Все развлечения Москвы
Москва

Все отзывы о фильме «Последнее искушение Христа» (США, 1988)

6.7
оценить

Отзывы пользователей

Фото Даниил Смолев
отзывы:
8
оценок:
8
рейтинг:
56
7

Искусное искушение Скорсезе

Поразительно, что некоторые зрители искренне недоумевают: почему фильм Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа» Церковь называет ересью.

Во время его показа в Венеции в 88-ом католики угрожали терактами, а в России сам Патриарх Алексий II ратовал за то, чтобы картину наши зрители не смотрели. Однако с какой-то энной попытки (с битвой) показ на НТВ все же состоялся. И можно себе представить негодующую реакцию верующих, когда Спаситель на экране каждые минут десять вопрошает себя/Бога/апостолов: «А, собственно, тот ли я, кем себя называю?»; поручает Иуде предать себя; а потом и вовсе жуть – Христос сходит с креста, совокупляется с Марией Магдалиной и у него в скором времени появляется потомство. В общем, хорошо, что на костре за такое уже не сжигают (ну или плохо, – кому как).

И при этом мало кого смущает тот факт, что в свое время Скорсезе хотел стать католическим священником.

Значит, вероятно, у режиссера случился серьезный жизненный или религиозный перелом, раз он снял богохульную экранизацию богохульного романа Казандзакиса (этого-то «писаку» на родине от Церкви отлучили). Либо Скорсезе действовал вполне себе осмысленно, и фильм получился «таким, каким получился» не просто так. Кто бы как не думал, язык кино указывает именно на второе (да не указывает, а просто кричит!). Более того, язык этот настолько чудесен и богат, что вышеописанные кощунства превратились бы в глубокие и даже ортодоксальные религиозные размышления, умей церковники их читать. Эта статья не несет задачи кого-то переубедить относительно взглядов на кино Скорсезе, это только попытка посмотреть на «Последнее искушение Христа», как на сочетание знаков, приведенных режиссером-католиком не с бухты-барахты.

Как должно выглядеть Христу? Да неясно.

В свое время вопрос об облике Спасителя вызвал немало споров. Нам доподлинно неизвестно – улыбался ли Иисус! А что касается лица, конституции тела, черт характера, то здесь вообще – одни значки «?». За две тысячи лет появились многочисленные трактовки этих вопросов: в различных текстах (как признанных Церковью, так и в апокрифах), в работах иконописцев всех конфессий, в мастерски выполненных шедеврах мировой живописи. А теперь еще и в кино. С последним дело обстоит особенно проблематично, ведь Христос не может быть застывшей статуэткой, потому что сам язык этого искусства подразумевает движение. И выдержать испытание на «ожившего Иисуса» нелегко самым продвинутым режиссерам.

Складывается ощущение, что в Церкви есть особый киноцензор, в функционал которого входит просмотр всех религиозных и псевдорелигиозных картин, соотнесение их со Священным писанием и, как правило, наложение на всю эту чернь вета. Его мнение (невидимого киноведа) играет настолько существенную роль, что может решить судьбу фильма: будь то вопросы проката, кассовых сборов или дальнейшей профессиональной деятельности его создателей. «Последнее искушение Христа» проверку не прошел (не мудрено), «Код да Винчи» также облажался по всем пунктам (еще и с художественной точки зрения), а вот «Страсти Христовы» Мэла Гибсона получили зеленый свет от самого Папы Римского. Кто внимательно смотрел, как за два с лишним часа тело Мессии превращается в кусок мяса, вероятно, представляя учащимся мед. вузов новые сведения о галлонах крови в теле, тот должен понимать – вопрос церковного одобрения решается по меньшей мере странно.

Христос уязвим и потом – Бог! На этой парадоксальной черте и строится у Скорсезе образ Спасителя.

