Фильм

Фильм Первая любовь

Hatsukoi (2019, Япония, Великобритания), IMDb: 6.7

6.6
6.7
Первая любовь – афиша
1/21

Любовная история в духе Вонг Карвая напополам с Такеши Китано

Молодой боксер со смертельным диагнозом и девушка по вызову попадают в переплетение криминальных разборок, полицейских погонь, убийств якудзы и преследования девушки-киллера из Китая, которая идет по их следу. Причем все это им придется пережить за одну ночь. Автор культовой «Кинопробы» и еще десятка легендарных картин, «японский Квентин Тарантино» Такаси Миикэ снял вполне визионерскую картину, премьера которой состоялась на Каннском кинофестивале.

СтранаЯпония, Великобритания
РежиссерТакаси Миикэ
Продолжительность1 час 48 минут
Дата выхода17 мая 2019
Дата выхода в России28 ноября 2019
Официальный сайтПервая любовь
Возрастное ограничение16+

Рецензия «Афиши» на фильм «Первая любовь»

9

100-й фильм японского режиссера Такаси Миикэ возвращает к былым чувствам

Красная куртка, синие кеды с белыми шнурками, руки в карманах, густая челка до середины глаз — в своей замкнутости среди вечерней толпы, сквозь которую Рэо (Масатака Кубота) равнодушно и целенаправленно, как нож сквозь масло, бредет пружинистой походкой, он подобен герою грустного городского комикса, нарисованному в одном наряде и настроении, раз и навсегда: сирота, брошенный еще младенцем на свалку, всегда непроницаемый, всегда — отгородившийся, всегда — не достучишься. Однообразный, как его маршрут от конуры в многоквартирном доме на окраине до китайской забегаловки, где он работает на подхвате.

Есть только одна категория людей, ради которых этот юнец убирает волосы со лба, чтобы видеть их ясно, — его соперники на боксерском ринге. «Бокс — это все, что я только и умею», — говорит Рэо, и череда его побед на ринге подтверждает его слова и обещает большой успех. Но однажды он падает в шаге от того, чтобы финальным ударом свалить соперника в нокаут. МРТ показывает опухоль мозга, и врач дает совсем немного времени.

В тот вечер Рэо впервые нарушает свой маршрут через торговую улицу, чтобы заглянуть к рыночному гадальщику, но тот его только выбешивает своими «Ты здоров как бык! Твоя жизнь только начинается!», и лишь одна фраза застревает в голове: «Твое спасение в том, чтобы сражаться не только за себя, а еще за кого‑то». Вооруженный этой фразой и мыслью, что ему нечего терять, он нарушает маршрут во второй раз — когда видит явно обсаженную ровесницу Монику (Сакурако Кониси), пытающуюся убежать от двух взрослых мужиков. Он тянет девушку в подворотню — и эта третья смена маршрута затягивает его в бурную ночь криминального зазеркалья и сюжет 100-го фильма Такаси Миикэ.

Нынешний, завершающий десятилетие, 2019 год стал неожиданно годом интимной искренности, нежности к самому себе для тех киноавторов, которые, обладая собственным стилем, всегда работали для широкой публики, но в 2010-х словно заблудились. И вот они все одновременно возвратились на круги своя, как блудные сыновья. Тарантино вернулся в ту точку в истории общества и Голливуда, которую он хотел бы видеть точкой невозврата, создал утопию, заморозившую всякое движение на отметке 1969. Альмодовар, которому давно и справедливо шили, что он все больше смахивает на отмороженного себя двадцатилетней давности, в «Боли и славе» просто и честно признался и в чисто физическом нездоровье, и в душевных болячках, не позволяющих ему развеселиться до «Женщин на грани нервного срыва». Именно это чистосердечное признание в состоянии нестояния вернуло ему любовь прежних поклонников.

Вернулся к друзьям, сырому стилю и Монреалю отмечавшийся во французском и американском кино Ксавье Долан — снова обретя способность, как весенний ветер, бередить душу в «Матиасе и Максиме». Кейт Бланшетт снова нарядилась в Chanel, Hermes и технику въедливой клоунады в стиле Кэтрин Хепберн, чтобы создать свою самую увлекательную и так нам необходимую героиню — Бернадетт. Вуди Аллен, как 40 лет назад, напоил Нью-Йорком, как коктейлем «Хемингуэй» в баре «Ритц»: сладко и так пьяно, что не сдвинуться. Макото Синкай плюнул на все и снял фильм про погоду, которая и интересовала его всю жизнь больше всего.

В череде этих фильмов-возвращений к себе и новый фильм Такаси Миикэ. После целого ряда работ, где он был сам не свой (чего стоили матрешки-убийцы из школьного ужастика «Страшная воля богов»!), в новом фильме он выкладывает себя исконного как на тарелке. Название «Первая любовь» может относиться и к взаимоотношениям публики и Миикэ: это именно тот «японский Тарантино», каким мы его впервые полюбили в начале века, во времена «Живым или мертвым» и «Ичи-киллера».

