Фильм

TheatreHD: Мариинский театр. Война и мир

Опера-эпопея Сергея Прокофьева в грандиозной постановке Андрея Кончаловского. «Война и мир» в масштабной постановке Мариинского театра на сцене Большого: две сотни артистов, тысяча костюмов и шестьдесят тонн декораций. Один из самых сложных в художественном и техническом отношениях спектаклей Мариинского театра по праву является жемчужиной его репертуара. Выразительная работа кинорежиссера Андрея Кончаловского отличается исключительной зрелищностью и размахом: картины изысканных балов, бытовых и батальных сцен сменяют друг друга словно кадры на киноэкране, создавая эффект подлинного эпического полотна и погружая зрителя в атмосферу эпохи. Показ спектакля состоится в рамках фестиваля «Прокофьев — наш!», посвященного 135-летию со дня рождения композитора. Музыкальный руководитель и дирижер — Валерий Гергиев. Постановка Андрея Кончаловского — третье обращение театра к опере Прокофьева «Война и мир». В 1977 году ее постановка стала одной из первых работ нового главного дирижера Юрия Темирканова. Режиссерскую концепцию разработал тогда Борис Покровский. Дирижером-ассистентом спектакля был 24-летний стажер Валерий Гергиев. Следующая постановка состоялась в год 100-летия Прокофьева. В 1991-м Гергиев и английский режиссер Грэм Вик впервые представили оперу без единой купюры в один вечер. В 2000-м гигантскую партитуру Прокофьева уложили в масштаб нормального оперного спектакля. До антракта вместились сцены мира, после — войны. Редакция, ставить которую пригласили Андрея Кончаловского, а оформлять — Георгия Цыпина, стала одним из самых экспортируемых мариинских спектаклей. Задуманный как копродукция, он шел в Метрополитен-опере и имел счастливую гастрольную судьбу. Это масштабное сценическое полотно, где главную роль играет кинематографический подход. Сам режиссер объяснял, что опера Прокофьева, написанная «как киносценарий», требовала «текучести действия, его трансформации из одной декорации в другую, происходящей на глазах у зрителей». Этот подход напрямую перекликается с драматургией самого Прокофьева, который построил партитуру по принципу «кинематографического монтажа» контрастных эпизодов — приема, выработанного им под влиянием Сергея Эйзенштейна. Таким образом, Кончаловский не просто следует за сюжетом романа Толстого, но и выявляет его внутреннюю «кинематографичность», переводя масштабное повествование на язык сцены, где иллюзия реальности создается динамичной сменой «кадров»-картин, а сценография сочетает в себе и элементы классицизма, и современный визуальный язык.