Фильм

Фильм Почему Бодхидхарма ушел на Восток

Dharmaga tongjoguro kan kkadalgun (1989, Южная Корея), IMDb: 7.4

Предоставлено пользователем: Ольга Худина
1/10
СтранаЮжная Корея
ЖанрыДрама
РежиссерПэ Ен Гюн
Продолжительность2 часа 17 минут
Дата выхода28 сентября 1989
7

От социального зла – а все, что социально – по определению зло, наверняка считают радикальные буддисты – тысячелетия было принято уходить в леса и горы. Отшельничать. Восточные люди тут ничем не отличаются от западных. Однако уйти в самосозерцание не так-то просто, иначе горы и леса кишели бы искателями нирваны и Бога. Тут можно вспомнить одного историка церкви или епископа, не помню, который описывает отшельников первых веков христианства как людей, рано или поздно возвращающихся в мир, цитирую: «Они устали от поисков Бога». Еще применительно к буддистскому шедевру корейского кинематографа (отличающегося от всего известного вам корейского кино) можно вспомнить слова легендарного отшельника, святого Антония, прославленного в Средние века многочисленными «Искушениями»: «Если ты в миру не смог ужиться с людьми, то потом ты не сможешь справиться с одиночеством». Гениальная фраза, в свое время меня нокаутировавшая. Как это все очень tricky, подумал я про себя, но при этом как верно! Какой-то из европейских мистиков, между прочим (Яков Беме, кажется), помня о том, что должно отказаться от комфорта и любого исполнения желания – отказался от так желанного любому мистику одиночества и пошел в народ. Герой легендарной ленты Ёнгуна, корейского художника, снимавшего картину лет семь (сам себе режиссер, оператор, монтажер и т.д.) – молодой отшельник, желающий уйти от грязного мира и поселиться в горной обители у старого гуру. Однако освободиться от мира трудно, весь мир в его голове вместе с ним, страсти, чужие голоса, разговоры с призрачными другими. Гуру советует отринуть все, как Христос в известной книге.

В том числе – тут западный зритель встает на дыбы – слепую больную мать, за которой будущий отшельник до сих пор ухаживал. Пронзительная сцена: когда он, стараясь не дышать и чуть не плача, наблюдает как его больная мать шарится на полу в поисках нужной вещи. За то, что он навестил слепую мать, желая вернуться-таки в мир, старый настоятель, вместо того, чтобы сказать какую-нибудь "нагорную проповедь", просто бьет его палкой по молодой спине. Эпизод со слепой матерью, которая, как ни крути, гирей держит послушника в мире, сопровождается потрясающей сценкой на рынке. Вот тут не знаю, что и думать – сразу хочется вспомнить некоторые кадры «Твин Пикса», но я уверен, что кореец не видел Линча в принципе. А это больше и лучше, чем Линч. Базарный шум, крики, смех, разговоры о деньгах, детские игры, силуэты и портреты свергаются в какой-то зудящий интершум, когда монах начинает бить в свою колотушку, закрыв глаза. Он бьет размеренно, раз за разом, и завораживающая по красоте музыка саундтрека фильма – точно проваливается в медитативный стук колотушки. Удивительный опыт, ни с чем не сравнимый, когда кино тащит тебя за собой к высшей точке нирваны всего только звуком.

Но я бы не стал писать об этом фильме, если бы он являл собой банальную пусть и мудрую буддистскую притчу или коан (коанов тут целых три, кстати). Режиссер-дебютант (!) снял невероятно красивое кино, медитативность которого разрушается или подкрепляется поразительно зрелой мощной образностью картины. Образы, общие и крупные планы, виртуозное движение кинокамеры в горах, над рекой и в ночном (!) лесу – она буквально плывет – и гениальный монтаж. Здесь все движется, живет, дышит, полно страстей – и, наверное, только и ждет просветления. Рассказывать обо всем кино абсолютно бесполезно, его действительно надо видеть – это настоящее кино, произведение киноискусства, оказывающее идеально точное и нужное воздействие на зрителя. Расскажу лучше об одной поразившей меня сцене. Героев в фильме на самом деле не два, а целых пять. Это старик, молодой послушник, мальчик-сирота (которого воспитывает старик-монах), бык и птица. Бык и птица здесь очень важные персонажи-триггеры событий, мотивов и просветлений юноши и мальчика. Бык как бы олицетворяет юношеские страсти и желание жить в миру. С птицей сложнее. Маленький мальчик, воспитанием которого в привычном цивилизационном смысле, разумеется, никто не занимается, однажды сбивает птицу. Ее пара отчаянно кричит и буквально плачет по-птичьи. Мальчик, проникнувшись только что произошедшим, пытается вылечить побитую, носит ей еду. Но птица умирает. Мальчик идет хоронить птицу под камнем на скалах у реки. И в этот момент, потрясенный, плачет и просит разрешить загадку смерти у взрослых монахов, однако старику и юноше не до него. Поправка: он должен разрешить ее сам. Через некоторое время мальчик идет проведать могилу, поднимает камень – а там клубок червей.