Среди других персонажей он самый слабый, неуверенный в себе, зачастую, откровенный трус. А самый сильный герой фильма (да и вообще Герой), образец мужества и, как ни дико, чести – это Иуда, способный на мощный человеческий поступок. Иисус на такой поступок не способен, однако он идет во главе своих учеников, ему верят и его превозносят. Разгадка этого причудливого решения, кажется, в том, что уязвимость – черта по праву интимная и божественная. Становясь слабым, Христос в равной мере открывается божьему гневу и благодати. В этом состоянии (мистическом и не поддающимся рефлексии) он слышит голоса и, им повинуясь, ведет за собой людей. Как сильная личность он – ноль, как Сын Божий – царь.

Рассуждать об экстазе как таковом не очень честно. Эта прерогатива мистиков, поэтов или пророков. Не являясь ни одним из вышеперечисленных, любой автор становится некомпетентным и бездоказательным. Зато использование экстаза в качестве художественного приема вполне понятно у Скорсезе. Экстаз – это зримое (что очень важно!) состояние, в котором Христос сочетает три своих главных сущности: Отца, Сына и Святого Духа.

«А если бы Он ничего не выполнил? Если бы избежал креста, завел семью и продолжил свой род?» - такими вопросами задаются Скорсезе и Казандзакис, включая во всем известную историю неканонический эпизод (вызвавший скандал в церковном мире), в котором Иисус стал хорошим семьянином и окончил свой путь, как и положено смертному человеку – на кровати с рыдающими родственниками.

На экране ответ выглядит просто омерзительно: Христос становится некрасивым!

Он стареет: волосы и брови седеют, появляются морщины, свет в глазах меркнет. Весь фильм персонаж, изумительно сыгранный Уиллемом Дефо, внешне прекрасен: к нему то и дело кто-то прикасается, его желает проститутка Мария Магдалина (и это после целого дня совокуплений с кем попало!). И в крови, и с крестом на плечах Мессия у Скорсезе остается сексуальным, что подчеркивается светом, мизансценами, одеянием, где у него постоянно распахнута грудь. А теперь представим, как некогда совершенная плоть дряхлеет. С теми же словами на устах, с никуда не девшимися откровениями Христос перестает быть Спасителем (превращается в пенсионера). Таким образом, сексуальность и физическая красота такие же важные для режиссера качества Бога, как и Его мудрости или жизненный путь.

Об этой особенности «невозможности старения», как о мифе, замечательно написал еще философ Ролан Барт в эссе «Лицо Греты Гарбо». Применительно к известной актрисе он замечает: «Сколь многие актрисы соглашались показывать публике смущающее зрелище того, как их красота становилась все старше, - она же на это не пошла; чистая сущность не должна ронять себя, ее лик должен быть навеки воплощен в его безупречном совершенстве, совершенстве скорее интеллектуального, чем пластического порядка». Этот же принцип действует и по отношению к облику Христа. Здесь и кроется самое большое заблуждение о картине Скорсезе. Включая в фильм эпизод о вымышленной семье Спасителя, режиссер вовсе не говорит: «друзья, так оно и было!». Ровным счетом наоборот – он говорит: «Да посмотрите, этого просто не могло быть!».

Проблематика языка кино состоит в том, что язык этот не терпит никаких отрицаний; частица «НЕ» вообще запрещена к письму при подготовке сценария.

И чтобы показать, как чего-то не могло произойти, есть хороший вариант: показать всю нелепицу ситуации, если бы оно все-таки произошло. Как раз так и делает Скорсезе, и этого, видимо, не поняли церковники, назвав фильм еретическим. Конечно, что называется «по факту» Мартин Скорсезе допускает богохульную трактовку сюжета, но делает это для того, чтобы говорить на единственно для себя возможном как для режиссера языке. Ответ на тот самый пресловутый вопрос: «Почему картина является ересью с точки зрения Церкви?» представляется куда более запутанным и многосложным, как может показаться в начале. Не такой уж и наивный вопрос. Вовсе не наивный.

