Все отзывы о фильме «Рай: Любовь»

Просто несмотрибельное говно про то, как одна мало привлекательная отдельно взятая жительница Австрии отправилась в Кению в поиске приключений определенного рода. Присущий немецким фильмам событийный трагикомизм, размазанность сюжетного развития, невыразительные краски и перверсивный юмор обострены здесь до абсолюта. Зал был покинут еще до того, как фильм закончился.

Пока Ларс Фон Триер терзал всех киноманов долгой прелюдией перед релизом своей «Нимфоманки», почти аналогичную тему поиска и обретения любви путем многочисленных половых экскурсий в свою сексуальность затронул австрийский режиссер Ульрих Зайдль в первой части своей «райской» трилогии под названием «Рай: Любовь» 2012 года, которая в прокате была принята крайне прохладно ввиду некоторой специфичности ее киноязыка, проще говоря тяготеющего как к софтпорно, так и к чернухе, при этом попутно вызвав неистовый восторг кинокритиков.

В центре повествования данного фильма находится Тереза — австрийка возрастом «за пятьдесят», которая вместе с подругами того же возраста отправляется в отпуск из унылой Австрии в жаркую Кению для удовлетворения своей сексуальной неудовлетворенности. Если начать рассматривать фильм Ульриха Зайдля под синефильски-философским углом, то можно увидеть, что «Рай: Любовь» это:

1. Эксплуатационная драма. Переместив действие в Кению, Зайдль весьма витиевато првератил свой фильм в своеобразный авторский оммаж blaxploitation, в котором все белые представлены в сугубо сатирической и резкой форме, тогда как все чернокожие герои фильма, от которым нашим героиням необходимо исключительно одно и то же, показаны гораздо более обьемно и интересно, хотя Зайдль и им добавил окраски сарказма и сатиры. К тому же в данном фильме нарочито и откровенно эксплуатируется тема секса, свободных сексуальных отношений и любовь как таковая, как сердечное чувство, а не сиюминутный порыв либидо, предстает вещью второстепенной, особенно в глазах жарких африканских самцов.

2. Любовная драма. Фильм «Рай: Любовь» является еще и примером довольно откровенной любовной драмы с той лишь разницей, что Рай, по Зайдлю, предстает местом почти десадовского либертинажа, не столько духовного, сколько телесного, а любовные страдания главных героинь, особенно Терезы, прекрасно воплощенной в фильме актрисой Маргарете Тизель, априори обречены на моральное фиаско. Долгое время посвящая хронометраж поискам главных героинь подходящих партнеров из великого множества сексуальной орды, на миг кажется, что Зайдль чересчур увлекается именно сексуальным акцентом, но вскоре лирическо-трагическая составляющая в фильме начинает довлеть и сатира превращается в трагедию одиночества.

3. Социальная драма. «Рай: Любовь», как и большинство картин современного европейского артхауса, четко держится и социальной линии, показывая удручающий депрессивный быт Австрии и проецируя его на современную Европу. Главные героини стремятся убежать от этого удушающего и лишенного надежд мирка, но их эскапизм лишен четких целей, кроме эротических, во всяком случае поначалу, ибо и Кения в фильме предстает отнюдь не сказочной страной. Побег героинь из одной страны в другую, на иной континент, где проблемы еще хуже и жить еще тяжелее, становится побегом от самих себя, в некую вымышленную страну, в некий Рай, коего на Земле и нет и искать его даже в сущности не стоит.

