Москва

Фильм
Еще по одной

Druk (2020, Дания), IMDb: 7.8

7.2
оценить
18+
1 час 50 минут
Дата выхода в России
12 ноября 2020
Дата выхода в мире
14 октября 2020

Алкодрама Томаса Винтерберга

Томас Винтерберг, один из лидеров знаменитой «Догмы-95», в последние годы попал в мощную турбулентность: за хитом «Охота» шла сухая экранизация «Вдали от обезумевшей толпы», за автобиографической «Коммуной» — клюквенный «Курск», выполненный в манере «детский рисунок» (так и задумано, но осадочек остался). В 2020-е Винтерберг врывается с комедией про историка, психолога, экономиста и физрука, которые решили вывести формулу счастья благодаря ежедневному употреблению спиртного. Так ли это остроумно на самом деле — узнаем, когда увидим в кадре Мадса Миккельсена и Марию Бонневи.

Актеры

Расписание сеансов

январь
пн
18
вт
19
ср
20
чт
21
пт
22
сб
23
вс
24
пн
25
вт
26
ср
27
чт
28
сб
30
вс
31
февраль
вт
2
  • м. Таганская, Китай-город, Марксистская
    9.3
    • Сеанс в формате 2D с субтитрамиот 1500 р.SUB
  • м. Выставочная, Деловой центр
    8.3
    • Сеанс в формате 2Dот 390 р.
    • Сеанс в формате 2Dот 390 р.
  • Мытищи, Мира, 51, ТРЦ «Июнь»
    7.7
    • Сеанс в формате 2Dот 320 р.
  • м. Сходненская
    7.6
    • Сеанс в формате 2Dот 140 р.
Режиссер фильма «Еще по одной»
Как вам фильм?
Фото пользователя
  • 10
  • 9
  • 8
  • 7
  • 6
  • 5
  • 4
  • 3
  • 2
  • 1

Рецензия «Афиши»

Фото Алексей Васильев
Фото Алексей Васильев
отзывы: 924
оценки: 216
рейтинг: 1722
9

Пьянящее возвращение догмы Томаса Винтерберга

Эту картину в разных странах показывают под теми названиями-выражениями, какие местные выпивохи употребляют, предлагая опрокинуть «еще по одной» (по-английски, например, картина называется «Another Round»), а у себя на родине, в Дании, она идет под простым и броским заголовком «Запой». По-датски это звучит особенно круто — «Друк», и странно, что наши прокатчики, выбирая русский эквивалент, не сыграли на очевидном созвучии с другим таким же фонетически хлестким, как датское слово druk, вариантом русских алкашей призвать к тому же самому — «Вздрогнем!». Так или иначе, как датскую картину ни называй, а в ней есть-таки четыре друга и их совместный «друк», затянувшийся на целый учебный год. Можно было бы сказать — 9 месяцев, но учебный год будет вернее, так как все эти четверо друзей — преподаватели в одной школе.

Все началось, как и полагается в школе, в начале сентября, когда природа лживо зеленела в слишком ранних и зябких сумерках, и трое коллег, учитель пения, историк и физрук, подтянулись в шоколадные покои гурманского ресторана — согреться и поздравить с 40-летием четвертого из них, преподавателя психологии. В том ресторане на закуску было принято подавать черную икру и непременно в сопровождении запотевшей рюмки русской водки, «дважды профильтрованной через кварц и какой не гнушался и сам царь». Первая же закуска вызвала у друзей такой единодушный восторг, что они попросили оставить им всю бутылку, а историк (Мадс Миккельсен), уже годами в рот не бравший ни капли, не устоял перед соблазнительным примером товарищей, зачерпнул ложку икры, опрокинул рюмку, и тут стройный квартет запел что‑то народное, привольное, и из глаз историка покатились слезы: «Все в порядке. Просто я совсем один». «А как же Аника?» — забеспокоились друзья. «Мы почти не видимся, у нее всегда ночные смены».

В юности мнивший себя ковбоем и ходивший заниматься джаз-балетом герой Миккельсена стал совсем скучным. Это в тот вечер признала и Аника (Мария Бонневи), уходя на смену: «Да, ты не тот, что был, когда мы познакомились». Он скучен своим детям, мальчишкам-подросткам, он скучен и своим ученикам-старшеклассникам: когда накануне он завел очередной бубнеж про индустриализацию, самый выкидной, красавец-блондин Мальте, выскочил из класса со словами «Бред какой‑то!» и поднял одноклассников и их родителей на бунт — с таким учителем с потухшими глазами им не набрать проходной балл для поступления в университет, учитывая, что в Дании балл по истории удваивается.

