Все развлечения Москвы

Стоит ли ходить на современную оперу, если у меня проблемы с желудком?

Развенчиваем стереотипы об опере, как муторном ритуале на пять часов с париками, кринолинами и непонятным текстом. В современной опере играют на мухобойках и показывают комиксы. Что? Ага!
23 ноября 2018, Виктор Вилисов

В шестидесятые годы философ и композитор Теодор Адорно сформулировал, что опера это «опустошённая форма искусства, которая не в курсе, что она умерла». Так-то оно так, вот только ни в Большом, ни в Мариинке, ни в Лионской опере об этом не слышали, и самый инерционный и неповоротливый из всех видов театра продолжает куском скалы ползти вниз по пути деградации, ежемесячно продуцируя бессмысленные сценические эксплуатации старой музыки, которая качественно попадает разве что в чувственность воодушевленных советских людей. Разумеется, не может быть так, чтобы вагнеровские циклы под руководством Валерия Гергиева, который сам же на пару с художником без режиссера придумывает постановку, были концентрацией того, что с оперой сегодня происходит. 

 

Говорят, что опера может быть современной. Это как?

Музыка и театр никуда не испаряются, рождаются новые люди, которые хотят заниматься таким искусством, но просто не могут делать его по старому. Почти полсотни лет потребовалось, чтобы авангардные опыты в музыкально-сценическом искусстве начали оформляться в самостоятельное и самоосознанное течение современной оперы. По большому счету, к опере в том смысле, в котором мы ее понимаем, это не имеет почти никакого отношения: ни идеологического, ни музыкального, ни театрального. Тут все делается иначе. Остается, разве что, желание композитора и режиссера работать с большим временем и устанавливать тесные связи между музыкой и действием в пространстве. 

Традиционная опера развалилась еще в середине прошлого века, когда случился крах тональности и стало понятно, что бессмысленно продолжать пестовать конвенциональный сторителлинг в опере. Либретто стали терять нарратив, музыка увильнула от мелодичности, разваливающийся на фрагменты мир гармонично нашел себя в новой опере. 

По большому счету, явление это родилось в Германии, причем обходными путями: сначала случившись в виде музыкального или инструментального театра, в котором основной упор осуществлялся на смещении ролей музыкантов и исполнителей в сторону общей позиции перформеров. Оркестр вытащили из ямы и посадили на сцену, а затем стали перемешивать всевозможными способами, скрипки меняя на пилы, трубы на резиновые шланги, а барабаны на мухобойки. Потом половину оркестра выгнали. Потом стали играть роботы. Музыкой стало все вообще. 

 

Говорят, что пришли режиссеры и испортили вообще все. Что это значит?

Очередной расцвет оперы как жанра масштабно начался в конце 80-х годов прошлого века, когда интендантам оперных театров пришло в голову, что современная режиссура может дать традиционной опере новое дыхание. Сразу же началось то, что некоторые презрительно, а некоторые уважительно называют «режоперой». Режиссеры начали обращаться с музыкой как хочется, сначала осторожничая, а потом в режиме «пошла плясать губерния», иногда выворачивая оригинальную историю вообще наизнанку. Естественно, что адепты режима «все должно быть как написано» страшно этому возмущаются до сих пор. Они не особенно замечают, что театр режиссерской интерпретации тоже уже, в общем, устарел. Но современная оперная режиссура стала важным этапом в актуализации оперы как жанра. 

 

Говорят, что в Москве идет оперный сериал на пять дней и опера-комикс. Что с ними не так?

В Москве существует «Электротеатр Станиславский», одна из важнейших российских театральных институций, и чуть ли не единственная, которая с самого своего открытия последовательно уделяет внимание новой академической музыке и современной опере. Там действительно поставлен оперный сериал «Сверлийцы», написанный шестью живыми композиторами и идущий на протяжении пяти вечеров, а также опера-комикс «Проза», композитором и режиссером которой стал Владимир Раннев. Разумеется, это не единственные современные оперы, которые есть в «Электротеатре» и вообще в России. Еще там идет опера «Маниозис», в первой части которой играет стиральная машинка, а во второй — 3D принтер. Не соскучишься. 

 

Говорят, что лучше послушать новый альбом Ланы Дель Рей. Можно я пойду? 

Можно. Но если хочется понять, что происходит с миром и современностью не через новости, а через чувственность в искусстве, современная опера — один из важнейших в силу своей синтетичности жанров, который в этом может помочь. 

 

Говорят, что в этом тексте так и не пояснили, что вообще такое современная опера. За что автору платят зарплату?

Поясняю: дело в том, что современной оперой может быть все, что угодно. К большому счастью и художников, и потребителей искусства термин «опера» уже давно вернулся к своему традиционному значению: крупная работа, опус. Если что-то имеет отношение к музыке и одновременно к современному театру — это может быть оперой, если авторы захотят это так обозначить. У петербургского независимого «Театр. На вынос» есть спектакль «ABUSE. OPERA»: в нем несколько исполнительниц в заброшенном неотапливаемом помещении с пюпитров зачитывают вразноголосье тексты о домашнем и недомашнем насилии. Музыка ли это? Разумеется. Опера ли это? Конечно.