Вообще, фильм на подобную тематику уже был несколько лет назад. Немолодые героини одной ленты французского режиссера Лорана Канте искали любовь на столь же жарких берегах, только Карибского моря, а не африканского побережья, но результаты были примерно такими же плодотворными. Впрочем, надо отметить, Зайдль взялся за тематику с другого бока (вообще, верится, что проблема еще не до конца исчерпана) и максимально абстрагировался от личностной проблемы, по крайней мере настолько, насколько смог. Более того, критика обрушена, пусть и с холодностью документального кино, на обе стороны. Белые обращаются с черными ничем не лучше, чем пару веков назад. Рабы, на этот раз только посаженные на деньги и выполняют скорее сексуальные обязанности. И вместо того, чтобы кнутами их колошматить, кидают в них тапками, да откровенно издеваются. Черные же особо не переживают, ведут себя максимально по-свински, в выманивании денег особо не вдаваясь в сложные схемы и работают по известным тропам. А чуть в сторону шагнул – или без денег остался, или рыдай себе в одиночестве на пустой постели. Такой вот тебе рай. Такая любовь.

"Рай. Любовь", кинотеатр "Пять звезд на Новокузнецкой", картина была с субтитрами, в зале, уже в ночь, было человек 20. Фильм начинается с того, некие умственно отсталые люди катаются на машинках на аттракционе. А после этого главная героиня, ей лет за 50, собирается в отпуск в Кению, пристроив дочь-школьницу на время отпуска к сестре. Фильм достаточно подробно описывает весь процесс приготовлений, что называется с немецкой педантичностью (австрийской, но это почти тоже самое), становится ясно, что так же подробно будет и впредь. Героиня наконец-то попадает в Африку, в отель, в такую маленькую хорошо охраняемую европейскую резервацию на берегу океана, больше похожую на дом престарелых. По дороге научат говорить "джамбо" и "акуна матата". Делать там почти нечего, разве что только загорать, купаться в бассейне (пляж почему-то уже не принадлежит отелю, а до океана просто так не дойдешь) и слушать местные песнопения. Есть и еще развлечение, как подсказывают подруги, - местные юноши, с которыми можно заняться любовью. Вот именно этим там почти все обитательницы отеля и занимаются, но в подробностях покажут нашу героиню. Она как-то с трудом находит себе любовников, а потом они начинают вытягивать из нее деньги. На все подряд, то на лечение каких-то детей, то на школу, то еще там на что-то. С каждым новым кажется что в этот раз любовь будет настоящей, но нет - и этот поправляет финансовое положение. Собственно во всем этом и проходит большая часть фильма, толстая тетенька едва ли не в одном и том же платье шатается по городу с лицами африканской национальности, пытаясь найти кого-нибудь получше. Кстати, преступности там видимо нет вовсе - белая женщина свободно гуляет ночью по городу. Кругом бедность и нищета, какие-то каморки местных жиголо и мотороллеры вместо такси. И еще жутко надоедливые торговцы всякой ерундой. Ничего особенно скандального в картине не будет, покажут несколько раз спящих голых негров и один раз танцующего (подруги привели на день рождения поразвлечься, это будет наверное самый безнравственный момент в фильме), ну и еще саму героиню с подругами. Негры дурачат бедную женщину, вытягивая у нее нажитые непосильным трудом накопления, не у всех правда получается. Они чем-то напоминают некоторых наших продавцов, которые увиваются вокруг клиента до оплаты товара, а потом забывают демонстративно и навсегда. Тоже самое и в Африке. Судя по реакции зала это было женское кино, только обычно на такие фильмы ходят одни девушки, а здесь все же нет - мужчин в зале тоже было много. Но вот им, как кажется, картина понравилась гораздо меньше. В паре, сидевшей передо мной, девушка смотрела не отрываясь, а ее кавалер заснул где-то к середине зрелища. Я досмотрел до конца, ничего так, на мой взгляд это не требовало больших усилий, в принципе смотреть можно. Но все же картина это наглядное проявление нудизма, во всех смыслах этого слова. Да, наверное, создатели фильма хотели нам что-то сказать, даже сказали, но как-то уж "долго, слишком долго говорил". Кажется они тоже считали, что "юбунг дер майстер махт" и поэтому по несколько раз повторяли одно и тоже. Поняли уже, а они все повторяют и повторяют, что любовь за деньги не купить.

Простите Любви – она нищая!
У ней башмаки нечищены, –
И вовсе без башмаков!

Стояла вчерась на паперти,
Молилася Божьей Матери, –
Ей в дар башмачок сняла.

