Москва
  • Москва
  • Санкт-Петербург
  • Абакан
  • Азов
  • Альметьевск
  • Анапа
  • Ангарск
  • Арзамас
  • Армавир
  • Артем
  • Архангельск
  • Астрахань
  • Ачинск
  • Балаково
  • Балашиха
  • Барнаул
  • Батайск
  • Белгород
  • Белорецк
  • Белореченск
  • Бердск
  • Березники
  • Бийск
  • Благовещенск
  • Братск
  • Брянск
  • Бугульма
  • Бугуруслан
  • Бузулук
  • Великий Новгород
  • Верхняя Пышма
  • Видное
  • Владивосток
  • Владикавказ
  • Владимир
  • Волгоград
  • Волгодонск
  • Волжский
  • Вологда
  • Вольск
  • Воронеж
  • Воскресенск
  • Всеволожск
  • Выборг
  • Гатчина
  • Геленджик
  • Горно-Алтайск
  • Грозный
  • Дербент
  • Дзержинск
  • Димитровград
  • Дмитров
  • Долгопрудный
  • Домодедово
  • Дубна
  • Екатеринбург
  • Елец
  • Ессентуки
  • Железногорск
  • Жуковский
  • Зарайск
  • Звенигород
  • Зеленоград
  • Златоуст
  • Иваново
  • Ивантеевка
  • Ижевск
  • Иркутск
  • Искитим
  • Истра
  • Йошкар-Ола
  • Казань
  • Калининград
  • Калуга
  • Каменск-Уральский
  • Камышин
  • Каспийск
  • Кемерово
  • Кириши
  • Киров
  • Кисловодск
  • Клин
  • Клинцы
  • Ковров
  • Коломна
  • Колпино
  • Комсомольск-на-Амуре
  • Копейск
  • Королев
  • Кострома
  • Красногорск
  • Краснодар
  • Краснознаменск
  • Красноярск
  • Кронштадт
  • Кстово
  • Кубинка
  • Кузнецк
  • Курган
  • Курск
  • Лесной
  • Лесной Городок
  • Липецк
  • Лобня
  • Лодейное Поле
  • Ломоносов
  • Луховицы
  • Лысьва
  • Лыткарино
  • Люберцы
  • Магадан
  • Магнитогорск
  • Майкоп
  • Махачкала
  • Миасс
  • Можайск
  • Московский
  • Мурманск
  • Мытищи
  • Набережные Челны
  • Назрань
  • Нальчик
  • Наро-Фоминск
  • Находка
  • Невинномысск
  • Нефтеюганск
  • Нижневартовск
  • Нижнекамск
  • Нижний Новгород
  • Нижний Тагил
  • Новоалтайск
  • Новокузнецк
  • Новокуйбышевск
  • Новомосковск
  • Новороссийск
  • Новосибирск
  • Новоуральск
  • Новочебоксарск
  • Новошахтинск
  • Новый Уренгой
  • Ногинск
  • Норильск
  • Ноябрьск
  • Нягань
  • Обнинск
  • Одинцово
  • Озерск
  • Озеры
  • Октябрьский
  • Омск
  • Орел
  • Оренбург
  • Орехово-Зуево
  • Орск
  • Павлово
  • Павловский Посад
  • Пенза
  • Первоуральск
  • Пермь
  • Петергоф
  • Петрозаводск
  • Петропавловск-Камчатский
  • Подольск
  • Прокопьевск
  • Псков
  • Пушкин
  • Пятигорск
  • Раменское
  • Ревда
  • Реутов
  • Ростов-на-Дону
  • Рубцовск
  • Руза
  • Рыбинск
  • Рязань
  • Салават
  • Самара
  • Саранск
  • Саратов
  • Севастополь
  • Северодвинск
  • Северск
  • Сергиев Посад
  • Серпухов
  • Сестрорецк
  • Симферополь
  • Смоленск
  • Сокол
  • Солнечногорск
  • Сосновый Бор
  • Сочи
  • Спасск-Дальний
  • Ставрополь
  • Старый Оскол
  • Стерлитамак
  • Ступино
  • Сургут
  • Сызрань
  • Сыктывкар
  • Таганрог
  • Тамбов
  • Тверь
  • Тихвин
  • Тольятти
  • Томск
  • Туапсе
  • Тула
  • Тюмень
  • Улан-Удэ
  • Ульяновск
  • Уссурийск
  • Уфа
  • Феодосия
  • Фрязино
  • Хабаровск
  • Ханты-Мансийск
  • Химки
  • Чебоксары
  • Челябинск
  • Череповец
  • Черкесск
  • Чехов
  • Чита
  • Шахты
  • Щелково
  • Электросталь
  • Элиста
  • Энгельс
  • Южно-Сахалинск
  • Якутск
  • Ялта
  • Ярославль

