только голосом, но и каждым движением Князя Ивана Хованского, которого так ёмко сыграл Андрей Валентий.
Что буду не просто слушать, а подавшись вперёд, впитывать звуки оркестра. Впитывать как живительную воду или как яд, даже не знаю.
Но сопротивляться этому мощнейшему потоку бессмысленно.
А моменты, когда пел стрелецкий хор, проникающие прямо в душу, забыть просто невозможно! До дрожи. Потрясающе красиво задумано и исполнено!
А стрелецкая казнь - кульминация всего спектакля. Встающие и уходящие в финале сцены один за другим стрельцы - это мощно.
Это тот самый прыжок с обрыва после долгого и мучительного балансирования на краю. Браво!
И, конечно, блестяще сыгранная Ксенией Дудниковой Марфа. Да-да, не только спетая, но и сыгранная!
Особенно пронзительная в сценах с Сусанной и Досифеем.
Партию Андрея Хованского исполнял Николай Ерохин, обладатель гипнотически красивого голоса и весьма эмоционально сыгравший молодого князя.
И оба они, и Ксения Дудникова, и Николай Ерохин, безупречно сыграли финальную сцену, именно так, что понимаешь: всё, конец.
А дальше.. Дальше лишь смотреть застывшими глазами вверх на клубы дыма и всполохи огня. Смотреть опустошенно, чувствуя, как в этих клубах исчезает и какая-то часть твоего собственного маленького мирка, который теперь уже не будет прежним.
И эта неизбывная тоска, которую, наверное, так или иначе знают и чувствуют все, в чьих венах течёт хоть капля русской крови, неотъемлемая часть и тебя самого. И она очень точно выражена Мусоргским в его бессмертной "Хованщине".

Сходите в театр!

0
Фото Ulrih
отзывы:
275
оценок:
348
рейтинг:
416
5

Разочарование полное. Не только сценография несуразная, но и оркестр, вообще, не про Мусоргского. Испорченное настроение

0

Галерея