Другой – на углу, у булочной,
Сняла ребятишкам уличным:
Где милый – узнать – прошел.

Босая теперь – как ангелы!
Не знает, что ей сафьянные
В раю башмачки стоят.
М. Цветаева

В общем-то, в фильме Ульриха Зайдля любовь тоже и разута, и раздета. И в общем-то, ее откровенничающая самой собой нагота почти что в шаге от юродства, которым спасался и, может, все еще спасается мир. Но очень большой вопрос в этом «почти», т.е. в том, о такой ли, как Цветаева, любви говорит нам австрийский режиссер, уверенно, строго, красиво, шокирующе и холодно-справедливо снявший свой «Рай» (часть 1).
Видите сами, у Цветаевой, как у Павла, сказано о любви райского типа, той, что долготерпит, милосердствует, не превозносится, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит... И нет богаче нищего, который все отдал любви или во имя нее. Он обретает рай и сияние вечности.

У Зайдля «нищие любви» любви не обретают. Оно и понятно. Это раньше писали и снимали о простом, о том, что миру отчаянно не хватает любви. Цветаева вот тоже… А сейчас, в мире, галлюцинирующем пустотой и до зубов укомплектованном всевозможными подделками под настоящее, снимают и пишут, что любовь ему – миру этому - не нужна вовсе. И если вдруг пробьется она (то ли смело, то ли слепо) сквозь замурованность чьей-то отчаявшейся души, то будет выглядеть как эта голая австрийская тетка, как безумная (чудинка, ненорма, аномалия, помеха), странная, чужая…С каким упорством, с какой непрошибаемой наивностью Тереза готова отдать себя и деньги красивому кенийцу с дредами, веря, слепо, бесконтрольно, как лунатичка, веря, что можно любить, и ей, и ее – можно! Рай иллюзий так ласков и откровенен своими миражами… Только изгнание из него незамедлительно. Что было пропуском в этот рай? Деньги – протезы цивилизованного потребления всего-всего: от напитков в баре – до тел и душ.

В этом раю, где Терезе так хорошо поначалу, она никакой паутинкой, никакой вуалькой режиссерской от нас не спрятана (хоть самые роскошные сцены фильма как раз под вуалью-тюлем-сеткой). Наоборот – вся как на ладони, голая королевна любви… и рядом такой же голый король, только знающий, что голый.

А когда все сломается, когда она поймет, что ее любовью был лишь живой вибратор, когда визгами и стонами поманит удовольствие и прикажет лакомиться до отвращения и забытья, и когда в бесконечной ловле сексуальных отрад будет уже непонятно (да и неважно), кто плотва, а кто щука, кто курица, а кто крокодил, когда Ева съест почти все яблоки, а последним сломает зубы... Тогда станет окончательно ясно, что этот фильм не о любви, а о ее фантомной боли (хоть ампутирована, но ноет). А его режиссер из тех великих (что ж поделать, сейчас именно такие великие), кто гасит свет, приговаривая, как мамаша Кураж: «подкупность у людей – то же самое, что у Господа Бога милосердие», а потом берет мир за хвост, бросает его к черту и зовет апокалипсис на «ты», то ли как друга, то ли как младшенького: джамбо тебе, джамбо! И полное акуна матата…

Уверена, ни любовь, ни веру в нее, режиссер опорочить и опозорить не хотел, нет в его замаскированном под потеху вопле ни стеба, ни самомнения, ни легкомыслия (грех - искать в этом фильме что-то веселенькое). И, наконец, свою героиню он ЛЮБИТ, давая и ей возможность какое-то время тоже ЛЮБИТЬ…

По большому счету, я не могу принять в талантливейшем Зайдле одного. Любя и говоря о любви, он остается трезвым в стельку (и его строгий, фронтально-симметричный, выглажено-правильный и до буквальности красивый эстетизм – тоже трезв). Режиссер дает нам правду факта – слезы опустошения поломанной стареющей женщины в одиноком номере ее несбывшегося рая, слезы никому и ни зачем. А мог бы дать, т.е. подарить, правду Любви: «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится...».