5
Фото Андрей Александрович
отзывы:
213
оценок:
653
рейтинг:
511
7

После просмотра фильма остается достаточно странное послевкусие. Похоже Скорсезе пытался, но так и не смог получить некий баланс между экранизацией сложного и спорного текста Казанцакиса и попыткой не пуститься в совсем уж откровенное богохульство.

В итоге зритель видит достаточно растянутое и странное кино. От оригинального романа фактически остались только часть завязки и финал, периодический закадровый голос так и не смог внятно объяснить причины и побуждения поступков экранного Христа.

Дефо явно теряется в сложной и противоречивой роли, переходя от яростного проповедника к запутавшемуся в мистических голосах плотнику и обратно. Кастинг вообще очень спорный. Неплох как раз Кейтель в роли Иуды, большая часть остальных персонажей прописана слабо, особенно это заметно на примере апостолов. Люди, которые должны повести за собой тысячи последователей и построить христианскую церковь выглядят серой и смутной массовкой, не проявляющей никаких задатков харизмы и будущего великого призвания. Про неуместную роль Боуи-Пилата и говорить не приходится — все и так видно.

Картинка то статично демонстрирует искаженно-исхудалые дикие лица иудеев, видимо апеллируя к «Евангелию от Матфея» Пазолини, то срывается в быстрый ритм чуть ли не блокбастера, когда Иисус идет с учениками сотворять очередное чудо или громить менял в Храме. Диалоги разбиваются на обычные простонародные разговоры и чередование евангельских цитат и притч, что выглядит не всегда к месту.

Музыкальная часть заслуживает отдельного разговора — заунывные арабские напевы, кстати тоже похожие на звуки фильма Пазолини вдруг сменяются электронным синтезатором восьмидесятых, более уместным в каком-нибудь «шедевре» раннего Залмана Кинга.

С одной стороны Искушение не оправдывает, конечно, своего «богохульного» флера, скажем тот же Мел Гибсон в своем стремлении к псевдореализму наворотил в Страстях гораздо более возмутительных вещей, с другой и обычно яркого, самобытно-авторского скорсезевского кино не получается, что обидно при наличии таких актеров и истории.

В итоге получился крепкий середнячок, вполне достойный к просмотру, но не более.

1
Фото varvara82
отзывы:
3
оценок:
3
рейтинг:
3
1

Худшего фильма я в жизни не видела. ЕРЕСЬ полная. Скорсезе так же далёк от духовности и от христианской веры, как ехать на велосипеде на планету Нептун. Скорсезе умудрился, так гадко снять фильм, так исковеркать исторические факты, полить грязью христианскую веру - что отвечать он за это будет не по детски.
Не понимаю - зачем он этот фильм снял? Жыды ему что ли заказали? Снимал бы свои америкосовские киношки, куда он лезет? Бог ему судья. А мне кажется - за такой фильм в аду гореть он будет.

1
Фото Алена К
отзывы:
10
оценок:
11
рейтинг:
28
9

Провокационно. Талантливо.Религия - это прежде всего философия.Философия - это всегда осознанный выбор. Принимать ли на веру уже устоявшиеся представления. Или прочувствовать, оспорить, подвергнуть сомнению...и все же принять. Иисус, принявший любовь земной женщины. Иуда,ставший защитником некогда пропоганлируемых Иисусом иделалов. Филь был запрещен к показу провославной церковью.
Уилльем Дэфо.Великолепный Дэфо в роли Христа, ,один из немногоих физически интересных для меня мужчин в кино.
Кейтель - Иуда. Дэвид Боуи-Пилат.разве нужно еще что-то говорить?

