Москва
Написать отзыв

Все отзывы о спектакле

Постановка Театр им. Маяковского

8.1
оценить
Как вам спектакль?
Фото пользователя
  • 10
  • 9
  • 8
  • 7
  • 6
  • 5
  • 4
  • 3
  • 2
  • 1
Отзывы по рейтингу пользователя
  • По дате
  • По рейтингу пользователя
  • По рейтингу рецензии
Фото Эмилия Деменцова
Фото Эмилия Деменцова
отзывы: 135
оценки: 140
рейтинг: 192
5

На первом этаже театра им. Вл. Маяковского, справа от входа, в конце коридора, в углу стоит гримерный столик – трельяж. Никто в него не смотрится, да и на него не смотрит – поднимаются скорее наверх. Зеркало ступеньками выше, напротив, популярно до чрезвычайности. Как в пушкинской сказке зеркало это говорит и показывает. В нем и прошлое, и настоящее, и, иной раз кажется, что и будущее разглядеть можно. Зеркало это – театр. Он то жизнь отражает, то натиск тех, кто пытается его четкость подправить. Фото ретушируют, фильмы «режут», из книг и песен слова вымарывают, вот и иные спектакли пытаются выправить. За занавесом скрывают не только интриги, – «занавешивают» спектакли и целые театры. На зеркало не пеняют, ему вменяют статьи уголовного кодекса, оскорбленные чувства, «оскверненные предметы почитания»… Или, попросту, бьют зеркала, разучившиеся льстить. Разбитые зеркала – плохая примета. Примета времени. Угол отражения обтачивают, не заботясь об угле собственного падения. Но несколько непокладистых театральных зеркал все же хранят, глядят на них (т.е. на себя в них) изредка и с отвращением (стало быть, узнают). А без зеркала, как разберешь, жив ли дышащий на него или…?

Режиссер Миндаугас Карбаускис, взявшись за постановку пьесы Л.Н. Толстого «Плоды просвещения», предложил зрителям фокус с тремя зеркалами: зеркалом жизни, зеркалом сцены и просто зеркалом. Пространство, созданное выдающимся сценографом Сергеем Бархиным, обрамлено: во всю сцену рама «схватывает» спектакль, превращая каждое явление в нем в картину. Играют здесь подобающе – картинно, как на жанровых полотнах Павла Федотова. В интродукции спектакля – портретная галерея образов, каждому из персонажей режиссер придумал свой «выход», свою характерную черту, проявляющуюся в том, как каждый из них держит себя перед зеркалом. На «четвертую стену» здесь одни поплевывают, чтобы потом протереть ее, другие вертятся перед ней, третьи пугаются собственного отражения. Молодые красуются, пожилые всматриваются; молодость бросает на зеркало быстрый довольный взгляд и жить торопится; старость грустно качает головой или безуспешно хорохорится перед испорченным временем отражением. Порой в глазах двоится: старость видит былую молодость, молодость пугается, замечая приметы «возраста»… Из множества подобных этюдов, придуманных режиссером, состоит спектакль, но тем «зеркальные мотивы» не исчерпываются.

В программке «Плодов просвещения» нет указания для зрителя о жанре спектакля. Есть лишь краткое и исчерпывающее: «посвящается П.Н. Фоменко». Одноименный спектакль учителя Миндаугаса Карбаускиса, да и просто Учителя, шел на этой сцене почти 30 лет и заслужил эпитет «легендарный». Продолжит ли нынешняя постановка легенду покажет время, но без «пересказа» не обошлось. Многие участники нынешней премьеры были заняты в спектакле П.Н. Фоменко и либо сохранили свои роли как Михаил Филиппов (профессор Кругосветлов) и Галина Анисимова (толстая барыня), либо примерили на себя образы других персонажей: Игорь Костолевский из сына Звездинцева вырос в отца, а Светлана Немоляева, игравшая когда-то жену отставного поручика-спирита, на этот раз выбрала роль кухарки, превратив свой «эпизод» в одно из самых ярких впечатлений спектакля. Есть в новых «Плодах…» и намеренные заимствования и детали из спектакля-предшественника, которые с удовольствием считываются зрителями, помнящими ту постановку. Одно из первых авторских названий пьесы - «Ниточка оборвалась», в театре им. Вл. Маяковского «дней связующую нить» не обрывают, длят.

«Театр - не отображающее зеркало, а увеличивающее стекло», - говорил тот, чье имя носит теперь бывший Театр Революции. Это вполне справедливо и для нынешней премьеры, в которой, однако, и через бинокль не разглядеть актуальности. Репетируя пьесу, в основе которой сатира на увлечение спиритизмом и прочими сверхъестественными забавами, режиссер, уверена, не ставил цели высказаться о том, что верх взяли «телепаты, буддисты, спириты, препараты, фрейдисты, неврологи, психопаты». Без сверхъестественного, тем не менее, не обошлось. Именно так играют в этом спектакле артисты, все до одного. Играют «сверх», т.е. не естественно. Переигрывают, но это нельзя поставить им в упрек. «Плоды…» беспрекословно следуют ремаркам и указаниям автора, задумавшего эту пьесу для домашнего спектакля и не любившего ее. Перед зрителем за три с половиной часа раскрываются все авторские скобки, замечания курсивом, примечания к внешнему облику персонажей (костюмы, созданные Натальей Войновой по модным журналам той эпохи, заслуживают отдельной выставки); и даже вальсу Л.Н. Толстого (в аранжировке Гиедрюса Пускунигиса) здесь находится время. Если у автора Звездинцев-старший – мягкий, приятный джентльмен, то незачем уточнять, что актеру Игорю Костолевскому не приходится прилагать особых усилий в этой роли, - аплодисменты здесь обеспечены, и это справедливо, но не ново. Жена Звездинцева молодящаяся раздражительная дама (по указанию автора), и актриса Татьяна Аугшкап, натравливая декоративную собачку на слуг, начинает лаять вместо нее, убедительно и точно по тексту. Дочери Звездинцевых Бетси предусмотрены распущенные манеры, подражающие мужским, и pince-nez, и актриса Валерия Куликова достойно воплощает этот образ. И так далее по программке можно искать отличия от первоисточника и не находить. Ни отличий, ни чего-то более интересного, чем зеркальное отражение текста т.е. копирование. Нельзя не отметить, однако, достойные актерские работы камердинера в исполнении Ефима Байковского и крестьян-ходоков (Игорь Марычев, Виктор Запорожский, Сергей Удовик), которых автор «рассчитал» на первого, второго, третьего и только в тексте пьесы указал их имена – примета времени: для господ «люди» идут на счет, имяреками...