Именно поэтому кино «Рай: любовь» кровью и плотью принадлежит своему разочарованно гасящему свет времени, а не вечности. А вечность ждет того, кто возвратит не раз шельмованному и обесславленному современным искусством слову «любовь» его исконно-первоначальный возвышенный – райский - смысл.

P.S.: Ждем «Любовь» М. Ханеке!

Очередной мизантропический экзерсис Зайдля. На этот раз ушлые кенийцы разводят толстых глупых возрастных австриек на отдыхе, меняя секс на деньги, а те и рады обманываться. Симпатии не вызывают ни те, ни другие. Зайдлевская критика сексуальной эксплуатации, "неоколониализма", наивности и лишнего веса сама выглядит довольно наивно, тяжеловесно, уныло и впечатлить может, видимо, только тетек и дядек, аналогичных австрийским героиням, но не выезжавшим ни в Африку, ни даже в Турцию.

по моему убеждению, "Рай. Любовь" Ульриха Зайдля - один из самых мощных фильмов года, как по затронутой в нем теме, так и по отрезвляющей силе высказывания. господствовавшая в начале XX века идея национализма в веке XXI сменилась идеей мультикультурализма - но сейчас уже заметны недостатки обоих. национализм, разумеется, зло куда большее, но и мультикультурализм, как любую крайность, нельзя назвать более предпочтительным. к сожалению, это еще понятно далеко не всем - достаточно посмотреть какой-нибудь "1+1", чтобы в этом убедиться. на этом фоне то, что делает Зайдль, представляется поступком по меньшей мере революционным. цивилизованная Европа вступает в противостояние с дикарской Африкой - и вчистую ей проигрывает. проигрывает просто потому, что виноват всегда тот, кто обременен интеллектом, моральными принципами и прочими саморазрушительными рефлексиями. неграм у зайдля совершенно наплевать на все, кроме денег, он готовы продавать свой член точно так же, как продают браслетики на пляже. пожилой австрийке плотских утех мало, ей не нужен черный член - ей нужна любовь. негры предлагают ей относительно честную сделку - дашь денег, получишь болт. а ей кажется, что к болту обязательно прилагаются любовь и нежность - а вот х*й. вот и выходит все, как в анекдоте - "Жила-была девочка - сама виновата".

Природа наша, согрешая tota
В своём зерне, утратила, упав,
Свои дары и райские ворота.
Данте. «Божественная комедия», Рай, VII