Книга
Ведогони, или Новые похождения Вани Житного

Книги
Вероника Кунгурцева
ОГИ, Москва, 2009

Средняя оценка: 3.2 из 5

Голосов: 5

Проголосовать
Ведогони, или Новые похождения Вани Житного

Рецензия «Афиши»

Нет оценки
Спасибо! 6
Лев Данилкин

1208 рецензий · 1141 оценка · 2561 спасибо

Отверженные

«Волшебный мел», первый роман о похождениях Вани Житного, выглядел настолько шокирующим, что проще было классифицировать его как сбой, случайность, которая только собственной уникальностью и объясняется. Очень странная книжка: вроде бы сказка — мальчик оказался ведьминым внуком и подружился с домовым и говорящим петухом, — но явно с сатирическим подтекстом, который вряд ли смогут считать дети, например, сцена демократических выборов на дне реки,... Показать полностью

Отверженные

«Волшебный мел», первый роман о похождениях Вани Житного, выглядел настолько шокирующим, что проще было классифицировать его как сбой, случайность, которая только собственной уникальностью и объясняется. Очень странная книжка: вроде бы сказка — мальчик оказался ведьминым внуком и подружился с домовым и говорящим петухом, — но явно с сатирическим подтекстом, который вряд ли смогут считать дети, например, сцена демократических выборов на дне реки, где пришлые утопленники навязывают свои порядки местным сомам и ершам. И ладно бы только сатирическим — что это за сказка, в которой маленький мальчик оказывается в осажденном Белом доме? Разве сказки, пусть даже и литературные, салтыков-щедринского типа, привязывают к хронологии, особенно к современной? Как это так — написать сказку про 1993 год в России? Вот у Ролинг тоже мальчик, но она никогда не позволяла себе ничего подобного.

Однако мало ли какие курьезы бывают на свете; когда в единственном экземпляре — не считается. Тем сильнее эффект, когда появляется вторая — такая же грандиозная, такая же бездонная, такая же озадачивающая, необязательно именно в этой последовательности, — книга. Ага, никакая не случайность.

В конце 1993-го и в 1994 году с Ваней не происходит ничего примечательного: чиновники оставили дом в покое, козел Мекеша все так же курит свой беломор, бабушка Василиса Гордеев­на собирает в лесу травы, полезные для колдовства. Так продолжается до весны 1995-го, когда к Ване приходит 13-летняя Степанида Дымова, которая утверждает, что она специально подготовленная «десантница», которая послана за Ваней, чтобы они вместе выручили русского капитана Туртыгина, оказавшегося в чеченском плену. «А что ж те, кому надо, не выручают?» — снова удивился мальчик. «Потому что взрослым ту­да ходу нет, враз башку оттяпают…» — «И… и чего?» — «А того… — девочка подозрительно глянула на кусты репейника и голос приглушила. — Намечается секретная операция. Набирают ребятишек, чтобы полоненных русских выручать… Армия ребят. Понял ­теперь?» Собрав компанию помощников (малолетнего лешака Березая, говорящую траву Кровохлебку и куклу-пифию Лелю), «ребятишки» отправляются в путешествие на юг — чтобы через некоторое время самим оказаться заложниками в буденновской, захваченной чеченцами, больнице. В тот момент, когда смерть подступает совсем близко, ­дети черт его знает как оказываются в «другом лесу» — сказочной реальности, где нет чеченцев, зато есть трех-, семи- и двенадцатиголовые змеи, гигантские птицеженщины и другие странные гибридные существа. Представьте себе, что Босх проиллюстрировал русские сказки — с горынычами, сивками-бурками и мертвыми царевнами, — ну и добавил кое-что от себя, общее ощущение: вот примерно так здесь все выглядит — пугающе и комично одновременно.