«Плоды просвещения» - искусная иллюстрация к пьесе, книжка - раскладушка по ней, подарочное издание с золотым тиснением. В «Год литературы» это приветствуется, да и в остальное время прощается, ибо спектакли «в помощь школе» редки, а «новые формы» и прочтения частенько отпугивают учителей. «Плоды…» читают вслух, с чувством и толком, четко (даже крестьяне в спектакле, над немыслимыми речевыми оборотами которых особенно трудился автор, все свои «двистительно» и «таперича» произносят согласно всем канонам сценической речи) и громко, жесты и интонации – в ассортименте. Здесь, чувствуется, прорабатывали каждую реплику, носились с ней как буфетчик Яков (Игорь Евтушенко), постоянно пересчитывающий ложечки. Сервировка хороша, и скатерть кипенно-бела, но за высокими спинками стульев не видно сотрапезников. Есть и что играть, и кому, но нет ни ансамбля, ни общей темы. Здесь в дотошности решили не уступить автору, увлеклись разбором и внешними деталями, желая заставить зрителя всматриваться в спектакль, реагировать на «мелочи» и «штришки». Их много, даже слишком, так что «куренка, скажем, и того выпустить некуда», и они милы. Но чего это детали и ради чего, пока разглядеть не удалось. Нет в спектакле отражения «двистительности», но ненасытная на политический контекст публика его домысливает, слыша: «Народ слабый. Жалеть надо», или «Да, как еще мы далеки от Европы!», а когда звучит: «Я употреблю свой способ, который я демонстрировал в Одессе», зрителям и вовсе мерещится что-то совсем уж зазеркальное.

На сцене размещен огромный стол-подиум для спиритического сеанса. Предыдущий спектакль Миндаугаса Карбаускиса «Кант» тоже был «застольным», но вместо «шведского стола» - искусный table-talk из трех блюд - «слова, слова, слова». И публика была заворожена, загипнотизирована ими. «Кант» был самым настоящим «спиритическим сеансом», праздником духа и мысли. В «Плодах просвещения» гипнозу подвергаются только обитатели сцены, зрители же остаются неподдающимися. Впрочем, среди двадцати двух персонажей публике не трудно найти себе созвучных. В первом замедленном акте зритель чувствует себя артельщиком от Бурдье (Юрий Лободенко), заснувшим в прихожей в ожидании господ. Во втором, когда участники сеанса решают кто же будет «усыплять» медиума, зритель принимает на свой счет реплику: «Садись и отдавайся чувству. А сам ничего не думай» и, если не спит, то бодрствует. Пережить неспешность первого действия стоит ради второго. В нем примечателен трогательный дуэт кухарки и старого повара, Светланы Немоляевой и Расми Джабраилова. Они «зеркалят», расцвечивают, предрекают судьбу другой пока блеклой (по молодости?) парочки горничной Тани (Наталья Палагушкина) и буфетного мужика Семена (Алексей Сергеев). Выход на сцену Немоляевой, пожалуй, самый эффектный в спектакле. Лучистая (то ли костюм, то ли свет, а, вернее всего, аура актрисы тому причиной) выходит она под звуки романса О.Кремье «Когда умирает любовь» и надо ли говорить, что затмевает собою всех. Это единственный «отраженный» свет в спектакле, который греет. В ее репликах нет ни слова о любви, как и положено кухарке, она говорит о профессиональном, о том, как «жрут», «запивают» и «запузыривают» на фортепианах господа, но актриса сообщает зрителям гораздо больше, чем предписанный ей текст.

Рамка спектакля оказалась уже той, что установлена на сцене. Актеры время от времени переступают рамку сцены, даже выходят в зал, а спектакль, кажется, боится выйти за рамки. Он обрамлен, скован рамками пьесы и спектакля П.Н. Фоменко. Все прочие театральные достижения, в т.ч. и достижения самого Миндаугаса Карбаускиса, всегда отличавшегося особым литературным слухом и каким-то «сверхчувственным» восприятием текстов, вынесены за эти рамки, сосланы со сцены. Режиссер, которого иной раз в восторге от спектакля можно было назвать медиумом, здесь вдруг оказался медиатором, посредником между пьесой, ее прошлой постановкой и нынешней публикой. Ярлык «медиум» перекочевал на спектакль – он получился чем-то средним. И середина эта пока даже не позолочена.

Зеркальность – решение и основа спектакля. Отражения – коварная вещь полная иллюзий; в них все наоборот и в обратном направлении. Но, если не вдаваться в физику и кэрролловское зазеркалье, то зеркало это еще и просто красиво. И не столько оно, сколько его рама, как на афише спектакля, на которой доминирует помпезная золоченая рама, у основания которой притулились маска комедии и амуры. Да и «Плоды просвещения» вполне способны украсить репертуар. Внешней своей отделкой: фамилиями любимых актеров и режиссера, декорацией, песнями (во второй акт вписан немыслимый для реалий господского дома XIX века дивертисмент – в людской кухне крестьяне песнь заводят «Когда б имел златые горы…», но крестьян не выгоняют, публика заступается аплодисментами), а кого-то может быть и автор привлечет. Его портрет явлен на афише (как всегда у театра– талантливой), его же по виду напоминает раздваивающийся портрет крестьянина с окладистой бородой в цилиндре и лаптях, с тростью и кружкой для подаяний. Опростившийся граф, ратовавший за облегчение жизни крестьянства и отмену сословных привилегий, написал не столько комедию о нравах, сколько нравоучительную пьесу. В ней множество повторов, длиннот и наставлений. В ней зеркало нравов той поры и зеркало неизбежности русской революции. Одни заняты шарадами и «спиритичеством» на блюдцах, другие пьют из блюдец чай, одних тревожит земельный вопрос, другие философствуют о внеземном.

