Фильм

Шпион, пришедший с холода

После смерти очередного британского агента прямо на Чекпойнт-Чарли шеф бер­линского отделения МИ-6 Алек Лимас (Бартон) возвращается в Лондон, где начинает изображать из себя усталого, разочарованного в жизни алкоголика — каким, в принципе, и является — ходит на биржу труда и заводит роман с коммунисткой-библиотекаршей (Блум). Это часть хитроумного плана, направленного против руководителей восточногерманской контрразведки — обаятельного еврея Фидлера (Вернер) и бывшего нациста Мундта (ван Эйк).

Первая экранизация ле Карре, первый его бестселлер, первое появление знаменитого Смайли (эпизодическое и довольно зловещее). В это время всемирную популярность набрал Бонд и шпионская работа стала ассоциироваться с кабриолетами и стреляющими авторучками. Роман ле Карре, а следом фильм Ритта, не жертвуя иезуитской сложностью интриги, выворачивает этот мир наизнанку, возвращает его в скорбное ч/б. Разведчики — «жалкие мерзавцы, которые играют в ковбоев и индейцев, чтобы разнообразить свои маленькие гнилые жизни». Пока Лимаса передают по цепочке вверх шпионы врага, каждый следующий демонстративно унижает предыдущего. Его собственное начальство с безукоризненными манерами пьет чай в Челси, но поступает еще гаже, чем восточные немцы, которых сдерживает хотя бы партийная дисциплина. Бартон со своей театральной маскулинностью и напускным цинизмом производит впечатление только на библиотекарш — все остальные герои фильма давно уже едят таких на завтрак. Берлинскую стену построили всего несколькими годами раньше; кинематограф немедленно начал эксплуатировать самый броский символ холодной войны, но мало где стена выглядит столь же безнадежно антигероически — бессмысленный забор, по обе стороны которого воют одинаковые шакалы, пришедшие на смену псам войны.