С позиции дня сегодняшнего фильм местечковый, и даже если бы он был снят и показан в годы войны, то посыл обществу был бы до конца не отработан. А уж что говорить про времена 20 лет спустя! В период вьетнамской войны хорошо работала цензура, и о протестных настроениях конца 60-х и мир, и американское общество узнавали лишь в режиме онлайн, из новостей. О каком либо серьёзном искусстве на данную тему и речи видимо быть не могло, табу! И эта же самая цензура явно не отпустила до конца создателей фильма и 20 лет спустя: если жизнерадостное и патриотичное начало фильма выдержано в полной мере, то уже с момента попадания во Вьетнам события в жизни главного героя становятся до жути заштампованными. Военные сцены промелькнули эпизодически, госпиталь не показался ни ужасным ни прекрасным, коллеги-ветераны главного героя вообще не запомнились ничем, а итоговые протестные настроения в исполнении Тома Круза выглядели и робкими, и натужными. Вобщем, кинА из фильма с пафосным названием не получилось, и агитки для внутреннего североамериканского употребления тоже. Хотя, чего уж в 89 году было агитировать? Уж плакать надо было бы по жертвам! Но плакать видно тоже нельзя, ведь даже скупого чувства сожаления или сочувствия фильм почти не вызывает.
«Рожденный четвертого июля» – второе высказывание Стоуна о войне во Вьетнаме. По сути, это снятый темя годами раньше «Взвод», собравший тогда, помимо «Оскаров» за монтаж и звук, две главные статуэтки за режиссуру и лучший фильм, перекочевал в послевоенное время, прихватив за собой 11 актеров, среди которых Дефо и Беренджер. Нет, ну понятно, что стреляют в «Рожденном» уже меньше (и все больше по своим или гражданским) и акценты расставлены иначе, но лейтмотив никому не нужной войны и тут звучит отчетливой барабанной дробью.
Тот факт, что в общем-то уже не самый молодой и титулованный режиссер с настойчивостью, которой в ином контексте можно было бы и позавидовать, лупит в одну и ту же мишень, выбивает 100 очков и снова стреляет туда же, хотя фанерный силуэт уже и человека перестал напоминать, не сильно радостен, но объясним. Стоун – непосредственный участник той войны, доброволец, награжден Бронзовой звездой и Пурпурным сердцем (именно этими «жестянками» в «Рожденном» трясут ветераны, говоря об их никчемности). Поэтому Вьетнам для режиссера – собственный «-изм», «важная штука», если хотите!
Однако, в «Рожденном» Стоун оперирует войну уже не как взаимоуничтожение людей, а выводит на первый план «эхо войны», жертв, которые продолжают падать замертво, когда отгремели последние выстрелы. Формально фильм схож с «Тремя товарищами» Ремарка, но в условиях Америки 70-х годов: но если у немецкого писателя жертвы той войны могли еще любить, радоваться и уже только потом выть от несправедливости, то герои Стоуна умеют исключительно последнее. Выворачивая Вьетнам наизнанку, Стоун апеллирует уже не к самой войне, а к отношению к ней, пытаясь выдать нравственное попрекание отвернувшихся от ветеранов за похороны «американской мечты». Натягивая вокруг тоже в общем-то не новой идеи о бессмысленности войны американские флаги, дни независимости и прочие агитплакаты, Стоун незаметно для себя теряет искренность: драма Ковика превращается в военный парад с бухающим барабаном и дудкой, способной лишь нервировать, потому что не дает поспать в выходной день, а склока среди безлюдной пустыни прикованных к инвалидным коляскам Круза и Дефо – в нелепый цирк на колесах.