И тогда тот друг, что преподавал психологию, достал книжку норвежского философа и психиатра Финна Скэрдеруда, утверждавшего, что человеку по жизни не хватает половины промилле. То есть, чтобы быть раскованным и смелым, необходимо выпивать количество алкоголя, равное одному-двум бокалам вина, и на протяжении дня поддерживать этот уровень алкоголя в крови. Друзья решили устроить эксперимент, и уже через неделю Мальте глядел историку в рот и рвался к доске, школьный хор пел как сонм горних ангелов, а очкарик, с которым на футбольном поле одноклассники брезговали поделиться водой, забивал решающий гол в ворота противника.

Друзья решили углубиться в эксперимент дальше: наверняка Скэрдеруд приводил усредненные данные, но ведь для каждого организма норма своя — возможно, удвоенные дозы приведут их к еще более ярким результатам. Они изучали питейные нравы знатных алкоголиков прошлого, Черчилля, Хэмингуэя и датского пианиста Клауса Хеерфордта, никогда не садившегося за инструмент в трезвом виде. Для вдохновения ставили пластинки со стройным и полным стоического принятия жизни и смерти фортепианным дуэтом Шуберта в исполнении Хеерфордта и одного из его собутыльников. Перед их глазами плыла политическая хроника: Ельцин щупает дам и хохочет с Клинтоном, как в финале «Винни-Пуха», Меркель заправляется большой кружкой пива и Брежнев сидит в телевизоре со словами: «Здравствуйте, дорогие юные зрители! С наступающим вас Новым годом!» Короче, эксперимент уверенно шел в том направлении, о котором так метко сказала однажды 5 января в дневном эфире Регина Дубовицкая: «Друзья мои, наш праздник набирает обороты!»

В истории игрового кино случаи, когда объектом экранизации становится не художественный вымысел, а научная теория по нейробиологии, можно пересчитать по пальцам — но что это будут за примеры! Один из них — шедевр Алена Рене «Мой американский дядюшка» (1980), созданный по опытам над крысами выдающегося медика, изобретателя анестезии Анри Лабори, обнаружившего единые схемы, управляющие поведением как грызунов, так и людей.

В случае с новым фильмом Томаса Винтерберга, прародителя датской «Догмы-95» и постановщика официального догма-фильма номер один «Торжество» (1998), опасения вызывает то, что персонажи актеров, взявших коллективный приз за лучшую мужскую роль на фестивале в Сан-Себастьяне, рискуют стать для зрительского подражания примером слишком заразительным, необоримым. Да, люди не крысы. Но люди — пьяницы.

Как человек, дважды поставивший над собой эксперимент ознакомления с фильмом «Друк», могу с уверенностью утверждать: после первого просмотра фильма ох как тянет выпить. Во второй раз я просто встретил его, уже хорошо зная, с каким демоном мне предстоит столкнуться, и твердо решил заранее ему противостоять. Ведь фильм, ставящий правдивый эксперимент, не обошел той правды, что приходит фаза, когда испытуемый может только ползать и мочиться под себя, а иных — и тут не будет никакого спойлера, коль скоро мы столковались, что эксперимент удался и был честным, — алкоголь в неограниченных подходах элементарно вгоняет в гроб. Во второй раз только хотелось четче проследить, где у меня как у зрителя находятся те точки воздействия, как у крыс Лабори, на которые фильм жмет, вызывая желание опрокинуть в себя бутылку.

Впрочем, ничего нового этот второй просмотр не открыл, только уточнил впечатление от первого: как и во всяком произведении, что бьет в цель, дело в очень точно отобранных состояниях атмосферы. Погода, время суток, угол садящегося солнца — все эти факторы воздействия Винтерберг в каждой сцене собирает в тот необходимый узел, что дает исчерпывающую картину запускающего механизма выпивки или узнаваемую фазу опьянения.

Когда физрук делает глоток из термоса — и на секунду солнце бьет ему ровно в темя, проливаясь радужными разводами в камеру.

Когда после триумфа своих учеников наши друзья бредут в стелющемся под ноги закатном медовом солнечном ковре, сигнализирующем об отдыхе после трудного и принесшего искомый успех дня. Чего в такой момент хочется?