0
Фото kinomedved.livejournal.com
отзывы:
946
оценок:
965
рейтинг:
159
1

Похоже, решительно каждый из выдающихся режиссеров, которым довелось снимать в эти-невозможные-восьмидесятые, снял хотя бы одну откровенную хуйню. Снял таковую и Скорсезе – она перед нами. Как-то это всё дешево – и, говоря это, мне приходится иметь в виду, увы, не токмо што сценарий (оригинальная книжка – по-любому то ишо говно), но даже и постановку. Операторская работа, как и всегда у Скорсезе, – распрекрасна, но сама постановка – какая-то предешёвая, чё на Марти совсем не похоже. Дефо мне обычно нравится, но здесь – чё-то ваще никак. Кейтель – неплох, но Кейтель, как мы знаем, всегда игрывает самого себя – вот и его Иуда получился именно им самим, мистером Харви Белым. Всецело положительным, разумеется, оказался здешний Иуда, но это, я уверен, было заложено и в по-дешевому эпатажной оригинальной той самой, значит, книжке. Но после «Евангелия от Матфея», допустим, это «Последнее искушение» смотрится уже такою никаковостью, что слов нету. Причем Пазолини-то сымал за три копейки, а Скорсезе, как я понимаю, – далеко не за один мильон. Мне здесь, вот я щас задумался, по сути понравилась-то одна лишь только сцена – когда загадочная девочка (насчет которой автором будет припасен преидиотский сюрприз) мистическим образом сымает Исуса с креста. А потом идет еще полчаса такой отвратительной дичи, что лично мне за Скорсезе было стыдно, как никогда – ни до того, ни после. Плохой фильм – и на этом, собственно, стоит закончить, дабы не продолжать форсировать ту незаслуженную славу «запретного, блядь, шэ-дэв-ра», которая досталась этому прожжённо антихудожественному эпатажничанью.

0
Фото Сквонк
отзывы:
177
оценок:
390
рейтинг:
475
7

После просмотра таких фильмов, какими бы они ни были, как бы ни были сняты, хорошо или плохо, и кем бы – Пазолини или Скорсезе – так и кажется, человечек из твоего сердца выпрыгнет наружу, обернется и глазами Бога всмотриться в тебя. Душа в пятки уходит. Удивительное кино, и такое хрупкое и трогательное, что вообще неожиданно в случае Скорсезе, правда? Самое странное кино из всех скорсезовских. Но хочу начать вот с чего. Я, собственно, давным-давно смотрел этот фильм, но не в том, понятно, возрасте, чтобы что-то понять и увидеть. А посмотрел я его потому, что однажды прочитал отзыв одной девчонки в каком-то музыкальном журнале. Девчонка писала про "Продиджи", защищала их от нападок толпы (правильно, кстати, делала), и приводила в пример Скорсезе, мол, фильм распнули, даже не поняв, что это бесконечно трогательное кино глубоко верующего режиссера. И знаете, она оказалась права. Вот все критики этого фильма, вся эта грязная пена, которая давно схлынула, они в большинстве своем или не видели фильма, или смотрели грязными глазами, цепляясь за что-нибудь некрасивое и неприятное. Ох, ретроспективно проклинаю товарищей, фарисеи хреновы, от современной католической церкви до православной, равно мне омерзительных.

