
Кино про то, что труп может спасти жизнь, если правильно его использовать. Труп (к середине фильма постепенно оживающий) играет Дэниел Рэдклифф, испуганного Робинзона на необитаемом острове — Пол Дано. Живой, бородатый и отчаявшийся Дано пытается повеситься ровно в тот момент, когда мертвый посиневший Рэдклифф прибивается к берегу и предоставляет сразу десяток опций для оттягивания печальной участи. В фильме полно подростковых шуток и абсурда, в целом это наглый, идиотский и освобождающий киноопыт, примиряющий любого с собственным телом, его слабостями и окружающим идиотизмом.
| Приключение, Трагикомедия |
| 18+ |
| 22 января 2016 |
| 30 июня 2016 |
| 1 час 35 минут |
| 30 |
| swissarmyman.com |






На крохотном необитаемом островке в Тихом океане — предположим, что там, — заросший бородой робинзон по имени Хэнк (Пол Дано) собирается повеситься от тоски, когда волны выносят на берег труп другого молодого человека (Дэниел Рэдклифф). Труп безостановочно пускает газы, и благодаря этому Хэнк, оседлав его, как скутер, добирается до лесистого берега. Бросать его уже жалко, и они начинают искать цивилизацию вместе: кадавр ходить не может, но, как выясняется, способен поддерживать беседу, откликается на имя Мэнни и вдобавок обладает некоторыми полезными практическими свойствами помимо метеоризма.
Дебютный фильм Дэна Квана и Дэниела Шайнерта — молодого дуэта клипмейкеров, который в титрах называет себя просто «Дэниелами» — получил приз за режиссуру на «Сандэнсе» и произвел там, судя по всему, небольшой фурор. Про такие работы принято говорить, что они поделят аудиторию на два лагеря; как правило, это следует понимать так, что фильм по общечеловеческим меркам безнадежно плох, но отдельных зрителей приведет в восторг. И да, это именно тот случай.
Источники вдохновения Дэниелов лежат на поверхности — Мишель Гондри, Спайк Джонз, люди, тоже начинавшие с музыкальных видео и рекламы, а затем пришедшие в кинематограф со своей особенной оптикой, визуальной изобретательностью и экспериментальным подходом к рассказыванию историй. Иногда это работало замечательно, иногда, особенно у Гондри, — совсем нет, но, во всяком случае, никогда не возникало впечатления, что им нечего сказать, что они здесь просто для того, чтобы самовыражаться два часа вместо минуты или трех.
«Человек — швейцарский нож» же — классический пример короткометражки, которая без всяких на то оснований раздулась до полного метра, как долго пролежавший в воде труп, и теперь издает соответствующие звуки