Кульминация спектакля – спиритический сеанс - почти весь происходит в темноте. «Посадили меня, свет потушили, велели спать», - так в иные минуты думают и зрители. Крики, шумы, свечи, суета сует, «Гросман вибрирует», - а нет на сцене ни магии, ни трюка. А разоблачение есть. Зазеркальем в пьесе оказывалась людская господского дома, слуги были отражением своих господ; загубленные души вроде горничной Натальи, судьбой которой пугают пришедшую ей на смену Таню, служат отражением преступной беспечности бар. У Толстого «дамы и господа» непутевы и праздны, вздорны и бездеятельны, лакеи вертят ими и, завидуя, ненавидят («Нынче я лакей, а завтра, может, и не хуже их жить буду»), а народ, как водится, страдает, но терпит. «Плоды просвещения» сегодня, да еще и в «зеркальном» воплощении могли бы стать высказыванием о победившей «лакейщине» (кстати, в репертуаре театра есть любопытный спектакль на эту тему – «Лакейская»), стать поводом для рефлексии (обращения назад и на себя), напоминанием о том, что занятые «разгулкой времени» будут им же смятены. Но «Плоды…» сосредоточились на каемочке блюдец, на милых причудах старины, на «Зефирах и Амурах».

Немудрено, что за 125 лет, прошедших со дня написания, «Плоды…» залежались, юмор успел выветриться, а тема классового неравенства притупиться. Впрочем, и спиритизм сегодня можно было бы забавно обыграть: удалось же это Вуди Аллену в «Магии лунного света», нашлось в ней место и незамысловатому сюжету, и заставляющим поразмыслить идеям об иллюзорности жизни и иллюзиям в жизни, о доверчивости ни во что не верящих и о том, что неправдоподобное, порой, гораздо убедительнее правды. Эти мысли есть и в пьесе Толстого. Но возникают они между строк. Потому их и нет в спектакле, сосредоточенном исключительно на авторском тексте и истории его постановок.

В спектакле по этой пьесе играли Константин Станиславский, Вера Комиссаржевская, Мария Лилина, Александр Артем и после них еще множество знаменитых фамилий. У всего есть предыстория, важно знать ее, уважать, помнить, но к чему заниматься реинкарнацией спектакля? Режиссеру не откажешь в иронии – реанимации пьесы о духах («Ты пойми, что как мы живем, так невидимый мир духов тут же живет»), но есть в этом что-то некротическое и таксидермическое. И без посвящения на афише нынешний спектакль неминуемо бы сравнивали с фоменковским, и без прямых намеренных цитат режиссера отыскивались бы параллели, и даже не будь в распределении ролей «совпадений» в рецензиях бы писали: «Вспоминается NN. в этой роли». Но писали бы о режиссере Карбаускисе, а не об ученике режиссера Фоменко. Попытка говорить чужим голосом, перенять характерные черты и приемы (т.е. сугубо внешнее) приводит к пародии, эффекту в данном случае нежелательному. Ученик – отражение учителя, но в какой-то момент нужно перестать быть чьим-то отражением. Карбаускис давно преодолел ученичество, и не вполне ясно, зачем на этот раз ему понадобилось это «прикрытие». Хотя, быть может, режиссер упражняется в новом для себя качестве жанриста, бытописателя? Занятый высокими сферами и темами, он погрузился в мир блюдец и тюрнюров, озаботился тем, как обыграть фамилию Капчич в «апчхи» и заигрался с зеркалами так, что перестал в них отражаться. Впрочем, для молодых артистов, работа в спектакле, безусловно, плодотворна и просветительна: это школа (сплошь этюды) речи, манер, подражания, «зазеркального» существования. А для их учителя-ученика Миндаугаса Карбаускиса как для худрука – это благотворительность, как для режиссера – расточительное самозабвение. Как бы то ни было, но посвящение на афише – это посвящение победителю учителю от побежденного ученика. На этот раз.

"Театрон"

1
0
...
11 марта 2015
Фото Надежда Карпова
Фото Надежда Карпова
отзывы: 195
оценки: 195
рейтинг: 185
7

Мне достаточно сложно оценивать спектакль, который я смотрела в очень уставшем состоянии вечером в четверг. Первое, что вызвало внутренний стон, была продолжительность – 3,5 часа. Впрочем, для художественного руководителя Маяковки это даже скромно. В остальном же спектакль вызвал противоречивые эмоции: сделан он был в форме ироничной комедии, но лично мне не хватило какого-то двойного дна, без которого не обходятся даже представители легкого жанра. Не знаю, минус ли это, но, например, в кино часто говорят о том, что именно чисто жанровых представителей, не смеси, нам не хватает. Хотя «Плоды просвещения» - тоже далеко не чистая комедия, чего уж там.

Очень понравилась мне структура самого спектакля, а также его оформление. Под структурой я имею ввиду четкое разделение на два мира, причем зрителю всегда очевидно, какой из миров на первом плане. Спектакль начинается с мира слуг, и даже появляющиеся и о чем-то говорящие господа не способны переключить внимание зрителя с этих только что живых и чему-то смеющихся слуг. Просто потому, что сцена пока еще выстроена на этот «нижний» мир, и питает она зрителя их эмоциями. Мы пока еще смотрим на господ глазами слуг, немного иронично и немного не понимающе. Однако, в моменты, когда господа выходят на первый план, фоном служат уже слуги, и в эти моменты мы способны начисто забыть о том, что есть еще сюжетные линии этих персонажей. Когда какой-либо из миров выходит на первый план, представители второго мира резко становятся похожими на муравьев, где-то копошащимися, что-то делающими, но не имеющими ровно никакого значения. Важно лишь то, что в центре действия. Лишь эти разговоры и прочее. Можно обращать внимание на усмешки и ухмылки ушедших на второй план, но смотрится это исключительно как оценка не понимающими персонажами происходящего. Не понимающими из-за разительных отличий в мышлении в принципе.

