Фильм

Римские приключения

Американская туристка (Пилл) знакомится с симпатичным итальянцем (Паренти) — вскоре в Рим уже летят ее родители (Аллен и Дэвис). Молодая пара из провинции (Тибери и Мастронарди) приезжает устраиваться в столицу — и в первое же утро жена теряется на улице, а к мужу по ошибке приходит девушка по вызову (Крус). Начинающий архитектор (Айзенберг) увлекается подружкой (Пейдж) своей девушки (Гервиг) — и получает ценные советы от призрака архитектора (Болдуин). Скучный клерк (Бениньи) ни с того ни с сего становится знаменитостью и рассказывает в десятки телекамер, что он ел на завтрак.

Витториано, фонтан Треви, Колизей — не нужно много ума, чтобы угадать маршруты алленовских героев по итальянской столице. На этот раз четыре истории формально не объединяет вообще ничего, кроме места действия, и Аллен скачет между ними на одной ножке, иногда играючи уходя в сюрреализм и переключая камеры в почти произвольном порядке. В двух сюжетах раскрывается его любимая идея об относительности морали, о случайности как основной движущей силе вселенной, о любопытстве и легкомыслии как доминирующих человеческих качествах. Два других — скорее развернутые комедийные скетчи: тот, что с Бениньи, — явно затянутый и смешной только фрагментами, тот, что с самим Алленом (на экране впервые за шесть лет) в роли оперного режиссера, озабоченного смертью, — настолько же чудесный, насколько и дурацкий. Лучшая, пожалуй, новелла — американская, где Алек Болдуин ходит за Айзенбергом, как Хамфри Богарт за Вуди в «Сыграй это снова, Сэм!», и Эллен Пейдж (великая, великая) цитирует Эзру Паунда и рассказывает о своих эротических опытах. Ну или итальянская, по которой особенно хорошо заметно, что Аллен знает страну по фильмам, а не по путеводителям, как бы он ни пытался притворяться. А может, и смешанная, про оперу, черту под которой честно подводит со вкусом произнесенное «имбечиле». В «Римских приключениях» нет центра тяжести — хотя бы просто потому, что тяжести нет и вовсе.