Когда в равнодушном белом свете ранней зимы за окном в логово психолога заглядывает его красавица-жена (невероятная красавица-актриса Хелена Рейнгорд Нойман) с вопросом «Пьете уже?» и отправляется на капоэйру, оставляя бесхозных друзей одних дома у самых ворот целого тишайшего, безликого и бесформенного дня, когда их никто не потревожит.

Ну как тут не напиться? Единственно правильный свет пойман в каждой сцене. И здесь это особенно волшебно, потому что Винтерберг, снимавший в недавнее время разные фильмы (предыдущим была панъевропейская ретрокатастрофа «Курск» о мурманской подводной лодке), в «Друке» вернулся к заповедям «Догмы-95». Они призывали: никаких осветительных приборов, только ручная камера, не декорации строятся для съемок, а съемки проводятся в естественных декорациях. В герметичном семейном скандале «Торжества» соблюсти это и передать атмосферу было просто. Но «Еще по одной» — фильм, который меняет десяток мест действия, времен дня и времен года. И каждый схваченный в нем миг безукоризненно точен, каждый — тот самый идеальный момент, который так напрасно искала и культивировала героиня «Тошноты» Сартра.

Кстати, эта особенность фильма — играть на каких‑то тактильно знакомых ощущениях — распространяется и на игру центрального исполнителя роли историка Мадса Миккельсена. Хотя приз в Сан-Себастьяне получили все четыре исполнителя, но двое — психолог и учитель пения — работают хоть и на точно угаданных фактурах, но пребывающих в статике, неизменных, а третий — спутник Винтерберга со времен «Торжества» Томас Бо Ларсен — в роли физрука имеет свое драматическое преображение, но проводит его по Станиславскому. Миккельсен же играет за пределами традиционного драматического искусства. Его состояния сменяются с той же естественностью и непредсказуемостью, как солнце в кадрах, которое, с виду неизменное, вдруг так меняет свой угол, что преображается все состояние сцены.

В описанном выше эпизоде в ресторане он поначалу со своими архаичными чертами выглядит как черепаха, подслеповато щурится, готовый в любой момент убраться в свой панцирь. Но вот первая рюмка водки — и еще до, собственно, слез глаз уже наполняет та слеза, которую Гессе и называл «взглядом пробужденного»: он внезапно видит, что мир, так привычный ему 20 лет назад и так крепко забытый, никуда не девался, был здесь, и все эти 20 лет он смотрел на него, но не видел. Вот отчего на самом деле он плачет в той сцене.

Интересно, что это возвращение Винтерберга к истокам (в его случае — догматике «Догмы-95») совпадает с магистральным направлением авторского кино последних двух лет. Начавшийся с искреннего объяснения Альмодовара в фильме «Боль и слава» того, почему он лажал долгие годы, и с возвращения Тарантино в тот самый его любимый момент киноистории, который он хотел бы переписать (и переписал) в «Однажды в Голливуде», он продолжился возвращением в Канаду к полудомашнему кино Ксавье Долана в «Матиасе и Максиме» и к собственной юности, человеческой и кинематографической, Франсуа Озона в «Лете 85-го». Есть и другие примеры. Процесс этот неслучаен. Нынешний виток развития общества характеризует настройка на крайний индивидуализм, когда каждый разгребает завалы наносных ожиданий, представлений, амбиций, отбрасывает ярлыки и ограничения, возвращаясь к своему подлинному «я».

Поначалу этот процесс принимал несколько агрессивные формы — как, впрочем, и манифест «Догмы-95», призывавший отвергнуть киноязык, чтобы «очистить», «ниспровергнуть» и так далее. Но вот шли, как в «Друке», осень, зима, весна. Принципы «Догмы-95», о которых, казалось, забыл сам Винтерберг, как‑то незаметно стали принципами кино. Восторжествовала цифра. Непричесанный лук и ручную камеру мы наблюдаем во всяком видеоматериале — от онлайн-встреч с близкими по скайпу и вотсапу до самой что ни на есть студийной голливудской продукции. То, что выросло из протеста, стало естественным и неопровержимым, просто данностью.

Злые датчане, оказывается, были не злыми, просто немного пророками, увидели дальше, чем мы тогда. Их установки, их принципы взяли и разлились по всей кровеносной системе кинематографа: они били кино по голове, чтоб выбить из него желание понравиться, приукрасить, а теперь кино просто так дышит, фиксируя ту красоту и те уродства, на какие богата вселенная. Что ж удивляться, что именно сейчас давние принципы взъерошенной молодости позволили Винтербергу показать не семейный скандал, как тогда, а все богатство мира. Мира настолько упоительного, что нет никакой возможности за это не выпить.