Художественное оформление спектакля запомнилось огромным столом, символизирующим всю мистическую составляющую действа. Это довольно ироничный ход, ведь стол можно рассматривать и как Луну – эту постоянную спутницу мистических явлений – и как летающую тарелку НЛО. Сходство со второй усиливают горящие по кругу свечи во втором действии, так что кажется, что тарелка и правда может полететь. Впрочем, мистицизм здесь является объектом иронии: не зря ведь мы наблюдаем, как в начале, так и в конце спектакля танцы под покрывалами пары героев. Этакие приведения под Луной, а в реальности всего лишь дурашливые слуги, развеселившиеся без хозяев. В этом все отношение к мистике и есть: приземленное, впрочем, приземленное из-за особенностей жизни.

Чего мне не хватило, так это определенного упора в какой-либо жанр, даже в ту же комедию. Может, я просто была не в настроении, и так, скорее всего, и было, ведь зал смеялся почти весь второй акт. Комедийность в спектакле достигалась за счет излишней серьезности к мистике со стороны одних, и полной дурашливости, юмора со стороны других. Единственное, что лично мне резало восприятие – это в определенной степени картонность происходящего. Слишком грубо что ли дурачили хозяев слуги, а хозяева слишком просто верили. Я предпочла бы реально создание мистической атмосферы, и последующее разоблачение. Наверное, эффект был бы интереснее, впрочем, это могла быть уже не комедия. А так нелепость происходящего очевидна во время всего действия. В чем-то даже жалко становится героя Игоря Костолевского, такого наивного и доверчивого, и уж точно не жестокого. Особенно это заметно в финале спектакля, когда он ищет зацепки, хоть какие-то причины считать себя не обманутым, а вполне правым. Заметим, что все это происходит без злобы на горничную Таню, это всего лишь ради него самого.

Что меня покорило – это три мужика. Грим, костюмы – просто великолепно. С одной стороны, мы наблюдаем сильнейший контраст с чистым домом барина, с другой – мы видим иной стиль мышления. То есть эта троица мыслит совершено приземленно, и ей невдомек ни волнения хозяйки по поводу заразы, ни мистическая склонность хозяина. Это очень яркая иллюстрация непонимания. То, что важно для одних, совершенно не имеет значения для других. Эти мужики не смеются над героем Костолевского, но просто не понимают его, списывая свое непонимание на непросвещенность. Само просвещение здесь рассматривается уже как нечто, дошедшее до крайности. В древности даже врачей и ученых считали магами и ведьмами и сжигали на кострах. А в данном произведении все переворачивается с ног на голову. Просвещение объяло всю науку и перешло к псевдонаучности – тому самому колдовству. Перед нами два берега: полная дремучесть и чрезмерная просвещенность. То, что не может найти общего языка по определению.

Мужики выглядят в спектакле почти сборным образом, эта троица имеет одно общее лицо, но не индивидуальное для каждого. Господа же выглядят разными, но все они со своими тараканами в голове. То есть если простые герои плюс-минус похожие, т.к. не было в их жизни ничего, что вытащило бы их индивидуальность на поверхность, то с господами все наоборот: и вытащило, и даже заставило поверить в свою особенность в гипертрофированных масштабах. Слуги здесь – нечто среднее: есть среди них и личности, более близкие к господам, и личности, более близкие к мужикам. Видимо, в зависимости от рода деятельности.

Впрочем, за всем повествованием стоит в итоге легкая комедия, но никак не драма. Может быть, имеет место романтическая история Тани и ее возлюбленного, но она вполне счастливая и совсем не трагичная. Есть немного моральной дилеммы: своего Таня добивается путем обмана, причем играет она на самых тонких местах, там, где проще всего ранить. Правильно ли это для любой цели, даже самой благородной? Рассуждать о моральном облике героя Костолевского я не стану, т.к. он не чудовище ни разу, и его разве что жалко, куда больше даже, чем мужиков. Откровенной актуальности, вопиющей, кричащей в спектакле нет вовсе. С одной стороны, ее не хватает, но с другой отсылки к сегодняшнему дню вписывать надо очень аккуратно, и не всегда это получается.

Отметить я хочу игру старшего поколения и того величайшего уважения, с каким прописаны их роли: Ефим Байковский, Светлана Немоляева… Молодые мне запомнились своими реально красивыми и светлыми лицами. Искреннюю симпатию вызывает Таня, хотя героиня она довольно простая просто из-за места своего на этой планете. Поэтому и эмоции у нее простые, но искренние. И эту искренность Наталья Палагушкина передать сумела. Лакей Григорий запомнился своим нарциссизмом, впрочем, в этой роли он похож на всех и сразу. Не до конца понятна роль этого персонажа в спектакле вообще, но как явление, один из видов поведения слуг – почему нет?.. Лизоблюдство и презрение, высокомерие и унижение – в нем смешалось все. Остальные персонажи являются обрамлением, с каким-то характерными чертами, но все больше комедийными, нежели драматическими.

Мне, видимо, от усталости, спектакль понравился умеренно, слегка утомил. Нет безумного восторга, который вызывает пронзительность или качественная и дорогая постановка. Для меня здесь нет «крючочка», на который меня способен подсадить спектакль. Возможно, из-за того, что музыкальное оформление, столь для меня важное, было слабой стороной постановки. Были использованы одна-две французские мелодии, которые, тем не менее, не являлись центром. В результате у спектакля не было своего музыкального лица, а это очень грустно. А вот маме моей, напротив, понравилось очень, и она даже пошла бы повторно, а это показатель. В общем, советую сходить, чтобы составить свое мнение. Внимания «Плоды просвещения» достойны, вне всякого сомнения.

