Все развлечения Москвы

Все отзывы о фильме «Соль земли» (Франция, Италия, Бразилия, 2014)

7.2
оценить

Отзывы пользователей

Фото Евгений Тумило
отзывы:
33
оценок:
34
рейтинг:
70
9

Как и несколько лет назад, когда на ММКФ привезли "Пину", на прошлогоднем ММКФ самым потрясающим, завораживающим, пробирающим до мурашек, опять стал документальный фильм. И, что примечательно, опять же руки Вима Вендерса. Как и в "Пине", гений Вендерса в том, чтобы уйти на второй план и показать гениальность другого. В данном случае, бразильского фотографа Себастьяна Сальгадо.

В фильме "Соль Земли" не видны никакие технически или композиционно революционные находки. Построенный по принципу прямой линейной биографии, он удерживает внимание даже искушенного зрителя совершенно другим. В первую очередь, конечно, показом фоторабот высочайшего уровня и необычайно экспрессивного воздействия - вавилонское столпотворение на золотых рудниках Бразилии, кромешный ад пожаров нефтяных скважин в Кувейте, исход нескольких миллионов человек в в поисках воды, пищи и убежища, необыкновенные съемки затерянной жизни аборигенов Амазонии, уникальные снимки животных разных частей света... Ни в одной галерее мира вы не увидите подобные фотографии в размерах большого экрана. И, поверьте, увидеть их именно на большом экране - это чудо! Кроме того, каждая фотография сопровождается историей из первых уст, а это то, чего ни на какой выставке никогда не случится.

Во-вторых, фильм привлекает совершенно удивительной, необыкновенной судьбой главного героя, и, что немало важно, подробным изображением трансформации его чувств, мыслей, системы ценностей. Уместить в одной картине и самого художника, и его работы - задача далеко непростая, но Вендерсу, однако, удалось переплести их - искусно и органично.

Себастиан Сальгадо не очень известен у нас, при том что часть его работ сделана именно в России(и СССР). Биография его в открытых источниках достаточно куцая и совершенно не отражает масштаб личности. Экономист, начинал с фоторабот об Африке, стал фотожурналистом "Магнум", работал преимущественно в жанре социальной фотографии - делал репортажи о бедствиях по всему миру, но в первую очередь в Африке - голод в Эфиопии, вынужденные переселения в Руанде. Кроме того, стал известен и своей серией репортажей, посвященных рабочим разных стран. Человеческие беды и страдания, увиденные и пережитые Сальгадо за все годы странствий заставили его на какое-то время отложить занятие фотографией. И тогда Сальгадо вместе со своей семьей взялся за возрождение атлантических влажных лесов в Бразилии, начав с фермы своего отца, превратившейся в бесплодную пустошь вследствие череды засух. На удивление, безумный проект не просто удался, но и привел к созданию "Института Земли", в котором технологию возобновления тропических лесов вывели на новый уровень. Сегодня на месте бывшей пустоши растет более двух миллионов деревьев, а бывшая частная ферма стала национальным парком. Работа на земле вернула Себастьяну Сальгадо интерес к фотографии, но теперь его стал интересовать не человеческий социум, но мир дикой природы. В 2013 году он стартовал с проектом "Genesis", в котором попытался, вслед за Дарвином, переоткрыть и художественно переосмыслить происхождение видов.

Работа Вендерса - история Ада и Рая, уместившаяся в жизнь одного человека. Она, безусловно, требует мыслительной и, что нередкость для современной документалистики, душевной работы. На протяжение картины любопытство и умиление зрителя сменяется ощущением ужаса и дисгармонии, отчаянными попытками вместить в себя боль этого мира и найти выход из ситуации вопиющей несправедливости. В свою очередь страх и беспокойство сменяются восхищением работой людей, и, может даже в некотором роде, гордостью за род человеческий. Заземляющий финал остается открытым... После него хочется путешествовать, заниматься фотографией, делиться красотой

Оригинал с картинками (Посмотрите, не пожалеете)

3
Фото Виктория Дим
отзывы:
18
оценок:
64
рейтинг:
24
9

Танцующие лучи черно-белой картинки экрана, взгляд привыкает к темноте и начинает различать десятки, сотни фигур, запечатленных Себастьяном Сальдаго. “Соль Земли” — документальная история жизни и творчества одного из величайших фотографов современности. Он показал миру ужасные страдания Человечества, разорвал сердца миллионов своими снимкам и свое собственное сердце тоже. Фильм полон эмоциональных гранат, начиненных гвоздями, жизненных драм. И когда кажется, что это уже конец, зарождается Надежда. На сухой мертвой почве пробиваются ее слабые ростки, набираются солнечного света и любви, год за годом медленно пробивают себе дорогу в Жизнь и Счастье. Два часа Искусства, Фотографии, Кино, Истории и Философии — культурно-энергетический укол.

