Честолюбивый журналист Джонни Барретт (Брек), симулировав безумие, раскрыл убийство, совершенное в сумасшедшем доме. Он не получил за это вожделенную ­Пулицеровскую премию, зато увидел идущий в коридорах психушки дождь.

Гамлет желтой прессы, романтик гонораров, чересчур уверенный в собственной нормальности, превратил желтый дом в идеальную мышеловку для себя самого. Он хотел знать правду — он узнал ее, но не о жалком санитаре-садисте — о скрытой сути вещей. Стоило лишь заглянуть за кулисы балагана, казавшегося разумным миром. Он добивался свидетельств несчастных безумцев — они оказались всадниками апокалипсиса: побывавший в корейском плену ветеран воображает себя генералом Конфедерации, негр — Великим Драконом ку-клукс-клана, ученый-атомщик не вынес ответственности. Барретт станет четвертым всадником, и, возможно, годы спустя кто-то будет требовать от него правды, как требовал ее он от собратьев по несчастью. Сумасшедшие дома принято изображать как клаустрофобический кошмар. Из психушки Фуллера бежать незачем, она открыта всем ветрам: в ее палатах закипают атомные грибы, ее стены дрожат от топота кавалерии южан, ее холл — опушка, где вершат суд Линча белые капюшоны, ее коридоры омывает летний дождь, который позднее каким-то чудом настигнет героев Тарковского.