0
0
...
23 февраля 2015
Фото Влад  Васюхин
Фото Влад  Васюхин
отзывы: 100
оценки: 150
рейтинг: 156
7

Про эти "плоды" можно сказать: красивые - браво, маэстро Бархин; с отличным актерским ансамблем, но местами скучные, скучные, вялые, холодные. Я приехал в театр после йоги и все первое действие, по меткому замечанию моих друзей, находился в шавасане. После антракта на сцене стало значительно веселее...

0
0
...
22 февраля 2015
Фото Анна К
Фото Анна К
отзывы: 54
оценки: 264
рейтинг: 149
9

Яркая искрометная комедия на злобу дня! Поставлено и сыграно просто великолепно!!! В лучших традициях школы П. Н. Фоменко. Но это не восстановленная версия легендарного спектакля, это новый спектакль! Невероятная Наталья Палагушкина, ее героиня - смешная и трогательная, тот самый удивительный женский характер, на котором держится Земля Русская! Прекрасные звезды Маяковки: Игорь Костолевский, Татьяна Аугшкап играют смешно до коликов! Новые "Плоды просвещения" обязательны к просмотру!

1
0
...
15 марта 2015
Фото Галина Теаtralka
Фото Галина Теаtralka
отзывы: 56
оценки: 57
рейтинг: 43
7

Понравился спектакль, хотя и показался немного затянутым. Игорь Костолевский хорош, Михаил Филиппов, Светлана Немоляева. И совершенно прекрасные мужики, которые сделали все действие. На мой взгляд, мужские роли прозвучали убедительнее женских. Приятно, что Толстой и вдруг! - комедия. Декорации, костюмы, музыка - все сложилось. Даже на часы не смотрела (для меня это показатель))). Спасибо Театру и Актерам. Браво!

1
0
...
20 мая 2016
Фото Сер Лим
Фото Сер Лим
отзывы: 15
оценки: 17
рейтинг: 18
9

Очень добротный спектакль. Не могу сказать, что мне он понравился больше, чем предыдущие работы Карбаускиса. Но в целом, конечно, здорово. Не буду даже отмечать отдельные моменты. Всё на высоте. Только немного тягучая середина на фоне веселого начала и бурного конца. А так отличное театральное удовольствие.

1
0
...
21 февраля 2015
Фото Николай Шуваев
Фото Николай Шуваев
отзывы: 56
оценки: 56
рейтинг: 11
7

Записки дилетанта.

№ 28. Театр им. Вл. Маяковского. Плоды просвещения (Лев Толстой). Реж. Миндаугас Карбаускис.

Великолепный, вечно современный человеческий зоопарк.

Комедия «плоды просвещения» была написана Львом Толстым для домашнего спектакля. В произведении представлен своего рода социальный срез своего времени, а краткое, но убийственно точное описание характеров действующий лиц в самом начале претендует на самостоятельную художественную ценность. В своём Московском обществе искусства и литературы спектакль ставил сам Константин Станиславский, он же играл роль Звездинцева. Впервые на профессиональной сцене спектакль был поставлен в конце 19 века в Александринском театре. Позже он шёл во МХАТ СССР и Театре имени Маяковского, поставленный Петром Фоменко. Сегодня режиссёром выступает худрук театра Миндаугас Карбаускис, посвящая спектакль своему учителю. Но какой всё-таки усталый, древний звонок в Театре имени Маяковского! Сиплый, глухой, дребезжащий, напоминающий кашляющего старика, полвека курившего Беломорканал...

Декорации необычны: «зеркало сцены» воплощено буквально - авансцену и сцену разделяет огромное чёрное овальное паспарту в которое смотрятся персонажи. Но это же зеркало говорит зрителям о том, что смотрят они на самих себя. Задник вторит «зеркалу» голубым овалом. Усиливает эффект от кругов гигантский, покрытый белой скатертью стол на 24 персоны, занимающий всё свободное пространство. Столом, как таковым по назначению почти не пользуются, лишь изредка главная героиня Таня пройдёт по нему пешком. Стол таким образом - центр, место для проведения спиритических сеансов, главного увлечения дворянства, а также своеобразный символ: «Только, господи благослови, глаза продерут, сейчас самовар, чай, кофе, щиколад. Только самовара два отопьют, уж третий ставь. А тут завтрак, а тут обед, а тут опять кофий. Только отвалятся, сейчас опять чай. А тут закуски пойдут: конфеты, жамки – и конца нет. В постели лежа – и то едят» - недоумевает кухарка. Сценография подчинена декорациям: актёры находятся либо близко к зрителям, по одну или другую сторону «зеркала», либо на арьерсцене, за дальним краем стола. Особое настроение спектаклю придаёт вкрадчивая, ироничная музыка от Гиедрюса Пускунигиса.

Центральных сюжетных линий, переплетающихся друг с другом – две. Одной выступает приезд крестьян с желанием выкупить землю у барина: «нам без этой земли надо жизни решиться» и «земля наша малая, не то что скотину, – курицу, скажем, и ту выпустить некуда», для них отсутствие земли – трагедия. Вторая линия - повальное увлечение дворян спиритизмом. Исход борьбы за решение по купле-продажи земли оказывается в зависимости от поведения медиума. Судьба важных вопросов отдаётся на откуп потусторонним силам. Добрая, смелая и находчивая служанка Таня решает воспользоваться глупостью своих господ, чтобы помочь тому, кто в этом нуждается за счёт тех, кому это ничего не стоит и в запале даже бьёт Леонида Фёдоровича гитарой по голове во время спиритического сеанса, уверенная, что для него это окажется «божьей росой» и знаком свыше. В итоге служанка всех перехитряет и выходит сухой из воды.