2
Фото Егор Королёв
отзывы:
371
оценок:
371
рейтинг:
780
9

Пока отдельные режиссёры мучаются в поисках интересных сценариев для художественных фильмов, Вим Вендерс переключился на документальное кино и после прекрасной "Пины" снимает не менее прекрасную картину "Соль земли". Вендерс удачно нашёл тему - рассказать о своих великих современниках. В "Пине" он показал всем нам, с каким почтением и восхищением нужно относиться к хореографии и лично к Пине Бауш. А я, зритель, не догадывался, просто не знал. Теперь режиссёр говорит о фотографе и его искусстве видеть мир, познавать его, любить, бояться его. Это как минимум. А максимум - Вендерс снял для меня фильм об идеальном человеке.

Трейлер "Соли земли" не обещает серьёзного разговора. Идёшь на "визуальную сенсацию", а получаешь жестокий фильм о геноциде и непрекращающейся войне. Это важно - мы ведь не знаем или не помним о том, как люди убивают друг друга. Сложно выходить в наш зажравшийся мир после фотографий Себастьяно Сальгадо. Какие кадры он бы сделал сегодня на Востоке Украины?..

Наверное, было бы сложно после динамичной и энергичной "Пины" снять такой же динамичный и энергичный фильм о фотографии, статичной и тихой. Но у Вендерса получилось. Кадры Себастьяно Сальгадо не спеша мелькают на экране, но в итоге получается сумасшедшее путешествие по всей планете. Вендерсу повезло с героем - фильм не только о фотографе, фильм о человеке, который посадил миллионы деревьев, который прожил всю жизнь с одной женщиной, который вырастил сыновей. Вендерс, словно вслед за Чеховым, подступает к теме счастливого человека. Не знаю, счастлив ли Себастьяно Сальгадо, но знаю, что я ему завидую. Он побывал там, где большинство из нас никогда не побывает (слабо, страшно, лень), он познал мир во всём его красивом и безобразном многообразии, разочаровался в нём, но не сложил руки и сделал то, о чём многие только говорят и пишут. А он сделал.

После "Пины" начинаешь иначе относиться к танцу. И даже иначе танцуешь, честно. После фильма "Соль земли" я вряд ли стану как-то по-новому фотографировать, но обязательно покажу его своим студентам на журфаке - так должен видеть журналист, в таким местах должен быть, так напоминать людям о том, что рядом с ними есть войны и голод, вырывать нас из повседневности в мир, который нуждается в помощи. И ещё: точно заново посмотрю на свои путешествия. Мир больше и интереснее, чем мы думаем. Если Сальгадо смог увидеть в наши дни сотворение этого мира, то кто мешает нам последовать его опасному и заманчивому примеру?

