Москва

Все фильмы про маньяка Ганнибала Лектера (тогда и сейчас)

11 февраля на телеканале CBS (в России 12 февраля на more.tv) выходит сериал «Кларисса» — продолжение «Молчания ягнят», рассказывающее про агентку ФБР Клариссу Старлинг, на этот раз в исполнении Ребекки Бридс и без каннибала Лектера. По такому случаю вспомнили, что «Афиша» писала про фильмы «ганнибальской» франшизы (и как они выглядят на сегодняшний день).
9 февраля 2021

«Охотник на людей» (1986)

Тогда


Станислав Ф.Ростоцкий:


Каждое полнолуние неуловимый и безжалостный маньяк методично уничтожает семью за семьей — не иначе ему и впрямь нравится, как выглядит кровь под бледным свечением Лилит. Единственный, кто может разобраться в этом деле, — фэбээровец Уилл Грэм (Уилльям Петерсен). Единственный, кто может ему помочь, — Ганнибал Лектер (Брайан Кокс), который сидит в тюрьме. Но на каждую разгаданную загадку Ганнибал задает свою, еще заковыристее.

Кажется, что режиссер Майкл Манн, помимо того что умеет снимать хорошее кино, способен еще и заглядывать в будущее. «Охотник» снят за семь лет до «Молчания ягнят» и за пятнадцать до «Ганнибала» — и снят так, будто режиссер как в зеркале увидел, что произойдет с его последователями. Скуповатая манера повествования не имеет ничего общего ни с изощренным кошмаром Демме, ни тем более с аляповатым бурлеском Скотта. Налицо все атрибуты поточного полицейского триллера, а на душе все равно не по-хорошему тревожно. И сердце стучит, поторапливая экранные события не потому, что желательно поскорее узнать, чем дело кончится, а из нетерпения совсем другого рода: чтобы все это поскорее кончилось вообще, в принципе. И Лектер тут какой-то не такой (да и не Лектер еще, а Лектор). Вместо острослова, эстета и смакователя чужого ливера — мрачный, неровно вырубленный человек с руками мясника и глазами, в которые лучше не смотреть. А приходится. Именно такое кино Манн должен был снять до охватившей мир людоедской свистопляски. Именно его все должны были забыть или вовсе не заметить. Чтобы сейчас вынести на свет божий и небезосновательно объявить «лучшей экранизацией романов Томаса Харриса». Взявшись за историю Ганнибала первым из киношников, Манн многому научился у своего героя. Ему-то лучше других известно, что кровь под полной луной выглядит непроницаемо черной.

 

Сейчас


Татьяна Алешичева:


Отставной агент ФБР Уилл Грэм (Уилльям Петерсен) возвращается на службу — по мнению его коллеги Джека Кроуфорда (Деннис Фарина), только он в состоянии поймать серийного убийцу по прозвищу Зубная Фея. Побывав на месте двух убийств, где маньяк расправился с целыми семьями, Грэм направляется в заведение для душевнобольных преступников, чтобы проконсультироваться по поводу его образа мыслей с Ганнибалом Лектером (Брайан Кокс) — убийцей-каннибалом и доктором психологии, которого сам же и засадил за решетку. Подсказки Лектера оказываются полезными, но Грэм попадает в смертельную опасность — Лектер и Зубная Фея нашли способ связаться друг с другом, и находящийся на свободе маньяк теперь знает домашний адрес Грэма.

Фильм провалился в прокате и был разруган критиками за обилие визуальных красивостей, которыми Майкл Манн перенасытил его якобы в ущерб содержанию. Манна упрекали, что он сделал из бестселлера Томаса Харриса «Красный дракон» лишь стильный клон «Полиции Майами». На самом деле оператор Данте Спинотти использовал цвет и свет в кадре для придания дополнительного смысла происходящему, а локации для съемок были выбраны безупречно. Ключевую сцену, где Лектер советует Грэму: «Чтобы почуять преступника, принюхайся к себе», — Манн снял в изображавшем тюрьму белоснежном здании Музея Ричарда Мейера в Атланте. Потрясенный этой мыслью агент бежит по спиралевидным лестницам, нарезая круги, будто попал в ловушку. Через пять лет вышел фильм «Молчание ягнят» по второму роману лектеровского цикла, и новый Лектер в исполнении Энтони Хопкинса совершенно затмил предшественника. Но именно Манн впервые вывел на экран профайлеров ФБР и внедрил в поп-культуру формулу «мыслить как преступник», и спустя годы «Охотник на людей» был переосмыслен и причислен к классике.