Толстой сталкивает лбами народ и господ. Поглупевшие несмотря на учёные звания, несамостоятельные, праздные с ничтожными заботами господа проигрывают простому и трудолюбивому народу по всем направлениям, не переставая презирать их и относится как к вещам. Господа разложились, превратившись в пустых паразитов: «Ну, вот только и делов: в фортепьяны, а то в карты. Как только съехались, сейчас карты, вино, закурят – и пошло на всю ночь. Только встанут – поесть опять» - снова причитает кухарка. Без своих слуг они несамостоятельны, живут за счёт результатов их труда. Слуги начинают это осознавать и разговаривают с господами достаточно уверенно. Слуги - сословие болтающееся где-то посередине: чем дальше от «земли» и народа и ближе к господам, тем сильней они «портятся». Не зря сказано про Григория: «Пустой малый, не способен к службе; в конторщиках был, набаловался. Я и не советовал брать, да барыне понравился – виден для выезда».

Режиссёр собрал блестящий актёрский состав: Игорь Костолевский органичен в роли незлобного, но и неумного Звездинцева, по уши завязшего и оглушённого спиритизмом, бегающего на цыпочках перед женой. Леонид Фёдорович добр, но чересчур, даже слишком, до малодушия. Татьяна Аугшкап потрясающе убедительна в роли нервической истерички Анны Павловны, панически боящейся «дифтеритной заразы» от простых крестьян и не отпускающей от себя ни на шаг личного доктора. Она переходит на лай во время очередного крика и в припадке злости отчаянно трясёт своей карманной собачкой. Такой гротеск порой встречается в жизни, а на сцене вызывает улыбку. Но, как ни странно, именно из её уст звучит Толстовский приговор мужу и обществу: «Вы думаете, что вы умны, а вы – дурак»! Михаил Филиппов прекрасно справился с ролью претенциозного болтуна профессора, готового нести наукообразную ахинею по любому поводу. Его Кругосветлов, получился, пожалуй, слишком прямолинеен и резок, но правдив, самобытен и интересен. Харизматичная Татьяна Орлова добавила недовольной господами кухарке душевности. Также запоминается Игорь Евтушенко в роли буфетчика Якова, которым несмотря вечные на хлопоты, недовольна барыня из-за того, что тот «не видный». Маленькой яркой кометой пролетает Расми Джабраилов с его старым пьяницей-поваром просящим у кухарки рюмочку чтобы опохмелиться. Ну и, конечно, Таня в исполнении Натальи Палагушкиной на одном дыхании воплотившая лёгкий образ неутомимого оптимиста и двигателя жизни, которая хитрит, даже ловко проводит хозяев, но во имя добра. Характер Тани широко развёрнут – это светлая, позитивная, работящая девушка, пример человека, на которых держится мир и сохраняется вера в людей. В отличие от доброго, но спокойного Фёдора Ивановича она готова рисковать, чтобы помочь мужикам.

Отдельный разговор про ансамбль из трёх мужиков, великолепно и комично сыгранный Игорем Марычевым, Виктором Запорожским и Сергеем Удовиком. Каждый – характер, у каждого свой язык, свои особенности. Деревенский говор блестяще скопирован Толстым и воспроизведён на сцене: «двистительно», «примерно», «хворменно», «вполномочил» и так далее. Одеты они просто, ведут себя естественно и непринуждённо, скромны, но настойчивы. Каждое появление мужиков на сцене вызывает интерес - скучно не будет. Самые что ни на есть представители народа чисты в душе, от этого «стоят твёрдо» и в отличие от господ, трудолюбивы, милосердны, снисходительны, говорят и делают только по существу.

Карбаускис ненавязчиво, на пару с автором, высмеивает господ (ныне они именуются «элитой»), витающих в облаках, их глупость и пустое, бессмысленное прожигание жизни. Чтобы занять себя чем-то они вступают в многочисленные «общества поощрения разведения старинных русских густопсовых собак» и так далее, бессмысленно тратя деньги заработанные крестьянами. Даже жалко их, дураков, становится. В постановке прекрасно обыгрываются лучшие диалоги из пьесы. Присутствуют эффектные визуальные сцены, к примеру, когда Таня стоя на столе изображает господ во время общения с духами, закутавшись в скатерть. Или спиритический сеанс, проходящий в темноте, отчего голоса участников звучат ещё глупее. На сцене напускают туману, в прямом и переносном смысле.

Комедия фиксирует подмеченное автором наблюдение: господа поглупели, став инфантильными, а слуги наоборот, оказываются не такими уж глупыми и способны обмануть своих господ, пользуясь их невменяемостью. У элиты наблюдаются признаки нравственного разложения: «Вот у нашего барина сестры, княгини Мосоловой, дочка умирала. Так что же? Ни отец, ни мать и в комнату не вошли, так и не простились. А дочка плакала, звала проститься, – не вошли! Это и есть результаты так называемого «просвещения».

Плоды просвещения - лёгкий, ироничный, красивый пересказ талантливым режиссёром произведения классика, высмеивающего своих современников, да и всех людей вообще, не теряющий актуальности и по сей день.