2
Фото Сквонк
отзывы:
177
оценок:
390
рейтинг:
475
7

Кино про фотографа, который на 20 лет стал человеком-антенной, воспринимающим чужую боль, снимающим только боль – во всех ее проявлениях. Кино, в которое, как в нефтяной танкер, погрузили в результате столько человеческой боли, что оно едва ли не переворачивается под тяжестью груза. Страшнее всего – и что завораживает сильнее прочего – этот танкер несет в себе обезоруживающей силы красоту. Эта красота изначально измерена в весе человеческой боли, взвешена и отмерена по меркам человека, но в какой-то момент преодолевает чисто человеческую гравитацию, и, устремляясь к горним мирам, кажется невесомой. И – как следствие – почти незаметной. Тихой, как шепот умирающего. Ее не замечаешь, о ней забываешь, ее, конечно, имеешь в виду, но примелькавшись, она скользит как перышко, и на буксире тащит за собой немыслимую боль, груженый кошмарами современной истории «Титаник». Где-то в середине фильма задаешься вопросом: и как он еще не напоролся на очередной чудовищный образ, не затонув? Да вот так, как и мы живем, несмотря ни на что, преодолевая "черные полосы" наших судеб, и обнаруживая в бездне болотистых низменностей с гниением "гуманистических ценностей" сверкающие нездешней красотой драгоценные камни. Но вот это и есть самое страшное слово: «несмотря». Несмотря на эту боль, ужасы, трупы вповалку, груды изможденных тел, выжженную землю, и пустоту в глазах молодой африканской матери. Если хотя бы на секунду в этом фильме остановишься – то споткнешься как раз на «несмотря на». Потому что образы раздваиваются, растраиваются, размножаются, плывут, заставляя исподволь искать оправдания мерзости мирской. И понимаешь, что это можно в принципе сделать (как делает это, кстати, Вендерс и его герой, известный бразильский фотограф Себастиао Сальгадо), только если в какой-то момент «не смотреть на» все это, на это хищнически бросающееся в глаза безмерное зло. Отводить взгляд ото всего. Чтобы нормально уснуть, и не оказаться на месте одного зрителя, не спавшего после просмотра фильма два дня и три ночи, видящего перед глазами все эти фотоснимки. Это зло преследует. И преследует оно еще и потому, что это зло – красиво, его красота как корона солнца во время затмения, своим сиянием выжигает глаза твоей души, которая прячется, испугавшись и заплакав, в глубине груди, зарывшись в мякоть продолжающегося как ни в чем не бывало биться сердца. Во все времена размышлявшие над судьбой человека, над оправданием его поступков, поражались именно этому: что человек продолжает жить, «несмотря на», что сердце бьется, душа живет.

«Солью земли» называется фильм, визуально превосходящий сотни вышедших в этом году ленты. Моментально отсылая с новозаветным словам Христа: «Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям». Вендерс и его герой видят в страдающих и радующихся людях, монументально представленных на фотопортретах Сальгадо – ту самую соль мира, причину его, оправдание. Бедняки Африки, Южной Америки, Азии – в фокусе фотоаппарата преображаются в Мадонн с умирающими на их руках детьми, в ветхозаветных старцев, хоронящих своих сыновей. В еврейский караван великого египетского Исхода. Они точно вырезаны из куска мрамора Микеланджело, больше того – высечены многовековыми песчаными бурями. Это титаны, колоссы, человеческая печать на теле планеты и ожог на зрачках зрителей. Приносящие с собой одновременно и восхищение ими и бесконечную печаль. И это было бы даже пошло – если бы не та зашкаливающая нигилистическая сила, которая избороздила морщинами их лица, высушила в финики, отсекла все лишнее, радостное и счастливое, представив как будто сплошную, не имеющую конца боль. Может быть, боль тогда - соль земли? Вспоминается одно высказывание старого средневекового суфия VIII века Зу-н-Нуна, сказавшего страшную по большому счету фразу: «Бедствия – соль для правоверного, и когда соли не хватает, правоверный портится». По такому же большому счету, фраза очень точна и применима вообще ко всем человекам. Человек, не испытавший страданий, горя и боли – не очень похож на человека. Он не человек – а кукла. Человека абрис. Горе, беды, боль во все времена считались тиглем, в котором и выплавляется человеческое. Но когда смотришь «Соль земли», эту мудрость подвергаешь сомнению. Здесь перед нами уже не столько человек с большой буквы, сколько его мумифицированная копия, засоленная болью и потому сохранившаяся, которой нипочем теперь ни песчаные бури, ни эпидемии, ни смерть, ни болезни. «Нам уже все равно» - говорят глаза героев фотографий Сальгадо. «Мы ничего хорошего не ждем уже». Это не люди, а памятники человеческой боли. Ходячие старцы и мадонны, высеченные резцом человеческой ненависти и равнодушия. Расколотые на куски, перемолотые в щебень тысячи и миллионы таких же как я и ты. «Не хочешь на нас смотреть, - как будто отвечают они твоему нежеланию видеть их ужасы. – Ну, так что уж теперь: не смотри».

