КиноафишаМосквы

Фильм «Как зелена была моя долина»

How Green Was My Valley (1941, США)
3.0
оценить
Смотрите фильм "Как зелена была моя долина" на сайте okko.tv от 79 рублей
Без рекламы!
В Full HD
Кино: «Как зелена была моя долина»
Кино: «Как зелена была моя долина»

Отзывы пользователей о фильме «Как зелена была моя долина»

Фото Татьяна Таянова
отзывы:
182
оценок:
182
рейтинг:
348
7

1941 год. Как же давно это было! Так давно, что даже не верится… Актер Дональд Крисп, играющий отца семейства, – почти сверстник Блока, а фильм – ровесник Великой Отечественной. «Но ведь «…долина» о вечном, - скажете вы. - А у вечного нет возраста, оно не принадлежит какой-то эпохе, и уж точно не позади, не в прошлом». Однако… именно это чувство и поразило меня. Поймете ли? Вечное – в прошлом! Смотрела кино Форда и понимала, причем всеми силами души, что вижу норму, т.е. практически единственный приемлемый и правильный вариант человеческих связей, поступков, идеалов, дел… Но при этом занозой резала мысль: так не бывает! Да и было ль когда?..

Как же должны были мы все шагнуть вперед (или назад?), чтобы оставить в стороне, в недостижимой, как рай, стороне, эту зеленую долину – обобщенный образ истинного бытия, настоящей жизни (зеленый – это прежде всего живой, живое). Ее составляющие – словно из толстовской мечты о «муравейном братстве» - семья, труд, совесть, вера, любовь, патриотизм, искренность, чистота, достоинство, простота, человечность, взаимопомощь, соборность…

В современном искусстве, в массовой культуре так много недолюдей, а также явного и скрытого презрения к человеку, недоверия или равнодушия к нему. И практически нет народа как единого тела-души… Досадно, но этот фильм смотрится сегодня словно несбывшееся обещание о том, что мир мог остаться цельным, нормальным, Божьим, заветно-обетованным, родным…

1941 год. Не понимаю!!! Откуда эта чистая, как стекло, энергетика, симметрия нормы? Энергичное, бодрое, ЗДОРОВОЕ киновысказывание? Жизнерадостное, полное духовных и душевных сил, с черно-белой чеканностью различающее идолов и идеалы?.. Идолов и идеалы в религии, педагогике, государственном устройстве, политике, семье, общественной и частной жизни…

Писала в прошлом году статью о категории народности. Плакала привычными уже слезами все о том же: где человек, где живые? Народ где? Нужны ли они искусству – п р о с т о л ю д и? Вот как здесь, например, работяги, простые шахтеры, многодетные матери, консервативные отцы, послушные и почтительные дети, живущие в мудрости простоты, в прекрасной ясности традиций, основ, веры? В незамутненности знания, как надо и как нельзя…


Не знаю, как вам, мне очень часто кажется (может, все дело в моей нео-семье?), что такие слова, как «родниться», «семьянин», «семейственность», сегодня еще большее ретро, чем это кино. Устаревшие до боли, неведомые, невыносимо сложные и для понимания, и для воплощения в жизнь. Кстати, семейственность в самом первом, в самом старом своем значении – это любовь, любовь к семейной жизни, безукоризненная приверженность к роду своему (и народу как следствие). Отец – глава дома, мать – душа…

1941 год. Странно, да же? Фильм, который воспевает семью, человеческое родство, братство, материнство, отцовство, появился в период Второй мировой, книга, по которой он был снят (одноименный роман Ричарда Ллевеллина), тоже. Представьте только, человечество планомерно погружается в кошмар, теряет опоры; трещат по швам, рвутся в клочья связи между людьми. Газовые камеры, освенцимы всех мастей, геноцид, фашизм, нацизм, расизм, милитаризм, вождизм… Мир идет в тупик, кошмар, муть, абсурд неродственности. И тут… Что-то до такой степени открытое, стройное, чистое, как голубь, пьющий из незамутненного ручья. Чистота и прямота нормы! Причем никакой лакировки, «придуманности» (как в нашем соцреализме в те времена) не чувствуется, а ведь по смыслам своим кино это близится к формулировке – ни больше, ни меньше – национальной идеи (и не случайно вовсе в 1990 году оно было выбрано для сохранения в Национальном реестре фильмов в Библиотеке Конгресса США).

Не облекая реальность в розовое, сторонясь лжесентиментальности, излишнего пафоса, засушливой патетики нравоучений, Форд создает не просто кино – человеческий документ, в котором буквально осязаемы «святое беспокойство» за мир и человека, ответственность, совесть. И дело тут, конечно, не только в крепком чувстве родины (Уэльс или Америка – не суть важно) или столь же прочном чувстве семьи. Сверхпосыл фильма (с учетом 1941 г.) можно прочесть так: «Жизнь достойна того, чтобы в нее верить. Не бесконечно торжество зла… Верьте в торжество человечности. Оно будет!».
Но эта жизнеутверждающая мантра о вере в жизнь и человека вливается в душу отчаянной грустью. Фильм заканчивается гибелью мистера Гвилима Моргана, а закадровый голос – это голос Хью, НАВСЕГДА прощающегося с зеленой долиной, устремленного в дали и до слез влюбленного в ближайшее. Голос человека, чье вечное – в прошлом.
Ну, как тут поверить, что «вокруг прошлого нет ни оградки, ни забора»? Что «если хочешь, можно вернуться и взять все, что понравится»?

3
Фото Рома Левентов
отзывы:
164
оценок:
482
рейтинг:
54
7

В хорошем смысле простая, но сильная драма. В отличие от предыдущего заметного фильма Форда, снятого по роману (Гроздья гнева), цельная картина, не оставляющая за собой недосказанности.

Много изображения религии, есть эпизоды с зачитыванием Библии и проповеднические монологи, и это не раздражает, потому что к месту, в ровно необходимом объеме, сформулировано емко и со смыслом.

Актеры играют добротно, но никто не выделяется. Хорошая музыка.

Моя оценка - 4 из 5. Особо рекомендуется под ностальгическое настроение.

0

Галерея

Главная фотография предоставлена пользователем: LISA KARPOVA