Австрийские кинорежиссёры славятся своим крайне скептическим отношением к достижениям современной цивилизации. Без устали выносит приговоры человечеству Михаэль Ханеке. Вторит ему менее знаменитый земляк Ульрих Зайдль. Оба рисуют мир постиндустриального Запада как место торжества благополучного упорядоченного ада. Оба уже неоднократно шокировали публику своим настойчивым желанием откровенно говорить о том, о чём говорить не очень-то принято. Зайдль на редкость не занудно размышляет о глубоко укоренившемся лицемерии современного человека, о бездуховности порядочных буржуа, о тотальной власти денег, о порнографии, о гастарбайтерах, наконец, о необходимости борьбы с лишним весом. Если в двух словах, все картины Зайдля служат иллюстрацией того, что человечество достигло пика своего вырождения, и дальше пути у нас с Вами нет.
В новой картине с обманчиво обнадёживающим названием «Рай: Любовь» рай оборачивается адом, а любовью даже не пахнет. Одинокая австрийка, «мечта поэта», давно перешагнувшая рубеж «бальзаковского возраста», работает с аутистами и безуспешно воспитывает свою излишне крупную дочь. Выдавшийся отпуск она проводит в Кении, где наивно ищет любовь, понимание, человеческое отношение, призывает «смотреть ей прямо в глаза и видеть душу». Увы, узнав о таком явлении, как секс-туризм, она запросто подменяет все свои благие пожелания банальным развратом.
Как всегда, смотреть картины Зайдля — удовольствие не великое. Причём не столько из-за обилия откровенных сцен с не слишком атлетично сложенными героями, сколько из-за душной атмосферы какого-то вертепа. Любопытно, что периодически возникающее по ходу просмотра чувство тошноты, заметно сильнее, чем при каждодневном созерцании реальной действительности. Дело, надо полагать, в том, что мерзости нашего мира режиссёр подаёт на экране в концентрированном виде. В каждом жесте и в каждом слове персонажей он обнаруживает подавленные комплексы и скрытые желания, собирая из этого портрет современного человека.
Людские пороки Зайдль показывает словно патологоанатом: холодно, отстранённо, без примеси иронии, или даже сарказма, и уж тем более он не испытывает сочувствия к своим героям, даже к тем, кто действительно этого заслуживает. Таким образом, персонажи уподобляются винтикам гигантской бессмысленной машины, в которой движутся, под воздействием своих или чужих страстишек. Упорядоченно, по отлаженной системе, люди обращают свои жизни в пыль, неосознанно растрачивая себя на какую угодно ерунду, подменяя подлинные чувства их нелепой имитацией. Зайдль программно отрицает искренность современного человека, показывая, что безвозвратно ушли в старину простые человеческие отношения, и осталась лишь купля-продажа, обмен и торговля, импорт-экспорт. В действительности, хочется верить, всё не так. Но в действительности, как минимум, мы стремительно направляемся в этот концентрированный зайдлевский ад, вычёркивая всё человеческое, что в нас ещё осталось.
«Акуна матата!» — то и дело выкрикивают герои на местном наречии, что означает: «Нет проблем». Проблем действительно нет, есть катастрофа вселенского масштаба: человечество агонизирует, ища спасения в сладостных утехах, но лишь ускоряя тем самым движение к окончательному фиаско. Пустившаяся во все тяжкие героиня, лишний раз убеждается в том, что все мужики сволочи, счастья нет, а сама она со своими необъятными телесами давно никому не нужна, даже за деньги. Как это порой бывает, за чертой окончательного нравственного падения находится отчаяние. И хочется верить, что в этом отчаянии и есть спасение, так как человек потому и отчаивается, что видит весь ужас своего положения. Вопрос лишь в том, какие уроки он из этого извлекает.

пожилые австрийские жабы отдыхают в кении. в основном телом.
смотреть это порой неприятно, порой довольно смешно.
советовать никому не буду, но фильм, как говорится, "заставляет задуматься".

Кино, которое останавливает и вкладывает мысли в голову... Желание любви, душевности, как отчаянно хочется их получить, но есть ли в тебе духовность, если ты позволяешь себе покупать эти блага...? Не слишком ли малая плата - деньги, за любовь... Не слишком ли детские надежды на любовь, только за то что ты есть и у тебя купюра в кармане... Усиленная абсурдность нелепых надежд на любовь, как рупор кричащий об убогости развития и разлагающейся нравственности...

Гениально!
Можно долго рассуждать на тему этого кино, но, не посмотрев его, не возможно сделать вывод понравится фильм или нет.
Настолько реалистично погружаешься в происходящее, что как будто 120 минут провела в Кении в компании этих озорных толстушек из Австрии, которые приехали в рай за "острыми" ощущениями.
Очень смешно и невероятно грустно...
Очень эмоционально!
Смотреть обязательно!

Не буду писать про смысловое содержание фильма - про него уже написали в предыдущих рецензиях.
Мне скорее хочется отметить режиссерскую работу - фильм потрясающе передает атмосферу Кенийских резортов. Наверно, это второй фильм так хорошо показывающий дух города. Первый - миллионер из трущоб, про Бомбей). Прям таки отменный реализм.

Спокойно и открыто рассказано о том, как обстоят дела с секс-туризмом в Кении для женщин бальзаковского возраста. Небольшой перебор с морализмом, как раз в духе Бальзака.