У снимков Сальгадо нет и не может быть оправданий. У фильма, собственно, тоже. Возможно самая умная женщина 20 века Сьюзен Зонтаг обвинила фотографии Сальгадо в эстетизации боли, нищеты, страданий. Но если честно – это как упрекать зрачок глаза в том, что он все это видит. У художника – а Сальгадо прекрасный художник, как и Вендерс, снявший «кинослово в защиту его» - нет оправдания по той простой причине, что его и судить-то нельзя. Это наши глаза. Отсутствие в момент снимка рефлексии фотографа «зачем ты это делаешь, ведь твоему герою портрета в данный момент больно» - становится понятнее, если видеть в них только «глаза, которые все это видят». Да, у великих фотографов глаза видят всю эту скорбь иначе: кадрирование, правильный свет, контрасты, правильно поданный образ. И, конечно, можно встать в гуманистическую позу, тыча пальцем в художника: зачем ты нам это принес, эстетически все обрамив? Наверное, желаешь сделать себе имя? Ведь ты в момент снимка не человек, а злодей! Можно встать, безусловно, но смысла в этом большого нет. Такие как Сальгадо сродни щупальцам социума, проникнувшим в самые смердящие темные уголки человечества. Мы это сердце нашей тьмы человеческой и не увидели бы, если бы не они. И скорее в суде интеллектуалов «гуманного человечества» можно увидеть желание «не смотреть». Желание что сродни решениям древних властителей сажать послов, принесших плохую весть, на кол, сжигать вестников бед на кострах.

Сальгадо, которого Вендерс выбрал героем своего фильма, фотограф, как говорят в таких случаях, «противоречивый». Он известен снимками геноцида в Руанде, последствий балканских войн, засухи и голодных смертей в Африке. И эти снимки – красивы. Они совершенны. Их красота надмирна и сверхъестественна. В каждом черно-белом снимке, какой бы ад он не описывал, слишком много света, света божественного. И – равнодушного к боли. Именно этот контраст, верно, и поразил Вендерса изначально на сальгадовских снимках африканских матерей с детьми – Мадонн Голода и Нищеты. Именно этот контраст возмущал и возмущает прочих. И у этого контраста человеческого, гуманистического, мирского оправдания действительно нет. Проблема-то как раз в том, что этот контраст и оказался возможен в мире цивилизации. Все мы знаем адвокатов прогресса: сегодня «сравнительно» геноцида меньше, войны гуманнее, от болезней так, как тысячи лет назад, люди не мрут как мухи. И это так. Но ведь, удивляется Сальгадо, фразу защиты можно перевернуть в обвинение: «несмотря на» цивилизацию и прогресс, все вышеперечисленное еще как возможно. Оно продолжает быть. Как бьется спокойно себе сердце дальше, даже если вчера глаза видели ужасы. Как живет себе муравейник человечества, «как будто ничего не случилось». Тогда зачем это всё? Чтобы Сальгадо снял свои снимки, поразил интеллектуалов-эстетов, восхитил массовую публику, а Вендерс о нем затем снял прекрасный фильм? Нет ответов на эти вопросы.