 

«Молчание ягнят» (1991)

Тогда


Станислав Ф.Ростоцкий:


Для того чтобы выйти на след маньяка-убийцы Буффало Билла и спасти его последнюю жертву, агент ФБР Кларисса Старлинг (Джоди Фостер) обращается за консультацией к посаженному в клетку гениальному людоеду Ганнибалу Лектеру (Энтони Хопкинс). Но в разговорах со Старлинг Лектеру куда больше нравится получать информацию, нежели делиться ею.

Первый — и пока последний — фильм ужасов, награжденный пятью «Оскарами» по основным номинациям, был провозвестником нового этапа в развитии голливудского большого стиля. Отныне крупные постановки, собирающие одновременно награды на фестивалях и доллары в кинотеатрах, могли быть выдержаны не только в патетично-золотых, но и в гибельных шагреневых тонах душевных потемок. Каннибал Ганнибал из романов Томаса Харриса появлялся на экране и до «Молчания» (в «Охотнике на людей»), но мало кто заметил его тогда. Ибо нет Лектера, кроме Хопкинса: бледный неморгающий эстет-душегуб занял своей харизмой все пространство экрана — и не отвести по-кроличьи взгляда. Отягощенное подсознательным злом кино осталось в памяти не только как страшная полицейская сказка, но и как подлинный визуальный триумф. Охранник, выпотрошенный Лектером и распятый на прутьях металлической клетки, останется в истории кино образом знаковым — как взмывшая вверх юбка Мэрилин или Гарольд Ллойд, повисший на стрелке часов.

 

Сейчас


Станислав Зельвенский:


Стажер ФБР Кларисса Старлинг (Джоди Фостер) в поисках серийного убийцы Буффало Билла обращается за помощью к другому серийному убийце — Ганнибалу Лектеру (Энтони Хопкинс). Четыре романа, пять фильмов, телесериал, и это еще явно не конец: Ганнибал Лектер, гурман и умница, граф Дракула для поколения MTV, вошел в элитарный клуб злодеев, ставших самостоятельными франшизами. Какие-то его выходы получались более удачными, какие-то менее, но этот фильм стоит особняком — самый красивый, самый тонкий и, конечно, самый страшный. Весь хитроумный сюжет Демми подчинил нескольким свиданиям через решетку, на которых оба выдающихся артиста выжимают из себя максимум: кто сказал, что между волком и овечкой не может быть химии? Вот уже четверть века невозможно произнести «отличное кьянти» без содрогания.


Евгений Ткачёв:


Свое 30-летие «Молчание ягнят» встречает в качестве картины, опередившей время. Это сейчас женский эмпауэрмент в триллерах — вещь обыденная, а в 1991 году все было не столь очевидно (хотя, заметим, что в том же году на экраны вернулась более брутальная версия Сары Коннор). Впрочем, революционность фильма Демми не только в girl power (как забыть финальный поединок главной героини и маньяка Буффало Билла в очках ночного видения?), но и в том, что на протяжении всей картины Кларисса Старлинг обретает субъектность — в том числе за счет тончайшей операторской работы, которая заигрывает не только с различными ракурсами и point of view, но и тем, какой мы видим протагонистку в начале, и тем, какой она сама себя видит в конце. Хотелось бы сказать, что у «Молчания ягнят» нет недостатков, однако на сегодняшний день самым уязвимым, проблемным местом этой вроде бы совершенной картины видится серийный убийца-трансгендер Буффало Билл (Тед Левин), однобоко изображенный маньяком из-за своего кризиса гендерной идентичности. В связи с этим в сериал «Кларисса» специально будет введена трансгероиня, чтобы примирить великий фильм и новую норму. Насколько аккуратно это удастся сделать авторам шоу, узнаем уже в ближайшее время.