0
0
...
10 сентября 2016
Фото Алина Уколова
Фото Алина Уколова
отзывы: 6
оценки: 5
рейтинг: 4
7

В общем и целом, стоит отметить, что спектакль довольно качественный. Мне немного не хватило метафоричности. Начало обещало несколько больше метафор и аллегорий, чем было раскрыто по ходу действия. Невидимое зеркало между зрительным залом и сценой, через которое герои "пробирались" в несуществующий мир духов, а по сути в людскую, метафоричный "нижний мир". И огромный круглый стол для верчения, незаменимый атрибут спиритических сеансов, который поглотил практически всю сцену. И олицетворял то ли движение планет, астральных тел, то ли круговорот жизни, смерти, и постоянных перерождений. Тут продолжать можно долго. Вот, пожалуй, и все метафоры в сценографии. Возможно я чего-то не заметила. Но действие, на мой взгляд, плосковато. Не хватало двойного дна.
Сама идея противопоставления мира господ и мира слуг отработана прекрасно. Непонимание тут основано не на конфликте, противоречиях и взаимной ненависти, а на искренней разности мышления. Вот, пожалуй, главная заслуга данной постановки - полное отсутствие злости и ненависти во всем: в характерах, в отношениях друг другу героев. Вранье здесь - всего лишь плутовство, мелкая пакость , хитрость, и то из благородных побуждений. Стервозность барыни Анны Павловны смешна и в принципе простительна. Доброй барыней ее, конечно, не назовешь. Более того, героиня Аугшпак, на мой взгляд, часто впадала в излишнюю истеричность. Подлость лакея Григория искупалась вполне его тупым обезоруживающим смехом. Поэтому все здесь смотрелось по-доброму. Такой милый мир барского дома, где слуги хоть и осуждают в людской господ (бесподобная Немоляева в роли кухарки: "ой, здоровы пожрать! Еще в постели, а уже ставь им самовар. Чай, кофий"), но вполне искренне считают их "вторым отцом", любят и по-своему преданно служат. Дружба и покровительство барышни горничной, преданность старого повара, забота кухарки Лукерьи о господах - все это тесно переплетает два мира и говорит о том, что можно любить друг друга и не понимая чужого образа мыслей, любить просто так, по-человечески. Вот это, пожалуй, главный смысл спектакля, за который спасибо автору и режиссеру.
Не буду отмечать длинноты в действии, некоторую буксовку и затянутость. Раз спектакль оставил в общем приятное послевкусие и положительные эмоции - нет смысла выискивать изъяны и недоработки. Они есть. Но смотреть его стоит.

1
0
...
9 марта 2015
Фото Casa222
Фото Casa222
отзывы: 5
оценки: 4
рейтинг: 3
3

Половина зала ушла в антракте. Еще половина сбежала во время темной сцены. Динамика развития сюжета отсутствует. Актеры произносят не имеющие смысла монологи. Массовка, отсутствие чувства юмора, а также сильного сюжета, и это представление превращается в мучение длиной в 3,5 часа. Из позитивного только 10 минутное появление Немоляевой.

0
0
...
31 мая 2015
Фото João Carlos de Saldanha
Фото João Carlos de Saldanha
отзывы: 2
оценки: 2
рейтинг: 2
7

Признаться шёл на данную постановку с некоторым тревожным чувством. Особенно когда узнал, что это будет «классика», да ещё и от Льва Николаевича. В голове мелькала цифра: три с половиной часа, три с половиной часа. Три с половиной часа занудства. Я не выдержу и уйти в антракте. Какого же было моё удивление, но мне чрезвычайно понравилось. Спектакль смотрится очень легко и два акта пролетают совершенно незаметно во многом из-за великолепной игры актёров. Прежде всего, это Игорь Костолевский и Михаил Филиппов.
Сама постановка оставляет положительные эмоции, как и должна, оставлять добрая комедия. А главное – даёт возможность прикоснутся к забытой в эпоху постмодерна классике, взглянуть через неё на современность.

1
0
...
15 февраля 2016
Фото Karina Nunez-Navarro
Фото Karina Nunez-Navarro
отзывы: 2
оценки: 1
рейтинг: 1
5

Несмотря на свой щенячий возраст, я многое успела посмотреть в этом театре и постановки старого и ныне покойного режиссера Гончарова, Сергея Арцибашева и Маяковка был моим любимым театром. Вчера попала на "Плоды просвещения" и была обескуражена. Действительно, сюжет и действие спектакля затянуты как жвачка. Первые 40 минут сидишь в недоумении, что за маскарад и наигранные эмоции в бесконечно абсурдных диалогах, как в лучших традициях Малого театра, идет на сцене? Было желание смыться, но неудобство поднимать сидящих рядом соседей, сдержало план побег до антракта. Ближе к концу первого акта завязалась некая интрига, ладно, думаю, останусь, досмотрю, вроде судя по завязке стал наклевываться интересный сюжет. Несколько гротескно, но в целом, огромного удовольствия я не получила. Когда привыкаешь к хорошему, и есть с чем сравнивать, к примеру с постановками Маяковки "Кукольный дом", "Кин IV", "Банкет", "Август. Графство Осейдж", то это этот спектакль, в сравнении с эмоциями и впечатлениями, которые остались от вышеозвученных постановок, конечно очень слабый. И люди, правда, понемногу уходили. 3,5 часа жвачки и не особенно интересных монологов - это очень сильно на любителя. Спектакль выезжает на звездах - Костолевском, Филиппове, и зритель, если быть предельно откровенными, идет пока на имена. Но, черт, и правда, ведь у молодого режиссера Миндаугаса, этот спектакль получился так себе. Ему бы взять у режиссера Камы Гинкаса, как держать зрителя, когда сидишь как зачарованный и пригвожденный к креслу. Вот тот прибалт - настоящий мастодонт театра. Не знаю, но, я была слегка разочарована.