Вим Вендерс, десятилетия уже снимающий в художественном жанре какое-то барахло, продолжает удивлять в документальном жанре. «Соль земли» - третье его великое документальное кино после «Клуба Буэна Виста» (Buena Vista Social Club, 1999) о кубинских забытых музыкантах, и «Пины» (Pina, 2011) о гениальном хореографе. Хотя истоки этого документального кино Вендерса можно проследить и в прошлых его работах: в той же прекрасной «Алисе в городах» (Alice in den Städten, 1974), которая на расстоянии кажется слишком красивой, чтобы быть снятой в действительности. Но ведь «Алиса в городах» - работа гениального фотографа и оператора. Такого как и Сальгадо. И крупные планы лиц, и изысканные черно-белые пейзажи – все это в прошлом у Вендерса уже было. В «Соли земли» он просто решает подойти к по-прежнему таинственной загадке бытия как будто с другого конца. Ставит перед собой другого героя, другое «я» и пользуется, заимствуя, его взглядом на мир. Его фотографической четкостью, безупречной графикой. Его же – как это не покажется странным в контексте всего выше написанного – эмпатией к чужой боли. Герой Вендерса в каком-то смысле равен герою документальных работ другого великого кинорежиссера Вернера Херцога (тоже, что характерно, немца). Изначально Вендерсу Сальгадо кажется авантюристом, человеком-загадкой. Он его завораживает. И, думается, Херцог кусает себе кулаки, что не снял фильм об этом бразильском художнике первым. Но в середине фильма вся конструкция ломается, летит к чертям, разваливается на отдельные составляющие, которые потом зрителю трудно собрать. Вендерс рассказывает о юности Сальгадо, снимая его постаревшее фактурное лицо как скульптурный памятник, изборожденное морщинами лицо фотографа похоже на фотопортрет гуманиста-режиссера Жана Ренуара. В нем слишком много света и мудрости. Это никак не стыкуется с образом своеобразного наркомана-вампира, питающегося чужими страданиями. И это смущает уже изначально. Перед нами выстраданная мудрость, человек, которого помотало по свету, человек, который повидал такого, что уже как будто и не живет, а всего лишь плывет корягой по жизни, но никак не типаж сверхчеловека, так любимого Херцогом. Мы с Вендерсом и Сальгадо (и его старшим сыном, ставшим кинодокументалистом) отправляемся в Индонезию, снимаем там дикарей, танцующих вокруг костра. В Арктику, где следует чудесная сцена с белым медведем, который выслеживает наших хроникеров также, как те выслеживают моржей. Все это кажется знакомым по херцоговским документалкам. Взять те же эпизоды в Кувейте, где Сальгадо снял прекрасные фотополотна на пожарище нефтяных месторождений (их приказал уничтожить Саддам Хуссейн), его взволнованные комментарии эстета к красоте этого кошмара, точно развернувшегося в котором-то из кругов Ада – напоминают все того же херцоговского сверхчеловека (у Херцога и фильм о кувейтских нефтяных пожарах есть).

Но рассказ об истории фотографа-авантюриста спотыкается в тот момент, когда Сальгадо комментирует свое возвращение к старику-отцу в Бразилию после нескольких лет диктатуры, где обнаруживает засуху, нищету. Он начинает снимать жизнь в отдаленных бразильских селениях, где даже гробы не продаются, а сдаются в аренду, используются по двенадцати порою раз. Следует цепь снимков, которые невозможно забыть – похороны ребенка с открытыми глазами («он не был крещен, а потому по верованиям местных не попадает в рай, а попадает в междумирье, называемое Лимбо, Чистилище, крещеному бы глаза закрыли, а ему оставили открытыми – чтобы он нашел свой путь»). Этот снимок-постмортем наносит и самому фотографу, и зрителям незаживающие раны, снимок заточен остро как лезвие, он эстетически совершенен – подернутые пленкой глаза мертвого ребенка застревают в твоей душе. После этого Сальгадо меняется, решая вдруг, что его призвание снимать человеческую боль. Он едет в Африку, там, где лагеря беженцев, болезни, гуманитарная катастрофа. Он снимает проект «Исход», фотографируя беженцев. Он едет в Югославию, снимая беженцев всех наций и вероисповеданий, задаваясь банальным вопросом, как такое вообще может быть в конце XX века в Европе? Он едет в Руанду, фотографируя последствия геноцида. Его снимки нас уже так, как рецепиентов 1990-х годов, казалось бы, потрясти не в состоянии. Мы слишком много видели такого в новостях. Боль? Давно уже произошла – спасибо масс-медиа – инфляция боли. Наши чувства притупились. Красота? Тысячи снимков в социальных сетях привели к той же инфляции, когда красота хотя и продолжает трогать, но уже не с прежней силой.

Но Вендерс монтируют красоту и боль в стык, камень к камню, сцена за сценой, выстраивая грандиозную вавилонскую башню, которой нет ни сил, ни желания сопротивляться. Она валится на тебя всей грудой, и давит массой на грудь. Изможденные до состояния скелетов дети (снимки прекрасны!). Отец, несущий ребенка к медикам за сотни километров – а приносящий врачу лишь маленький труп (снимок прекрасен!). Десятки, сотни матерей с детьми: потрясающая душу фотография кормящей детей матери, груди которой сморщены как сухофрукты. И все это снято – безупречно. Это язык равнодушной к боли человека космической красоты. И именно красота снимает дистанцию между нами и чужой и, наверное, полузабытой болью. Красота входит в душу зрителя как нож в масло, но приносит с собою яд. Герой Вендерса ломается после очередного эпизода в Руанде, когда 250 тысяч людей национальности хуту, изгнанные национальностью тутси, отправляются в леса и там исчезают – они возвращаются из леса полгода спустя. Численностью всего 40 тысяч человек. Остальные мертвы. Сальгадо делает серию фотоснимков выживших. И «заболевает». Он больше не выносит человечество. После всего того, что он видел, ему кажется, человек должен быть истреблен. Он говорит «мы звери». Что насилие, зло и жестокость распространяется как инфекция, эпидемическими кругами, заражая все вокруг. Ничего удивительного, что теперь и он становится чумным. Ему не хочется больше жить.