На самом деле фильм Скорсезе есть, за что ругать. С кинематографической точки зрения, с позиций системы координат «сдержанность/пошлость». За то, что не сдюжил в какой-то мере, не удержал груз «Евангелия-отраженного-в-Зазеркалье». Но рука не поднимается ругать. Кто бы сдюжил, простите? Ницше давно умер, равновеликих ему так и не случилось, в режиссуре тем более. А чтобы рассказать историю другого Христа, но в определенном смысле, того же самого, необходимо быть, как минимум, кем-то вроде него, а еще лучше одновременно равновеликим Иоганну Себастьяну Баху. Скорсезе снял так, как умел. О том, во что верил. И это не разговор режиссера с самим собой, или фильм-в-себе, это именно попытка поднять руку в толпе и попытаться связно и красиво изложить свой взгляд на прошлое, на всеобщую мифологию. И Скорсезе, по-моему, хорошо справился. Он здесь не ментор, не оратор. А человек, который посреди ора толпы, криков, грязи и ругани, говорит спокойным тихим языком любви. И вот пишу я эти строки, и глазам не верю, глаза запинаются об имя Скорсезе – ну совершенно не вяжется с ним эта лента, честное слово. Сколько угодно можно вписывать фильм в его карьеру, говоря, мол, в Христе есть что-то от Таксиста или Бешенного быка, и все равно не получается. Христос Скорсезе, он ведь практически сошел с полотен средневековых мастеров, не больше, не меньше. Очень красивое кино, даже временами слишком красивое. Скорсезе забывает иногда, о чем он, и всецело предается занятию живописца, переполняя картину аллюзиями, делая из нее произведение искусства, а не апокрифическое или еретическое Священное писание. Инкрустируя кадры, распиысывая их красками с фресок старых храмов, закутывая библейские сцены в саваны европейских классиков, когда дежа вю испытывает уже любой зритель, как бы мало не видел он тех самых полотен.

Два часа фильм смотришь с интересом, где-то отмечая холодным умом, что вот режиссер пересек невидимую черту пошлости, вот тут недожал. Говоришь себе, да, хорошо получился Иуда. Да, необычная трактовка Нагорной проповеди. Улыбаешься появлению льва в пустыне. И да, чувствуешь, что, безусловно, Скорсезе в полный рост тут, он, и никто другой. До тех пор, пока. До тех пор, пока тебе не показывают Тайную вечерю, и сцену в Гефсиманском саду. Гефсиманский сад, я уже говорил, лакмусовская бумажка для режиссеров, рискнувших экранизировать Евангелие. Справились на моей памяти только Пазолини и Дрейер. Не могу сказать, что справился Скорсезе, потому что именно в той сцене фильм резко изменился. Просто лента уже изначально была таким утлым суденышком – шаг влево, шаг вправо и перевернется, нельзя все-таки нарушать какие-то границы, говоря о вечном, говоря о любви – и вот это хрупкое тоненькое суденышко Скорсезе плыло себе и плыло, пока на сцене в Гефсиманском саду его не подняла какая-то невидимая волна и не выбросила в небо. Потому что дальше, дальше начинается не Скорсезе. Дальше кто-то другой. И этот кто-то другой, он заставил замолчать голос разума, по мановению руки замедлить ход сердца, ход стрелок часов. Заставил смотреть на сцену до, во время и после Голгофы, немигающими глазами. Необыкновенно сильные и удивительно чистые и ясные сцены. Как будто в Гефсиманском саду забился холодный ручей. Дело ведь не в рапиде, не во все усиливающемся с приближением финала эстетизме режиссера, который вообще начал кроить свою картину по вышивкам мастеров эпохи Возрождения. Где-то Босх, где-то кто-то еще. Вот все не важно, потому что Скорсезе на сто раз читанных и увиденных местах растрогал до слез. Не знаю, как у него это получилось. Может быть, да, глубоко верующий человек снимал фильм сам со слезами на глазах. Может быть, может быть… ну, не буду говорить, окей, не все мы тут религиозны, я вот точно нет. Так или иначе, последние 30 минут выносят фильм из разряда артефактов эпохи в ряд «великих больных фильмов» по меткому определению Трюффо.