«Ведогони» легче всего описать как роман о том, как Ваня Житный попадает на чеченскую войну, но на самом деле уже в Буденновске настоящая война оборачивается какой-то подземной, донной; основная часть романного айсберга — подводная, приключения Вани и Степаниды в параллельном мире. Антураж в основном заимствован из русских сказок, чуются, да, «русские косточки»; но быстро начинаешь осознавать, что этот мир вовсе не такой уж русский, он еще более архаичный — тут-то Лукоморье, а рядом уже Лабиринт. Очевидно, что ­гене­алогия персонажей и образов не только русская, сказочная, но и греческая, мифологическая. Даная, Персей, Андромеда, Медуза-горгона — такие же «прототипы» для здешних персонажей, как и братец Иванушка, сестрица Аленушка и так далее. Странный эксперимент: Кунгурцева «поженила» русский фольклор и античную мифологию. Удивительнее всего то, как естественно переплетаются мотивы, как точно совпада­ют функции; очевидно, что наложение явно не случайное, что существует некое общее мифологическое пространство, что и там и там речь идет об одном и том же, восходит к ­од­ному источнику.

Какова бы ни была генеалогия того, что в романе выгля­дит как «фольклорное», фольклор этот выглядит не так, как в «оригинале». Имеющиеся в распоряжении любого носите­ля языка стандартные, застывшие, готовые к употреблению фольк­лорные образы и формулировки — какая-нибудь мертвая царевна в гробу хрустальном — здесь как бы оживают, «разморажива­ются», выводятся из анабиоза, в котором они просуществовали бог весть сколько времени. Они обзаводятся несвойственными им характеристиками — запахом, звуком. У знакомых витринных образов возникает тело, изнанка, неизвестная функция. В хрустальном гробу мертвая девушка киснет в блевотине и гное; печка с пирожками оказывается не защитни­цей, а заготовленной ловушкой; если кого-то порубили на мелкие кусочки, то да, его можно потом срастить мертвой водой и оживить живой — но сама сцена собирания этого «пазла» из ошметков мяса выглядит совсем не так безобидно, как в детских сказках.

Вся кунгурцевская проза строится на гротескном ­сбли­жении — далеких идей, образов, персонажей, мертвой воды и кока-колы; странная комбинация архаичной и современной лексики, русского фольклора — и греческих мифов, первобытной — и естественно-научной картины мира, целомудрия — и сексуальности, серьезности — и иронии, детскости героев — и взрослости их поступков.

Чем дальше от первой страницы, тем темнее смысл проис­ходящего, тем меньше связей с реальностью. Иван и Степанида словно запутываются внутри мифа, и узнаваемость отдельных элементов уже не помогает его дешифровке; фигуры как будто теряют антропоморфность, становятся запредельно ужасными; ближе к концу пребывания в «другом лесу» Ивана и Степаниду окружают какие-то лавкрафтовские существа. «Сказка» превра­щается в бесконечный коридор, по которому героев гонит какой-то потусторонний ветер, куда-то туда, куда человеку совсем не надо бы заглядывать.

Второй роман отличается от первого; он в меньшей ­сте­пени сатирический и более мрачный. «Похождения Вани Житного» вообще представляют собой каталог удивительно­го; но даже на фоне всех здешних чудес выделяется финал — появление Нави и Адинапетс, двойников-ведогоней; сюжет­ная рифма к двойникам — двойная жизнь кое-кого из родственников, неприятная семейная тайна в основе всего (как, собственно, и бывает всегда в мифологии). Дикий, страшный, немыслимый ни в какой сказке финал переформатирует уже прочитанное заново, переписывает в голове файл «Похождение» заново, задним числом. Теперь ясно, что это история про попадание на тот свет; про отключение структур сознания, отделяющих реальные события от посмертных галлюцинаций; про смерть, физическое уничтожение, прекращение существования. Про искусственно растянутый момент между «сейчас» и «никогда», про точку, в которой исчезает время. Про отношения «яви» с «навью», про неотвратимость судьбы. Про то, что отторгнутая от тела душа может чувствовать нечто такое, что недоступно рациональному познанию. Про «переходный возраст», да, только не из детства во взрослую жизнь, а от бытия к небытию.

Про то, что есть в жизни такие вещи, от которых никаким волшебным мелом не отгородишься.

Скрыть

Отзывы пользователей

Сюда пока никто не добрался. Оставьте свою рецензию и станьте первым!

Космический квест, который точно понравится детям

Квест Морфий

Мир сновидений с элементами перформанса

Игровые площадки для лучшего торжества

Масштабные игры для больших команд

Британские (но настоящие) ученые University of Birmingham назвали новые созвездия в честь...

О биткоинах говорят все и повсюду. Пока одни радуются росту курса криптовалюты, другие сетуют, что...

ВОЗ считает, что в 45 лет молодость уже кончается. Россиянки, которые достигли этого возраста,...

«Клянусь своим зубом отколотым, вам по любому понравится», — обещает Гуф в новой песне. Клип на нее...