У фильма структура параболы. Все счастливое – вся радостная и светлая красота – вынесено в начальные полчаса и в финальные полчаса. А «посередине гвоздик». Та точка, что сворачивает в нигилистическую метафору многословные свитки и фотопленки в защиту человека вообще. Как если бы Сальгадо имел возможность скомкать в бумажный комок всю снятую им боль, и выкинуть в урну, но спрессованный горя комок в его кулаке – он становится той черной дырой, в которую проваливается остальное. И то, что он с женой восстанавливает бразильские родные места, сажая леса (и леса возрождаются феноменально быстро!). И то, что он знакомится с амазонскими индейцами, где царит матриархат, и им нельзя даже подарить нож, чтобы не испортить их перворожденную чистоту. И то, что он с сыном счастливо радуется вместе с индонезийскими дикарями. И то, что он, пребыв на Галапагосские острова, ощущает себя родственником всему этому пантеистическому миру: и древней черепахе, которая могла бы видеть Дарвина, и гориллам, взгляды которых в фотокамеру до боли похожи на взгляд измученных от голода африканских детей. Возможно, самому Сальгадо как раз это уже не близко, он все это прожил, пережил. "Он стал мудрее". Но что делать зрителю, который еще помнит – вот только всего лишь 20 минут назад – снимок 10-летнего сироты, с котелком в руке, с собакой рядом (исхудавшей до состояния высохшего скелета доисторического дикого пса), у которого даже штанов нет, чтобы прикрыть свою задницу? И которого сам Сальгадо снял с затылка, рассказав историю мальчика, чуть не сорвавшись в рыдания.

Да и сам Сальгадо едва-едва отходит от пережитых кошмаров, только решившись снимать дикие места планеты Земля. К примеру, сибирских ненцев, мигрирующих сотнями по белому пространству, где нет ни конца, ни края. Эти люди, как индейцы Амазонки, вне цивилизации счастливы. Возможно, думается тебе, тот же безбрежный горизонт высматривал африканский сирота со своим псом. А возможно в поисках абсолюта добра и света находится сам фотограф Сальгадо. Фильм о его жизни и той выстраданной «корявой», соленой, сухой мудрости, которая вряд ли окажется по вкусу всем, оказывается в конечном счете развернутой метафорой любой человеческой жизни, метафорой тех «черных полос» боли и горя, которые проживает каждый, и при этом каждый, проживший все это, как растение продолжает тянутся к свету, и жить зачем-то, расти как дерево, не в силах не оправдать всю эту боль, которая просолила его душу, не забыть ее. Не сделать так, чтобы ее вовсе не было. «Соль земли», развернувшись в двухчасовое полотно о сострадании, красоте, горе, любви и мерзости, сворачивается затем в ту же метафору где-то глубоко-глубоко у тебя в душе. В очередную метафору, говорящую тебе без обиняков напрямую при встрече с чужим страданием, от которого в принципе запросто можно и отвернуться (и так лучше спать потом, тем более, что «я все равно ничем не могу помочь, не в силах изменить этот мир»): «Не хочешь на это смотреть? Да ради бога! Что уж теперь: не смотри». Так вот в том-то и дело, что не смотреть отчего-то не получается.

2
Фото Elena Solodova
отзывы:
1
оценок:
42
рейтинг:
1
9

Фильм, который нужно обязательно смотреть! Завораживает, не только визуально, но и душевно, глубокий фильм. В середине просмотра хотелось закрыть глаза от боли, но невозможно, настолько есть ощущение правды, которую надо принимать, как и красоту, которая залечивала раны другими кадрами. Удивительно наполнен любовью главный герой, такая редкость столько любви получить в детстве и потом дарить ее миру. Умеющий находить смыслы, не озлобляться.