«Это попросту говоря шедевр с изъяном, грандиоз¬ный замысел, ослабленный в силу каких-либо ошибок, совершенных в процессе его реализации: замечательно написанный, но не "экранизируемый" сценарий; неподходящий исполнительский состав; съемка, "запоротая" из-за чрезмерного пристрастия или, наоборот, пре¬небрежения, испытываемого к объекту; непомерный разрыв между ис¬ходным замыслом и конечным результатом—просчет может быть са¬мый непредсказуемый». Такому кино вредит избыток искренности, сообщает Трюффо, применительно к «Марни» Хичкока. И вот, на мой взгляд, эти же слова применимы к почти-шедевру Скорсезе. Это глянцевое кино, изящное акварельное полотно, расписанное сверху донизу, оно распороло само себя изнутри. Это как повесить старую «намоленную» икону в Эрмитаже – так и будет казаться, сейчас она взорвет всю эту лепнину и все это золото, растворит в себе. Или же вписать болезненного темного Христа в яркую «смеющуюся» картину Ренуара. Скорсезе, к счастью, не снял «Суперзвезду», и не не снял очередную идиотскую голливудскую экранизацию Нового завета. Да, историю с опасным смещением смыслов, он рассказал, возможно, не так глубоко, как хотелось бы. Слишком по-американски. Попытался рассказывать временами, а не показывать – вываливая ворох диалогов между мятущимся Христом, раздираемым меж телом и духом, и совестью-Иудой на экран. Запинался на частностях, усиливая отдельные эпизоды, слишком дословно показывая того же Сатану – все это, впрочем, можно списать на первоисточник (то есть, вообще первоисточник, даже не сам роман Казандзакиса). Но одного у фильма отнять нельзя. Во всем этом художественном великолепии и ослепляющем дешевым блеском и сладкой визуальной патокой зрелище не потонуло главное. Не знаю, что уж там с источником, какое ко всему этому имеет отношение Ницше, и разделяет ли взгляды автора романа сам Скорсезе, по большому счету лента временами по-настоящему сакральна, невинна и оглушает фанатичной верой автора в нелогичное, быть может, не совпадающее местами, путающееся между собой Евангелие.

Не могу советовать или рекомендовать это болезненное и странное, изломанное и прекрасное кино Скорсезе. Оно правда, не для того, чтобы его рекомендовать или ругать. Все равно что хвалить или ругать фотографа за то, что он сделал гениальный снимок плачущей на войне девочки. Смотреть на такое надо молча. Принимать или отвергать такое надо молча. И, так или иначе, благодарить авторов за ту внезапную «огромную» тишину внутри нас, куда погружается сознание на время, а кажется, что навсегда.