0
0
...
3 сентября 2016
Фото Кузьма Сидоров
Фото Кузьма Сидоров
отзывы: 2
оценки: 0
рейтинг: 1
5

Плоды просвещения (премьера) 20.02.15
Карбаускис один из лучших режиссёров Москвы. Ученик Петра Фоменко унаследовал от мастера интерес к сложным литературным первоисточникам, умение органично и талантливо переводить тексты на театральный язык, поощряя актёров к импровизации и интеллектуальному озорству. Платоновский «Рассказ о счастливой Москве» в Табакерке, «Буденброки» Томаса Манна в РАМТЕ, на этих спектаклях Карбаускиса гарантирован катарсис любому зрителю знакомому с литературными первоисточниками, а театрал со стажем убедится, что не только Евгению Каменьковичу по плечу поставить «даже телефонную книгу».
Новая же работа режиссёра по пьесе Льва Толстого «Плоды просвещения» пока не стала безусловной удачей. Вероятно, в дальнейшем спектакль будет жить, развиваться и меняться к лучшему, а может быть, дело в самой пьесе?
Замысел комедии - осуждение господского образа жизни и распространившегося среди аристократического общества увлечения спиритизмом. В 1886 году Толстой посетил один из спиритических сеансов у князя Н. А. Львова. (Близкий знакомый Толстого Н. В. Давыдов приводит в своих воспоминаниях высказывание писателя о спиритизме: "Ведь это все равно,- говорил он,- что верить в то, что из моей трости, если я ее пососу, потечет молоко, чего никогда не было и быть не может").
В. Стасов, наверное, перевернулся бы в гробу от такого кощунства, да и другие авторитетные деятели искусства, включая Станиславского, считали пьесу чрезвычайно смешной и «многослойной», но все же… Толстой гениальный писатель, однако чтобы остроумно высмеять, нужен талант особой природы. Кроме того, способен ли человек, отвергавший театральное искусство и относившийся к театральной условности с долей презрения создать удачную комедию?! В постановке П.Н. Фоменко пьеса шла с аншлагом много лет, жаль, что теперь уже не посмотреть и не сравнить … В новой редакции спектакль буксует, он лишен легкости, местами откровенно скучен. Например, пространный монолог профессора Круглосветова (М. Филиппов) после спиритического сеанса заставил покинуть свои места некоторых зрителей и в моём, и в двух соседних рядах. Положение не спасает ни включённый в зрительном зале свет, ни пробежки профессора среди зрителей. То, что задумывалось как гротеск (например, экзальтированный молодой барин Вово) смотрится странно и отдельно от ткани спектакля в целом. У Владимира Гуськова получился «Ноздрев в миниатюре в любительском театре». Пятеро новичков труппы, молодые выпускники Кудряшова, здесь не блеснули ничем. Хотя в спектакле В.О.Л.К. смотреть на них три часа просто наслаждение!
Старая гвардия не подвела.
Колоритна и выразительна Анна Павловна. (Актриса Татьяна Аугшпак фактурой похожа на Светлану Немоляеву, причем сходство это «комплексное»: голосом, жестами, манерами, даже внешностью). Ее появление на сцене оживляло действие, помогая остальным участникам мизансцен. Курские мужики, например, запомнились именно в диалогах с Анной Павловной. Это получилось органично и действительно очень смешно.
Конечно же, нужно отметить Светлану Немоляеву в роли кухарки. В начале второго действия сцена чаепития в людской с ее участием дала надежду, что сейчас то действие и пойдет легче, динамичнее. Как это часто бывает, именно во втором действии «разогревшие харизму» актеры начинают играть в полную силу, и их энергетики, по словам О.П. Табакова, должно хватать, как минимум, на ряды партера. Кстати, именно в этой сцене мужики, беседуя с кухаркой и комментируя господский образ жизни, особенно порадовали зрителей. Обаятельный и органичный Костолевский с «барской фактурой» прекрасный Звездинцев, Расми Джабраилов в роли старого повара (с минимумом текста) вызвал интерес и живое сочувствие зрительного зала.
Горничная Таня, задуманная по образцу мольеровских служанок (Толстому нравились пьесы Мольера) как ключевой персонаж и пружина действия, таковыми не стала. Кроме обаяния молодости и внешней привлекательности похвалить актрису пока не за что. Можно представить какие веселые, изящные находки и импровизации были бы сделаны представительницами любого из поколений (а их уже 3) труппы Мастерской Фоменко. Тут правда опять есть вопрос к Толстому: зачем умнице и франтихе Тане ехать жить в курскую деревню? Если матримониальные планы горничной относительно буфетчика Семена еще можно как-то объяснить, то ее будущее в деревне вызывает серьезные сомнения.
Кстати, о деревне и мужиках. Толстой в свое время опасался, что они будут выглядеть «ряжеными». Побывав в январе 1892 года на спектакле Малого театра, писатель остался недоволен работой актёров, изображавших мужиков: по его мнению, они выглядели неестественно, а возбуждаемый ими смех зрителей никак не увязывался с характерами персонажей. Т.е. Автор КОМЕДИИ, перешедший на позиции крестьянского миропонимания, исключает возможность смеха над курскими ходоками?! Но ведь сцены с мужиками способны стать ключевыми и «подтолкнуть» действие. Карбаускис, к счастью, человек с юмором, его мужики хоть и похожи на ряженых (один из них даже в очёчках), но колоритные, смешные.
Надо отметить прекрасные костюмы. Турнюры, фраки, лакейские ливреи соответствуют исторической эпохе, сшиты из аутентичных тканей и являются украшением спектакля. Художник–постановщик - Сергей Бархин, Народный художник РФ. Его решение сценографии спектакля - воплощение в декорациях самого театрального понятия «зеркало сцены» - позволяет зрителю в самом начале спектакля получить удовольствие от актерских этюдов; каждый новый персонаж, появлявшийся на сцене, обязательно «смотрится» в зеркало, авансируя, таким образом, свой характер.


1
0
...
25 февраля 2015
Фото Пользователь Афиши №2785359
Фото Пользователь Афиши №2785359
отзывы: 2
оценки: 12
рейтинг: 0
9

Чудесный спектакль! Очень понравилось!
Как интересно и талантливо придумано режиссером и как блистательно сыграно актерами! Очень смешно, изысканно, умно.
Браво! Восторг! Спасибо!

0
0
...
21 мая 2016
Фото Елена С.
Фото Елена С.
отзывы: 1
оценки: 0
рейтинг: 0
3

Смотрела постановку Фоменко 20 лет назад. Новая постановка в Маяковке ни в какое сравнение не идет с тем спектаклем.

0
0
...
26 апреля 2015