Сопровождавшая его все эти дни птица, разгневанная убийством своей пары, кричит и плачет, и на этот раз раздается ее крик откуда-то из темного леса: испуганный криком мальчик падает в воду со скалы, пытается выбраться, но, устав барахтаться, поворачивается на спину – и просто плывет, что уже собственно должно ему подсказать решение его смертельного коана: «отдай себя течению реки-времени-жизни, и тебя вынесет туда, куда надо». Вся сцена с камнем и червями, монтажной склейкой, виртуозным полетом кинокамеры, падением мальчика – маленький шедевр, который и зрелым ремесленникам-то дается с трудом. Чисто кинематографическая сила проявления этого удивительно тонкого мистицизма в руках Ёнгуна такова, что кажется, ты только что присутствовал при какой-то эпифании, явлении божественного, и все, что ты видишь, происходит на самом деле. Но и это еще не все. Эпизод возвращения мальчика в монастырь, долгое его блуждание по джунглям, где своими жуткими твин-пиксовыми криками пугает птица, отчаяние и почти смирение со смертью, и сцена, когда его выводит из лесу к дому тот самый бык – гениально задуман, снят, и включает в себя, кажется, все необходимые сюжетные (или скорее коанные) линии, одновременно задавая загадки и разрешая их. Даже сцена со смертью реального человека не так потрясает, как сцена встречи мальчика со смертью птицы и фактически, если называть вещи своими именами, инициации. Инициации, которую проходит он один, без никого, без старца и помощи возрослых. Один на один с лесом, рекой, горами, истошными криками птицы и горячим дыханием вола. Вот это, на мой взгляд, как и сцена, где умирающий старик одновременно призраком танцует за километры от места своей смерти – настоящий магический реализм в кино, который не фальсифицирует магию фантасмагорией, мелкими чудесами или попсовой мистикой. Это больше «Твин Пикса».

И единственная лента, которая в смысле магического реализма подобного же уровня приходит на ум – это, разве что, «Под сенью цветущих вишен» (Sakura no mori no mankai no shita, 1975) Масахиро Синоды. И пусть грандиозная по осенней красоте финальная часть фильма предсказуема (хотя не для западного зрителя, конечно), и не весь фильм снят настолько кинематографически безупречно, и не целиком он состоит из таких же прозрачных образов – у ленты есть удивительное свойство синхронизации времени героев и зрителя. На мой взгляд, у каждого есть свое время, которой течет со своей скоростью и по-своему прозрачно. Мое время совпадает с временем окружающего мира только осенью, в октябре – кажется, что твое подводное течение, наконец, совпало по скорости и чистоте воды со временем осени, и ты можешь теперь спокойно плыть, как тот мальчик на спине. По ленте «Почему Бодхидхарма ушел на Восток?» действительно можно плыть, но если этот фильм – не ваша осень и не ваш октябрь – и синхронизации не произойдет, то тут уж ничего не поделаешь. Стало быть, это просто не ваше кино, не ваше время и не ваша осень. И надо просто подождать до весны.

22 октября 2014
5

Тайные надежды, что будет что-то похожее на «Весну…» Ки-Дука, отчасти, но оправдались. Более того, «бодхидхарма» показался даже более буддийским по настрою. При этом - никакой религиозной пропаганды. Но есть и минусы. Например, природная красота и связанные с этим операторские планы наличествуют, но их явно можно было сделать и побольше. Особенно если вспомнить малобюджетный статус картины – ведь природа не требует дорогостоящих декораций. А вот сцены фильма в сумерках и темноте, как правило, откровенно завалены. Спору нет, без дополнительных софитов всё выглядит более натурально, но зрителю от этого не легче. Ну и наличествует сюжетная муть. Для данной тематики опять же, её можно и проглотить. Никто не обязан разжёвывать символичный фильм, сюжет которого описывается в двух словах. Но всё равно всяческие фантазии, воспоминания и прочие вневременные сцены иногда разрывают эту созерцательную зрительную цепочку, и происходит погружение в какой-то реализм извне. А этого как раз и не ждёшь. В результате некоего цельного чувства глубокого умиротворения фильм, к сожалению, не оставляет.

27 декабря 2013
Все отзывы
Читайте также
Преступление без наказания: феномен жанра true crime, рассказывающего про поиски маньяков и других преступников
Преступление без наказания: феномен жанра true crime, рассказывающего про поиски маньяков и других преступников
Преступление без наказания: феномен жанра true crime, рассказывающего про поиски маньяков и других преступников
Сериал «Amore More»: эротическая трагикомедия против полиамории
Сериал «Amore More»: эротическая трагикомедия против полиамории
Сериал «Amore More»: эротическая трагикомедия против полиамории
11 новых российских фильмов, снятых за пределами Садового кольца
11
новых российских фильмов, снятых за пределами Садового кольца
11 новых российских фильмов, снятых за пределами Садового кольца
Достаточно крови: что нового о вампирах рассказывают «Морбиус» и «Ампир V»?
Достаточно крови: что нового о вампирах рассказывают «Морбиус» и «Ампир V»?
Достаточно крови: что нового о вампирах рассказывают «Морбиус» и «Ампир V»?
Создайте уникальную страницу своего события на «Афише»
Это возможность рассказать о нем многомиллионной аудитории и увеличить посещаемость