Фильм очень печальный.
Жалко белозубых кенийцев, наперебой ублажающих австрийских дам под хруст тысячных купюр. От того, что вокруг ужасающая нищета, а кроме разноцветных стекляшек и собственного тела им больше нечего продать.
Жалко толстых и некрасивых тетушек, бегущих от одиночества в далекие райские дали, надеясь забыться в объятиях африканских мальчиков. В некоторые моменты от мерзости и реалистичности происходящего на экране хочется зажмуриться, отвернуться, обособиться. Как спешишь проскользнуть мимо зеркала, поймавшего неудачный ракурс. Но камера крепко держит взгляд зрителя, проводя его через обилие не слишком эстетичных постельных и около постельных сцен за грань нравственного падения, к тому животному страху одиночества ,что таится внутри каждого. Кому-то, как одной из подруг героини, удается весело глушить этот страх алкоголем и оргиями, а кто-то, как героиня, глохнет сам, и на самом дне не находит уже ничего кроме обманутых надежд и пустоты.
Однако пусть вас не пугает мрачность отзыва, это подоплека, подтекст, это кино ни в коем случае не заумный затянутый арт-хаус. Напротив - фильм очень жизненный, с остроумными диалогами и яркими персонажами. Очень рекомендую всем, кто любит кино цепляющее и переворачивающее, заставляющее думать во время и после просмотра.

Хотите тошноты и отчаяния? Посмотрите "Рай"! Режиссура хорошая, снято очень жизненно, но история....
Натуралистическая драма без прикрас о жизни женщины, покинувшей свое тело и изголодавшейся по любви и сексу. "Абсурд, страшный сон, так бывает?"- спрашивала я себя, но почему-то не выходила из зала. Но прекрасная выдержанная режиссура и психологизм фильма мягко, липко и тупо говорили мне "Да, именно так, ты сейчас как будто реальную историю просматриваешь"... и от этого бросало в дрожь, в тошноту. "Ну, как же так, она ведь тоже маленькая была, младенцем, красивая такая, розовенькая, ну за что она себя так, в такой ужасный сон бросила?!" Я ответа на этот вопрос так и не нашла...
Перед просмотром фильма однозначно рекомендуется плотно не кушать, а лучше вообще ничего не есть. Кому стоит посмотреть этот фильм?
Всем, кто желает погрузится в шкуру женщины. Женщины в клетке, женщины пустой внутри и абсолютно беспомощной. Только слабый голосок жизни пробиваясь сквозь страх и толстый слой жира кричит "Ищи любви, еще есть мгновение, чтобы прожить его, ты еще можешь!".
Обязательно посмотреть женщинам, которые собрались искать любви в жаркой стране. Хотя. Если вам нравится, это прямое руководство к действию)
Кому смотреть НЕ стоит.
Детям, подросткам, девушкам, у которых еще не было мужчин, влюбленным парам (так как после просмотра, секс и романтический вечер вряд сложится, по крайне мере в тот же день).
Так что, друзья, хотите психологизма, натурализма, хорошей режиссуры, немножко тошноты и удивления, приятного просмотра!
И хотя самый приятный момент был для меня, когда я покинула зал, о просмотре не пожалела.

Фильм абсолютно не интересный! Если хотите посмотреть на детородные органы африканцев, то конечно нужно сходить! Не интересно........повторяю еще раз!

Фильм про любовь, вернее про ее отсутствие... и ее тщетные поиски в их специфическом австрийском варианте. "Документалист" Зайдль и в этот раз не пожалел рвотного,вывалив на зрителя совершенно запредельное количество пенсионной обнаженки,обвисших сисек и убойно-целлюлитных задов. Достиг ли он этим желаемого художественного эффекта? Вопрос спорный. У геронтофилов,фанатов социального кино, извращенцев, авангардистов, эстетов в терминальной стадии и проч. - несомненный "зачет". На мой же неискушенный вкус овчинка не стоила выделки. Эмоционального катарсиса не наступило, центральная же идея фильма слишком банальна для столь мощного визуального заряда.Аминь.