 

«Ганнибал» (2001)

Тогда


Александр Мансилья-Круз:


В «Молчании ягнят» убийце-людоеду, доктору Ганнибалу Лектеру, удалось уйти от ФБР. Спустя десять лет один из бывших пациентов и жертв каннибала, богатый наследник, инвалид и извращенец Мейсон Верджер, снова открывает сезон охоты на людоеда, который не потерял ни аппетита, ни ума, ни дьявольского юмора и требует продолжения банкета.

«Ганнибал» — такой же поворотный фильм, какой была десять лет назад первая часть. После «Молчания ягнят» появилось поколение триллеров, построенных не на сизом гриме и томатном соусе, а на воображении зрителя. Зритель послушно представлял себе всякую жуть. Ягнятам в кадре нужно только испуганно вглядываться в оператора и молчать: это страшнее любого поросячьего визга. В «Ганнибале» тоже использован весь проверенный временем арсенал средств, позволяющих остудить кровь в жилах: полумрак, полосатые тени на лицах статуй, осколки зеркал, окутывающая кадр дымка, дрожащий огонек сигареты и немигающий взгляд Энтони Хопкинса. Но Ридли Скотт решил сделать нечто большее, чем то, что видел сам, когда еще мальчишкой ходил на Хичкока. Он крупным планом показал живодерские сцены, которые мы сами никогда не отважились бы себе вообразить. Эффект тем более силен, что эпизоды расчленений перемежаются видами Флоренции, куда перебрался утонченный профессор Лектер.

Высокие кассовые сборы «Ганнибала» показывают, что человеческое сознание ни капли не изменилось со времен Аристотеля, написавшего в четвертой главе своей «Поэтики»: «Изображения того, на что смотреть неприятно, мы, однако, рассматриваем с удовольствием, как, например, изображения отвратительных животных и трупов...» У Ридли Скотта отвратительные животные глодают людей, превращая их в трупы. Все же пугают в «Ганнибале» не столько подобные сцены сами по себе, сколько извращенные узы, что связывают возвышенное и омерзительное, искусство и убийство.

 

Сейчас


Василий Говердовский:


К сиквелу «Молчания ягнят» легендарный продюсер Дино Де Лаурентис подошел с размахом. На роль режиссера позвали Ридли Скотта, который переживал один из самых продуктивных периодов своей карьеры, а сценарий писали Дэвид Мэмет и Стивен Зейллиан. Однако работать им пришлось с откровенно безумным романом Томаса Харриса — на фоне «Молчания ягнят» «Ганнибал» выглядел вампирской бульварщиной. Скотт немного поправил концовку (где Кларисса начинала встречаться с Ганнибалом), но в остальном прошелся довольно близко к тексту. Результат — размашистый хоррор, вызывающий ассоциации с китчем, кэмпом и другими треш-диковинками, к которым Скотт на старости лет вдруг приобрел вкус (см. очень недооцененный «Чужой: Завет»). В этом нет ничего плохого, в конце концов, после идеального «Молчания ягнят» лезть в ту же степь было бы не меньшим безумием, чем придумывать ту самую сцену с мозгами Рея Лиотты. На пользу идет и фирменное умение бывшего рекламщика Скотта работать с картинкой: большинство назовут «Ганнибала» красивым или стильным, хотя уместнее было бы слово «соблазнительный». Как и в случае с «Чужим», Скотт снова делает хоррор сексуальным, из-за чего фрейдистские подтексты лезут даже из тех мест, где ничего такого не подразумевалось.   

Но все усилия губит главное преступление «Ганнибала» — при всем творящемся сумасшествии он смертельно скучен. В самой сердцевине это история любви между маньяком и его преследовательницей. И хотя в исследовании аморальных отношений на тонкой грани между романтикой и психопатией что-то есть, этой сюжетной линии отчаянно не хватает напряжения. Кларисса в фильме Скотта — не та же самая Кларисса, которую мы знаем из фильма Демми (прекрасная актриса Джулианна Мур проводит большую часть хронометража в растерянности от происходящего), да и здешний Ганнибал — скорее эффектная пародия на него. Почти весь фильм герои находятся вдалеке друг от друга и просто не успевают выстроить ту же химию, которая сложилась между Джоди Фостер и Энтони Хопкинсом в «Молчании ягнят». Именно это, а не отказ от психологичности первого фильма, превращает «Ганнибала» в тень предшественника.  

