Киноафиша Москвы

Фильм «Назови свое имя по буквам»

2006, Украина

оценить

Лучшие отзывы о фильме «Назови свое имя по буквам»

Фото Kostya Vorovitch
отзывы:
1
оценок:
2
рейтинг:
0
7

Меня зовут Имярек
Если мы начнем вспоминать виденные нами документальные кинокартины о Холокосте, наше воображение услужливо воссоздаст движущиеся образы ультранасилия: жалких людей, сгоняемых в гетто прикладами, бесчеловечных унижений в концлагерях, дымящих газенвагенов, массовых расстрелов и усеянных трупами полей. Сергей Буковский, режиссер фильма «Назови свое имя», отказывается от традиционных для документальных лент о Шоа приемов и рассказывает историю смертельной трагедии, обрушившейся на еврейское население Украины вместе с нацистской оккупацией, совершенно иным художественным языком. Вместо оголенной правды кровавой хроники о катастрофе, в которой погибло более 1 500 000 евреев, говорят выжившие. Вместо мертвых тел о расчетливом насилии нацистов свидетельствуют пережившие этот кошмар люди.
В ленте «Назови свое имя» картина Холокоста на Украине в 1941-1944 годах выстраивается из восьми видео-интервью с евреями, которым чудом удалось избежать массовых расстрелов, и двух бесед с украинками, которые, рискуя собственной жизнью, укрывали близких и незнакомых евреев от смерти. Судьбы этих людей сложно назвать типичными, они не задают шаблоны для восприятия истории, но обозначают социальную конъюнктуру этого перечеркнувшего гуманизм времени. Буковский не пытается воспроизвести или реконструировать события, но подает их через прямую речь и отражение переживаний на лицах рассказчиков и, иногда, расшифровщиц. В этом смысле лента использует скорее литературный, чем кинематографический прием – описываемое в рассказах героев отсутствует в кадре и визуальное представление остается за воображением зрителя.
Автор-рассказчик не пытается донести до зрителя какую-то законченную и подтвержденную фактами объективную догму, вместо этого он скорее сентиментальный сочувствующий, пытающийся разобраться в проблеме, которая его волнует. Хотя он остается за кадром, его рассказ персонализирован и скорее похож на внутреннюю рефлексию, чем на обращенный к зрителю убеждающий монолог. Также как речь субъективен и взгляд камеры, зритель как будто смотрит глазами рассказчика (из окна дома, из машины, из поезда, из высотки над Бабьим Яром). Просматривая видео-интервью, выделяя в текстах этих интервью нужные для фильма фрагменты, общаясь с молодыми девушками, расшифровывающими беседы с героями, автор вместе со зрителем распутывает клубок истории и отправляется в путешествие по воспоминаниям.
Из современности автор вместе со свидетелями войны погружается в прошлое в тяжелые и болезненные для некоторых рассказчиков воспоминания, а из прошлого повествование вновь плавно перетекает в настоящее. Современная Украина в фильме появляется в работе и размышлениях трех молодых девушек, расшифровывающих интервью, в карнавальных плясках, в шумящем над Бабьим Яром Киеве (метро, поток людей, школьники играющие в футбол и молодёжь с пивом) и в выживающей в бывшей синагоге семье пожилых евреев, прошедших через гетто. В современности камера вскрывает стереотипы в отношении евреев, застрявшие в сознании не сельских украинцев, девушки-расшифровщицы (она предполагает, что у евреев особое строение уха) и жителей Киева (до которых СМИ доносят информацию о том, что на Бабьем Яру все группы расстрелянных зарыты по отдельности). Обрамление документального сюжета современной рамкой непросто декоративный прием, но способ рассказать, что украинское общество не осмыслило и не вобрало в национальную память разыгранную историей на территории Украины трагедию.
Тема Холокоста для Украины безусловно этически очень сложная – украинцы в годы войны разделились и это привело к последующей дифференциации взглядов на историю. Многие из которых не нашли отражения в фильме. Голос могли бы теоретически обрести ключевые группы участников этого многостороннего конфликта: полицаи коллаборационисты, партизаны, националисты, коммунисты, красноармейцы. Тем не менее, Буковский обходит эти острые углы: в фильме нет героев, совершавших насилие, есть только пострадавшие и спасавшие. Так же как в «Латышском легионе» нацизм в фильме выступает абсолютным злом, остающимся за кадром. И аналогично тому, как режиссер «Латышского легиона» уходит от изображения латышей, служивших в СС, Буковский уходит от голосов украинских коллаборационистов и националистов. Да, иногда в фильме звучат слова о том, что среди украинцев были и убийцы, но в общем нарезанные из интервью фразы формируют положительное представление об украинцах: упоминаются многие случаи их альтруистичной и спасительной помощи евреям. Да, и единственный фрагмент хроники в фильме демонстрирует, как украинцы бросают картошку голодным евреям в гетто. Элиминирование конфликта определено и аудиторией фильма (в первую очередь, это украинцы и евреи) и продюсерским заказом (фильм финансировал украинский миллиардер еврейского происхождения Виктор Пинчук), и самим исходным материалом (все видео-интервью были взяты в рамках проекта, организованного Фондом Шоа). Режиссёр избежал и излишнего еврейского акцента, который вероятно вызвал бы отторжение у значительной части украинской аудитории. Более того, в отличие от свидетелей Холокоста сам рассказчик говорит на украинском, что несколько дистанцирует его от героев фильма, но, наоборот, сближает с целевой, украинской аудиторией. В результате компромиссов и аккуратного изъятия взрывоопасных точек лента представляет упрощенную, но приемлемую всеми сторонами модель проблемы. Эту модель, сформированную в диалогах очевидцев, закрепляет своим авторитетным мнением финальный герой – историк, позицию которого зритель подсознательно ожидает, так как рассказчик разыскивает его на протяжении всего фильма.
Безусловно, ощущается, что "Назови свое имя" – фильм заказной, задача которого была в том, чтобы донести до украинцев, что Холост на Украине это не чужая трагедия, а их история, которую они должны понимать и помнить. Многократно в фильме – и в интервью с очевидцами катастрофы, и в сентиментальных размышлениях автора о детстве, когда никто не думал о пятой графе, и в разговорах с расшифровщицами, и в финальном разговоре с историком – прослеживается ударение на том, что нет смысла в дроблении по национальности, что есть общая история и общая память, и что «не нужно разделять покойников», ведь разделение покойников разделяет живых. А вместо этого на Бабьем Яру «правильно» будет построить «национальный символ вокруг, которого объединялись бы люди разных конфессий, разных национальностей и языков». Впрочем, с этим и не хочется спорить – страдание и человечность не имеют национальности.

0
0
27 декабря 2012