Взвинченная жестокость под анестезией наркотического угара: в одной из сцен якудза втирает в рану высыпавшийся из разорванного пакета метамфетамин, а когда ему отрубят руку, он, не чувствуя боль, полезет оставшейся левой разжимать пальцы валяющейся на полу собственной правой, чтобы вынуть из нее пистолет. Мультипликация и поп-арт (в «Счастье семьи Катакури» это был пластилин) там, где бюджет не позволяет спецэффекты или где просто есть желание вынести фильму мозг. Разогнавшись на верхнем этаже многоярусной стоянки, герои полетят в авто над рядами преследующих их полицейских машин уже внутри комикса с надписями «Бам!» и «Вжжжик!», нарисованными словно кистью модного иллюстратора Антонио Лопеса, с чьей легкой руки в конце 60-х появились все эти картинки с волнами кислотных цветов, следующими за мотоциклистами и танцовщицами.

Снова у Миикэ его фирменные очень юные, раненые душой герои, взвинчивающие все, что накопилось, против всего мира: в роли Рэо он наконец-то снял в бенефисной роли Масатаку Куботу, с которым впервые пересекся еще 10 лет назад, когда режиссировал одну из серий его первой звездной дорамы, и еще не раз работал с ним позже, но так и не подарил ему большого персонального фильма. Нет смысла перечислять все те роли, которые Кубота переиграл за эти 10 лет. В нем есть совершенная пропорция дерзости и уклончивости, которая позволяет ему оставаться абсолютно в любом материале такой же притягательной неразрешимой загадкой.

Счастливая внешность, и в 30 лет позволившая ему сыграть в «Первой любви» подростка, наделяет его образ амбивалентностью, заставляющей теряться, кто перед нами — взбалмошный мужчина или, напротив, расчетливый юнец? Его совпадение именно с нашим временем особенно ясно выражает тот факт, что, когда успех «Шерлока» спровоцировал японцев соорудить свой ответ Камбербатчу, в затеянном с этой целью сериале «Умозаключения криминолога Хидэо Химуры» ему досталась роль японского Ватсона. Так что сразу закипал вопрос, в каких отношениях находятся эти двое (тем паче, что японский Холмс-Химура сделан утрировано манерным даже по сравнению с Камбербатчем).

Впрочем, Кубота не был бы звездой, если бы за этой внешней колючестью, рыбьей неуловимостью в нем не ощущался потенциал тепла — вместе с уверенностью, что он израсходует его только на того, на кого надо. Именно этот потенциал тепла делает Куботу таким незаменимым в мире Миикэ, где за нагромождением грубости всего-навсего прячется сентиментальность, боящаяся в противном случае нарваться на оплеуху.

Ночь в зазеркалье Миикэ кавычит в две краткие и снятые с особой чуткостью к атмосфере сцены. В первой мы видим Рэо в раздевалке после матча. В черном стекле отражаются огни и казенный электрический чайник. Пацан на лавке автоматическими движениями меняет боксерский прикид на уличный, тренер ездит по ушам, отчего он так без эмоций покидает ринг, — не орет «Победа!», не тешит публику. Все, кто подростком ходил в спортивные секции, знают эту минуту и это состояние. Ты выбросил тонну адреналина, тело приятно болит еще не разжавшейся, готовой взорваться пружиной. Из потного помещения, где в счет идут только твои успехи, ты готовишься выйти в свежую ночь, где ты никому ничего не должен. В этот момент ты кажешься себе бесконечной суммой возможностей. Миикэ снял фильм как раз про такую воплотившуюся послетренировочную фантазию, которая изменила жизнь. И принесла то, чего мы жаждем как приза, воображая себе эту ночь перемен.

Каков этот приз — показывает вторая сцена-кавычка, сентиментальный эпилог. День. Падает снег. Людей нет, машин нет — все на работе. Эстакаду пересекают только желтые и синие фуры дальнобойщиков. В тишине вдоль второго этажа — в японских многоквартирных домах входные двери вынесены на внешнюю террасу, а не на лестничную площадку — возвращаются домой двое: девушка, из которой выветривается метамфетамин, и паренек в красной куртке и синих кедах с белыми шнурками. Ключ у него. Он отпирает им дверь. Вот мы и дома.

10 декабря 2019
Читайте также
Кинопремьеры недели: «Достать ножи», «Большая поэзия», «Холодное сердце-2» и «Атлантика»
Кинопремьеры недели: «Достать ножи», «Большая поэзия», «Холодное сердце-2» и «Атлантика»
Кинопремьеры недели: «Достать ножи», «Большая поэзия», «Холодное сердце-2» и «Атлантика»
Кинопремьеры недели: «Обряд», «Венецияфрения» и «Молох»
Кинопремьеры недели: «Обряд», «Венецияфрения» и «Молох»
Кинопремьеры недели: «Обряд», «Венецияфрения» и «Молох»
Онлайн-премьеры недели: «Черная птица», «Мунхэвен», «Морской монстр»
Онлайн-премьеры недели: «Черная птица», «Мунхэвен», «Морской монстр»
Онлайн-премьеры недели: «Черная птица», «Мунхэвен», «Морской монстр»
Кусь и старые кружева: фильмы про вампиров, которые переживут века
Кусь и старые кружева: фильмы про вампиров, которые переживут века
Кусь и старые кружева: фильмы про вампиров, которые переживут века
Создайте уникальную страницу своего события на «Афише»
Это возможность рассказать о нем многомиллионной аудитории и увеличить посещаемость