 

«Красный дракон» (2002)

Тогда


Алексей Васильев:


Агент ФБР Уилл Грэм (Эдвард Нортон) заманил себя в смертельную ловушку к Ганнибалу Лектеру (Энтони Хопкинс) и таким образом поспособствовал аресту людоеда. А сам с тяжелыми ранами и клятвой больше никогда не работать в спецслужбах уехал с семьей во Флориду. Семь лет спустя его навещает бывший шеф (Харви Кейтель) с просьбой принять участие в расследовании еще одного серийного дела. Некий маньяк врывается в особняки, где живут семьи, женщинам вспарывает животы так, чтобы они истекали кровью, но не умирали, на их глазах убивает детей, убивает и насилует (в таком порядке) мужей, затем разбивает зеркала, вставляет жертвам осколки зеркал вместо глаз и в завершение всех кусает. Грэм идет в тюрьму за советом к старому наперснику Лектеру.

Приквел «Молчания ягнят» и «Ганнибала» является своего рода казусом современного Голливуда и, может статься, попадет в Книгу рекордов Гиннесса. Роман Томаса Харриса «Красный дракон» подвергается экранизации второй раз за 16 лет. Предыдущую картину ставил Майкл Манн. Автор «Своего человека» и «Али» в кино всегда придавал больше значения внешнему, изобразительному, видя в нем, собственно, содержание, — этот факт и порешил кассовую судьбу предыдущего «Дракона». Новый фильм никак не обвинишь в декоративности. Все в нем функционально и подчинено развитию сюжета. В принципе, мы имеем дело с очень хорошим образцом поточного американского кино: много героев, что позволяет излагать историю, неоднократно меняя интонационный регистр и жанровые признаки. В эпизодах с Эмили Уотсон, бесподобной в роли влюбленной слепой, «Дракон» даже начинает казаться любовной драмой в духе Теннесси Уилльямса. Все хорошие роли играют хорошие актеры. Маски срываются вовремя, загадки остаются загадками до нужной поры. Проглатывать «Дракона» легче, чем предыдущие творения продюсера Де Лаурентиса про Лектера-Хопкинса. Он более складный, в нем режиссер (Бретт Ратнер, «Час пик») меньше выпячивается, чем предшественники Джонатан Демми и Ридли Скотт, освобождая место, собственно, для истории, а следовательно, заставляя зрителя меньше думать о том, что он в кинозале, получать детское чувство полного растворения в фильме. Но и из головы он тоже улетучивается не в пример быстрее, чем психиатрическое откровение «Молчания ягнят» и живодерский гиньоль «Ганнибала» — изюминки нет. Через час на зрачке лишь подрагивает пятно растревоженного лица Рэйфа Файнса на фоне ночи между двух бликов неона: персиковым и табачным. За это волнующее послевкусие спасибо Данте Спинотти — великий оператор, любимец Майкла Манна, даже в таком обезличенном продукте оставил пару весточек о себе и о красоте, потенциально заключенной в киноискусстве.

 

Сейчас


Эдуард Голубев:


На званом ужине пожилой психиатр с нетипичным для американца именем Ганнибал (Энтони Хопкинс) угощает гостей паштетом из флейтиста. Ночью того же дня к нему за советом приходит знакомый агент ФБР Уилл Грэм (Эдвард Нортон), который уже давно расследует череду убийств неуловимого маньяка-каннибала. Побеседовав о том, есть ли в курицах устрицы, федерал понимает, что изувер все это время находился у него под носом. Ганнибал задержан и отбывает пожизненное в дурдоме. Тем временем некто под прозвищем Зубная Фея (извините, если испортили сюрприз, но это Рэйф Файнс) вырезает в Атланте целые семьи.