1
Фото Олег Ку
отзывы:
19
оценок:
175
рейтинг:
14
5

Большую часть фильма вы будете смотреть на красивые ч/б фотографии беженцев, голодающих, умирающих, страдающих людей, а также на трупы. В основном Африка. Этот фильм о страдании и боли высшего разряда. Очень тяжелый

1
Фото Георгий
отзывы:
709
оценок:
857
рейтинг:
2254
3

Убийственный монохром

Неторопливая и предсказуемая с первого кадра история о путешествии в те места удивительной планеты, которые все же не получится посетить большинству, превращается в утомительное и усыпляющее повествование о жизни указанного в синопсисе Афиши важного фотографа и его желании проникнуть в неординарные места. И все было бы шикарно, но от этого нарратива жизнь теряет яркие краски, становясь монохромным полотном, олицетворением которого являются нищета, дикость и холод: соль по своему объективному составу не является катализатором положительных эмоций.

1
Фото Анастасия Косарева
отзывы:
110
оценок:
167
рейтинг:
52
7

Больше, чем просто фотограф

Фильм посвящён человеку, вся жизнь которого прошла в контексте фотографии. Фотографируя для разных проектов, Себастио Сальгадо каждую фотографию превращал в произведение искусства, в доказательство настоящей истории человечества. На его снимках запечатлены разного рода события: и последствия войны в Югославии, и геноцид в Руанде, где смертность людей была крайне высока (это было, пожалуй, самое страшное зрелище!), и работа людей на рудниках, и пожары в Кувейте... Видя эти страдания людей, он сомневался в необходимости своей профессии, называя себя "созерцателем крушения человечества", но ведь если бы не он, настоящие масштабы этих бедствий мало кто бы узнал. Для него люди - это соль земли, песчинки, из которых состоит мир.

Но при этом на каждом из нас, на каждой "песчинке" лежит большая ответственность - сохранить природу и приумножить её богатства. На примере посаженного огромного леса у себя на родине в Бразилии он доказывает, что человеческое воздействие на окружающий мир не всегда деструктивно - энергия человека должна уходить в созидательное русло. Народам Бразилии вполне хватает природных ресурсов: животных, рыб, климатических условий, почвы для гармоничной и полноценной жизни. Тем не менее, Сальгадо показывает жизнь такой, какая она есть, не приукрашивая её. Это и смерть африканских детей, воспринимаемая как норма жизни, ненормальные условия жизни, когда не хватает еды для существования... Себастио Сальгадо дает понять неприкрытую правду, тот факт, что в мире всегда будут люди, которым требуется помощь. И он пытается с помощью фотографий рассказать об этом всему миру.

0
Фото D. Monroe
отзывы:
343
оценок:
343
рейтинг:
505
7

Рассказ о жизни фотографа, который стал художником.

Если вы хотите увидеть что-то шокирующее и откровенное, приготовьтесь что ничего кроме жизни и смерти, в их первозданном моменте, вы там не заметите. Все течет и развивается, но только жизнь и смерть - никогда не меняются, примеряя на себя самые причудливые формы, если судить по тем снимкам, которые снимает Себастьян Сальгадо - культовый фотограф современности, работы которого давно выставляются на самых крупных выставках мира. И создатель ленты - режиссёр Вендерс, в открытую признается в любви и восхищении перед человеком, который по его мнению, смог заснять "саму душу планеты". Картина начинается с определения понятия "фотография" самого Сальгадо: он объясняет, что фотограф - "человек рисующий по свету". И если судить по самой картине, то он один из тех, кто следовал этому "термину" - неустанно, и всю жизнь. Он именно "рисует", фотография для него не только "возможность того самого момента", он снимает именно то, что ему нужно, и как правило, оно приходит к нему само. Кажется, что для него не существует понятия "озарение", он снимает саму "сущность" планеты, человека, дерева. В его фото, застыла сама "вечность" "матери - природы", которая не всем открывает свои тайны. Он - абсолютный "Терренс Малик от фото", который также пытается превратить простое фото - в масляную картину, и наполнить ее особой "поэтичностью". И как истинный, социальный работник, работающий на благо всех стран, он в родной Бразилии, садит столетние деревья, приняв, полюбив и осознав "вечный круговорот" природы.

0