0
Фото M_Thompson
отзывы:
1370
оценок:
1383
рейтинг:
510
7

Иисус – плотник, что готовит кресты для распятий, которые производят римляне над заключенными. И он считает себя грешником. Он также отказал Марии Магдалене, что привело ее на путь проституции. И это тоже заставляет считать себя грешником. Тяжесть греха невыносима, он обращается к Господу с вопросом, что Тот хочет и делает выводы, что мир погряз в грязи, жестокости и цинизме настолько, что пора его менять. У него появляются друзья-сторонники, которые помогают ему стать таким, каким мы Его знаем. Но у него появляются и враги, которым совершенно не выгодно то, что он делает. Как сказал ему Понтий Пилат «ты опасен, потому что заставляешь людей думать по-другому». В результате Иисуса отправляют на казнь на кресте, но в последний момент, перед смертью ему является ангел, который предлагает ему освобождение и счастливую жизнь, вместо смерти за все человечество, не рассказывая, правда, к каким трагическим результатам это может привести.
В свое время это был довольно скандальный фильм, правда, без видимых на то причин. Картину, которую снял весьма религиозный человек, в свое время обучавшийся тому, чтобы быть священником, официально осудила католическая, а следом и православная церковь. Хотя единственное, за что там можно прицепиться, это терзания Иисуса между его божественной и физической сущностью, частично ставя под сомнение его духовную составляющую, но в целом это никак не ставит под удар его сакральную и историческую роль и значение. По крайней мере из фильма еретические мысли и сомнения может почерпнуть лишь тот, кто их там ищет. Как говорится, в данном случае грязь – она в голове, а не в фильме. Ну да хватит, пожалуй, об этом аспекте картины, ибо о ней наговорили уже и так более, чем оно того стоило.
Снять этот фильм Скорсезе хотел ну очень давно. Книга Никоса Казандзакиса попала ему в руки еще в конце 60-х, когда Дэвид Кэррадайн принес ее ему во время съемок «Берты по прозвищу ‘Товарный Вагон’”. Кстати, еще одна параллель с тем ранним фильмом – сцена распятия, сделанная очень похоже на ту, что завершает фильм с Кэррадайном. Можно было бы поискать и моральные сходства между этими двумя фильмами. Мол, темы несколько схожи – восстание против сложившихся прогнивших моральных устоев и любовь в сердце вопреки всему. Но это было бы слишком притянутым, право.
Пойти на подобный рискованный фильм Мартин смог себе позволить лишь лет 15 спустя после первого прочтения книги, что легла в основу картины. Снимался фильм на студии Парамаунт, которая выделила 7 миллионов и послала съемочную группу в Марокко на натурные съемки. Надо отметить, что фильм стал вызовом не только по его выходу и не только для церковной иерархии. Для самого Скорсезе это было нечто новое. До этого он снимал только в городских пейзажах или студийных помещениях в любое время, которое он хотел. Сейчас же ему нужно было точно выверять время, чтобы капризная погода соответствовала его задумкам. Так что снимали практически без репетиций, а смену декораций и макияжа делали прямо на ходу, в то время, как режиссер рассказывал актерам, что и как надо делать дальше. Кстати, даже финальный кадр, когда все заливается белым светом, изначально не планировался. Более того, это на самом деле ошибка работы камеры, в которую попал внезапно вышедший из-за тела свет, но Скорсезе так этот момент понравился, что он решил оставить именно этот дубль.
К новым требованиям в постановке в силу новых погодных и природных особенностей режиссер подошел со своими старыми приемами – весьма подвижной камерой, порой вальсирующей между персонажами и физиологическим поэтизмом, так удачно послужившим для первоначальной цели – показать именно физическую сущность Иисуса, материализовать природу его чудес, сделать ощутимыми то, что привыкли воспринимать на духовном, божественном уровне восприятия. Попытка, конечно, не до конца идеальная, сама постановка выглядит хоть и убедительно, но в своем жанре далеко не идеал и не канон на сегодняшний день. Да и до конца не отпускает ощущение того факта, что ты смотришь именно американский фильм, этому тоже мы должны быть благодарны одному из самых «американских» режиссеров своего поколения, что так долго и упорно поклонялось новому французскому и итальянскому кино.
В целом фильм одновременно является и одним из самых востребованных в фильмографии режиссера, и одним из самых нехарактерных для него. Так или иначе, мы приходим к тому, с чего начинали – без скандальной известности картина вряд ли стала бы такой культовой, какой она до сих пор числится в узких кругах широкой публики кинолюбителей. В конце концов любой уважающий себя интеллектуал считает за долг посмотреть «Последнее искушение Христа», сформировать собственное мнение и с нетерпением поделиться им со своими друзьями-интеллектуалами. Жаль только, что обсуждение фильма в 99 случаях из 100 с самого же начала уходит от его кинематографических особенностей.

0
Фото vova dd
отзывы:
1
оценок:
1
рейтинг:
0
1

Этот фильм НЕ несет положительного духовноназидательной пользы
автор фильма не читал Библию но снимает по библии
--- Это вроди: ( я его слепила из того что было а потом что было- то и получилось)
а получилась ЕРЕСЬ т.е.(не соответствие писанию Библии)
советую фильм "Иисус" по Евангелия от Луки,который отличается от любого из них.

0
Фото jaba_iz_paba
отзывы:
50
оценок:
583
рейтинг:
25
5

И Иисус и его апостолы похожи в этом фильме на какую-то шайку бандитов.Такие же хулиганистые, деловые, вобщем как в фильме "good fellas"

0