«Красный дракон» — первый роман Томаса Харриса о Лектере. И к тому моменту, как в начале нулевых до него добрался режиссер Бретт Ратнер («Час пик», клипы для Мадонны и Wu-Tang Clan), в 1986 году книгу уже вольно экранизировал сам Майкл Манн («Последний из могикан», «Схватка»). Тогда получился шедевр, сейчас — нормальный триллер на раз. Начинается «Дракон» очень ловко: Хопкинс, заломив бровь, цитирует Горация; на двадцатой минуте покажут труп женщины со стеклом в глазницах; есть даже сцена, в которой артистка Эмили Уотсон («Рассекая волны») под рев оркестра делает маньяку минет, пока тот выбирает своих будущих жертв. После такого кажется, что еще чуть-чуть — и величие, почти Финчер! Но во второй половине картина выдыхается настолько, что ни Нортон с фирменным взглядом провинившегося кота, ни обставленный по-шьямалановски финальный твист — довольно идиотский, если вдуматься — не могут поставить действо на былые рельсы. Якобы магистральная идея о том, что психопаты и охотящиеся за ними законники — одного поля ягоды, в отличие от того же «Молчания ягнят», здесь ограничивается лишь парой переглядок. А мотивация злодея мучить окружающих исчерпывается флешбэком из детства, в котором бабушка пригрозила отрезать ему писю. Интересно, конечно. Но от встречи с тьмой ждешь чего-то большего.

 

«Ганнибал: Восхождение» (2007)

Тогда


Роман Волобуев:


После того как мама, папа, повар и дворецкий попали на линию огня между русским танком и «мессершмитом», а сестренку-херувимчика пустили на бульон оголодавшие литовские коллаборационисты, 12-летний потомок прибалтийских князей Ганнибал Лектер (Ааран Томас) впал в нравственную и эмоциональную кому. Годы спустя подросший Ганни (Гаспар Ульель) убежит из СССР во Францию к тетке-японке (Гун Ли), которая научит его быть непоколебимым и натирать самурайский меч гвоздичным маслом. Еще через пару лет в разных местах Европы начнут находить обглоданных нацистских преступников. Тетя и добрый следователь по фамилии Попиль (Доминик Уэст), все понимая, увещевают нервного юношу: «Дружок, а может, не надо?» Лектер, понятным образом, слушает да ест.

Стремление почти 90-летнего Дино Де Лаурентиса выжать из доктора Лектера все до последнего сантима — это, конечно, продюсерское рвачество в чистом виде, но, как бывает у великих людей, дурные намерения Дино несколько аннигилируются его методами. Потеряв состояние (даже два) на финансировании Линча, Чимино и молодого Майкла Манна, киномагнат по-прежнему тянется душой к поэтам — «Восхождение» сделано англичанином Уэббером, постановщиком «Девушки с жемчужной сережкой», обладателем замечательной живописной манеры и поразительно консервативных взглядов на динамику повествования. Уэббер — документалист по первой профессии, его специализация — фильмы о частной жизни гениев (кроме Вермеера он занимался Шубертом, Вагнером, Сент-Экзюпери). Если в «Молчании ягнят» Лектер был показан с интеллигентским ужасом, а в «Ганнибале» — с упоением и завистью, то тут авторская позиция по-хорошему никакая. Джонатан Демми был за агента Старлинг, Ридли Скотт — с людоедом, Уэббер же стоит в сторонке. Он работает в деликатной, немного суховатой манере: так, скромный искусствовед, получив заказ на предисловие к альбому репродукций, не претендует на то, чтоб раскрыть тайну улыбки «Моны Лизы», а просто рад возможности на хорошей бумаге сообщить ряд занятных деталей и мыслей о любимом художнике. Этот нарочито академический подход — будто перед нами не фильм по роману ужасов, а биография важной исторической личности — придает «Восхождению» едва уловимое ироничное обаяние, на котором фильм и держится. Одной только первой сцены, где артистка Дапкунайте (мама) не своим голосом кричит из окошка фамильного замка Лектеров: «Ганиба-а-а-ал! Домо-о-о-ой!» (жаль, конечно, что не «Обедать!»), достаточно, чтобы влюбиться в эту довольно медленную картину и не разлюбить ее в течение следующих двух часов.