2
0
...
27 ноября 2020

Лучшие отзывы о фильме «Еще по одной»

Фото Елена Яковлева
Фото Елена Яковлева
отзывы: 2
оценки: 11
рейтинг: 8
10
Лучший фильм года.

Это вышка.
Будете смеяться, плакаться, грустить, а в конце улыбаться.
Просто посмотрите.

8
0
...
12 ноября 2020
Фото Le_Tallec
Фото Le_Tallec
отзывы: 108
оценки: 108
рейтинг: 702
До слёз
Стоит увидеть
10

Что если человеку с самого рождения не хватает чуточку алкоголя в крови?! Так, во всяком случае, по словам одного из героев нового фильма Томаса Винтерберга «Ещё по одной» считает норвежский психиатр Финн Скэрдеруд. Алкоголь помогает человеку стать более раскрепощенным, радостным и дает возможность насладиться всеми прелестями жизни. Это не значит, что нужно бухать, как чёрт, необходимо лишь выпивать по несколько бокалов в день и поддерживать в крови те самые магические 0,5 промилле. Причем исключительно в будни и в рабочее время.

«Ещё по одной» представляет собой замечательную трагикомедию, главными героями которой становятся четверо учителей датской школы, решившие на себе (исключительно в качестве научного эксперимента) проверить вышеупомянутую теорию. Эта картина не столько о пьянстве, сколько о кризисе среднего возраста и потухшем взгляде наших преподавателей. Неслучайно, что именно учителя, образцы для подражания, проводники в мир знания, да и самой жизни, оказываются на первом плане. Ведь совершенно не ясно какой преподаватель лучше/хуже, тот который без энтузиазма бубнит параграф из учебника (да еще и тот, что уже успели пройти на прошлом уроке), или фонтанирующий идеями и пытающийся научить своих подопечных (которые уже тоже любят припить пивка на уютном озере) необходимым знаниям, пусть и слегка под мухой?!

«Ещё по одной» — это не торжественная песнь пьянке, показывающая, что бухать – круто, что алкоголь – решение всех проблем, но и не морализаторская агитка, растолковывающая каждому дураку, что распивать горячительные напитки – последнее дело, а трезвость превыше всего. Так уж сложилось, что алкоголь – часть нашей жизни. И как каждый из нас справляется с этим по-своему, так и героям фильма придется пройти разные стадии алкогольного опьянения и по-разному из них выйти. Ну, а тонкий юмор с прекрасной актерской игрой алкогольного квартета во главе со звездой паневропейского кинематографа Мадсом Миккельсеном, да уморительные вставки кадров хроники с известными политиками, заложившими за воротник, должны растрогать и закоренелого трезвенника и ярого поборника здорового образа жизни.

8
0
...
11 ноября 2020
Фото mbogert.blogspot.com
Фото mbogert.blogspot.com
отзывы: 5
оценки: 65
рейтинг: 18
9
Сходите в кино

С виду простой, но удивительно точный, правдивый фильм без ненужного морализаторства. Прекрасные актеры, Винтерберг снял один из лучших своих фильмов.

7
0
...
12 ноября 2020
Фото Аркадий Браун
Фото Аркадий Браун
отзывы: 2
оценки: 3
рейтинг: 3
9

Просто очень хороший фильм. Советую! Лучше, чем то, что обычно показывают в кинотеатрах.

2
0
...
16 ноября 2020
Фото Alek Sey
Фото Alek Sey
отзывы: 81
оценки: 89
рейтинг: 207
9

Несмотря на то, что смотрел этот фильм с неоднозначной спутницей, и всё пошло не так, понравилось. НЕ Голливуд и НЕ Америка, что я очень люблю. Вот только посыл фильма не понял. Больше впечатлений, не только о кино, в моём телеграм канале Рыба в Робе. Подписывайтесь.

1
0
...
17 декабря 2020
Краткое описание
«Еще по одной»
Информация предоставлена компанией Capella Film
Заходят как-то в бар профессор истории, психолог, экономист и физрук. И решают проверить научную теорию: c самого рождения человек страдает от нехватки алкоголя в крови. Чтобы стать по-настоящему счастливым, нужно быть немного нетрезвым. Бокал вина утром, пинта пива в обед, стакан виски вечером. Казалось бы, что может пойти не так?
В духе «Еще по одной»
Материалы о фильме «Еще по одной»