Тут есть, впрочем, преизрядный подвох. Новый роман Томаса Харриса, переписанный в сценарий самим писателем, плох настолько же, насколько хорош был предыдущий. История про детскую травму со съедением сестренки (всплывшая еще в «Ганнибале» и благоразумно выброшенная Скоттом из экранизации) — попытка подвести вульгарную психоаналитическую базу под человека-загадку, персонаж, самим существованием своим отвергающий возможность психоанализа. Тех, кто пытался анализировать его, доктор Лектер ел на завтрак под кьянти — легко представить, как сокрушенно покачал бы он головой, видя, как собственный автор лезет к нему с расспросами про то, не писался ли он в детстве в постель. В «Восхождении» окончательно выпирает наружу диссонанс между утонченностью Лектера и простоватостью выдумавшего его американца. Харрис сочинил Ганнибала, чтоб тот своими аристократическими европейскими резцами рвал на части плебейскую Америку с ее фастфудами и кабинетами психотерапии. Но сам писатель — плоть от плоти этих гамбургеров, а по Европе наверняка ездит с туристическим путеводителем. И если над пешими прогулками доктора по Флоренции хихикали в основном флорентийцы, то тут уже прыснет полмира: тетя Мурасаки — жертва Хиросимы, литовские князья-каннибалы, сестренка Мишка, да что уж там — в романе были еще французские коммунисты с плакатами «Свободу Ганнибалу Лектеру». Впрочем, в том и штука, что Лектер, как герой известной песни, свободен, словно птица в небесах, — от авторской воли в том числе. Проскальзывая сквозь дурной сюжет, как через полицейские кордоны, он волшебным образом остается самим собой. И машет нам на прощание шестипалой ладошкой, напоминая, что пусть у нас тут сплошное nobrow и мир — как супермаркет, но даже между полками с консервированной кукурузой никто не застрахован от внезапной встречи с блюстителем хорошего вкуса и строгой иерархии прекрасного.

 

Сейчас


Дарья Тарасова:


Когда литовские мародеры-коллаборационисты после очередного обстрела обнаружили в заброшенном доме брата с сестрой — Ганнибала и Мишу Лектер, — они сперва приковали детей друг к другу цепями, чтоб не ерничали, а после, за недостатком еды, сварили девчушку и съели. Съели сами и братца ее накормили — только он об этом почти забыл. Ганнибал чудом спасся и отыскал свою тетку, вместе они благополучно переехали во Францию. И пока Лектер, учась на врача, препарировал трупы в анатомических кабинетах и баловался инъекциями каких-то медикаментов, чтобы прояснить для себя события того злополучного дня, в голове у него понемногу обрисовывался план мести каннибалам за Мишу.

Как учил нас Холден Форд в «Охотнике за разумом», истоки modus operandi многих преступников можно найти в травматических опытах из их детства. Вот и Томас Харрис, создатель персонажа и сценарист, в том числе «Ганнибала: Восхождение», далеко ходить не стал и подарил своему герою гиперфиксацию родом из голодных военных времен — очевидную и совсем не романтичную, не ту, на которую бы мог надеяться малознакомый с Лектером зритель. Режиссер «Восхождения» Питер Уэббер как будто и вовсе над персонажем не заморачивался: у него юный Ганнибал — обыкновенный одержимый мститель, в нем ни тени миккельсеновского аристократизма, ни грамма хопкинсовского интеллекта, которые и делают героя таким притягательным. Только смазливая улыбка Гаспара Ульеля, пол-литра геля для волос и сомнительные шутки — как у карикатурных злодеев в комиксах или супергеройских боевиках. Будучи первым фильмом о Ганнибале хронологически и последним по году релиза, «Восхождение» преступного гения оставляет больше вопросов, нежели ответов, бросая тень на весь путь Ганнибала от детства до диалогов с Клариссой Старлинг и побега из тюрьмы. С трудом верится, что уэбберовский мальчишка, вспыльчивый и делано социопатичный, на такие подвиги способен.