Все развлечения Москвы
Краткая история американского «черного» кино: от «В нашем дворе» до «Черной Пантеры»
В прошлом году Райан Куглер стал первым афроамериканским режиссером, чей фильм собрал более миллиарда долларов в прокате, двумя годами ранее неспешная «черная» гей-драма Барри Дженкинса взяла «Оскар», а на прошлой неделе на Netflix вышел новый «Шафт». Крутое афроамериканское кино было всегда, но, кажется, только сейчас о нем заговорили всерьез. По просьбе «Афиши» кинокритик Фарид Бектемиров составил подробный гид по истории «черного» кинематографа США: от «расовых» фильмов ранних 1920-х до оскароносных картин последних лет — «Лунного света», «Прочь» и «Черной Пантеры».
Фарид Бектемиров
4 июля 2019

История репрезентации афроамериканцев в Голливуде запутанна, мрачна и полна предубеждений. Если представить ее в виде графика, то получится странная волнообразная кривая, идущая в рост, но постепенно и не слишком стабильно. Беззастенчивый расизм раннего кинематографа с его блэкфейсами сменялся «белыми» фильмами с четко установленными стереотипными ролями для черных. Затем — картинами, показывающими рабство как нечто если и не приятное, то сносное. После — примиряющими штампами вроде magical negro (магический черный) и white savior (белый спаситель).

Долгое время чернокожие фильммейкеры вставали перед выбором: ютиться на задворках индустрии, делая независимое кино, или сотрудничать с крупными голливудскими студиями на проектах, игнорирующих их реальный жизненный опыт. Ни тот ни другой вариант, по понятным причинам, не приносил удовлетворения. Лишь в последние тридцать лет в результате двух своеобразных кинореволюций влияние афроамериканцев на мировое кино стало невозможно не замечать, но проблем с их репрезентацией и оценкой кинематографическим сообществом по-прежнему немало. Рассказываем о пяти этапах становления и поиска идентичности «черного» кино на примере 15 легендарных фильмов, которые охватывают всю столетнюю историю этого явления.

 

Глава 1

Расовое кино

Интерес к историям афроамериканцев парадоксальным образом появился в Голливуде задолго до их полноценного вовлечения в производственный процесс. К примеру, самой экранизируемой книгой немого кино считается «Хижина дяди Тома», получившая аж девять адаптаций с 1903 по 1927 год, из которых лишь в двух главную роль играли чернокожие, а не белые в блэкфейс-гриме. К слову, блэкфейс, ставший популярным в салонах и театрах Британии и США еще в XIX веке, без особых изменений перекочевал на экраны, позволив продюсерам и режиссерам долгое время игнорировать людей африканского происхождения.

Впрочем, это была большая, но не единственная проблема. Даже если чернокожие и получали роли, то они, как правило, сводились к четко прописанным и унизительным стереотипам. Вариантов было меньше, чем стандартных персонажей комедии дель арте: Том — слуга и помощник белых, Кун — болван и наивный клоун, Трагический мулат, разрывающийся между двумя расами, Мамочка — асексуальная прислуга или нянька для белых детей, Самец — воплощение гиперсексуальности и жестокости и пара других. Эти образы укрепились в массовой культуре так основательно, что их отголоски встречаются и в современных картинах.

Самым вопиющим примером кинорасизма того времени стал трехчасовой эпик «Рождение нации» Дэвида Уорка Гриффита, который демонстрировал целый каталог штампов об афроамериканцах и во многом помог возрождению ку-клукс-клана. В плане режиссуры, монтажа и сторителлинга он оказался столь новаторским, что многие считают его родоначальником всего современного кино, однако расистские мотивы картины вызывали протесты даже в дремучем 1915-м (а в наше время с критикой фильма выступили (завуалировано) «Рождение нации» Нейта Паркера и (открыто) «Черный клановец» Спайка Ли).

В этих условиях единственным выходом для чернокожих кинематографистов стало создание собственной, независимой от больших студий индустрии, ориентировавшейся на кинотеатры в гетто и оформившейся в 1910-е годы под названием «расовое кино». Именно в фильмах этой волны чернокожие впервые стали появляться на экране не как рабы, слуги или преступники, а как обычные люди — врачи, юристы, учителя и священники, старающиеся выживать в мире, полном расовой нетерпимости и социальных проблем.

 

«В нашем дворе» (1920)

Неформальная полемика с «Рождением нации»

Первым полнометражным «расовым» фильмом считается «Поселенец» 1919 года: с преимущественно черным кастом, черной съемочной группой и черным режиссером — отцом жанра Оскаром Мишо. Однако его копии не сохранились, и потому отсчет обычно ведется с другой картины того же автора — «В нашем дворе». Это история чернокожей южанки, приехавшей на Север, чтобы достать денег для своей школы.

Ленте грозило забвение, но в 1970-х годах ее испанский вариант нашли в мадридской фильмотеке, отреставрировали и вновь перевели на английский язык. Критики рассматривали «В нашем дворе» как ответ «Рождению нации», показавший куда более реалистичный образ афроамериканцев и настоящие ужасы расизма (сцены линчевания были настолько шокирующими для своего времени, что цензура вырезала их из театральной версии). И хотя сам режиссер отказывался от сравнений с картиной Гриффита, его ранние работы бросают вызов «Рождению нации» не только в тематике, но и в эстетических приемах — от остроумного использования флешбэков до экспериментальной композиции сцен.

 

«Кровь Иисуса» (1941)

Эстетичное моралите о битве за душу девушки

«Расовое кино» подарило миру целую плеяду талантливых и несправедливо забытых режиссеров (помимо патриарха Мишо в это время снимали Билл Фостер, Дадли Мерфи, братья Джонсон — Нобл и Джордж), но, пожалуй, самым успешным после Мишо оказался Спенсер Уилльямс — звезда телевизионного «Шоу Эмоса и Энди», в 1940-х выпустивший девять полнометражных фильмов. Его дебютная работа «Кровь Иисуса» рассказывает мистическую историю о борьбе ангела и демона за душу покойной женщины, исследуя глубины и подтексты афроамериканской религиозности. Искренняя и пронзительная картина с госпельным саундтреком, начинающаяся со сцены крещения и заканчивающаяся смертью у креста и воскрешением, стала первым «расовым» фильмом, увековеченным в Национальном реестре Библиотеки конгресса. Журнал Time включил ее в список 25 важнейших фильмов о расовых отношениях в истории.

 

Глава 2

Эпоха Сидни Пуатье

Вклад афроамериканцев в мировое киноискусство первой половины XX века, разумеется, не ограничивался «расовыми» картинами. На протяжении всего довоенного времени темнокожие актеры появлялись и в голливудских фильмах, а знаменитая Хэтти МакДэниел в 1940-м взяла «Оскар» за роль Мамушки в «Унесенных ветром».

Однако этот успех сложно было назвать серьезным шагом на пути к равенству. Даже на самой церемонии актриса сидела в отдельном загончике «для цветных», а после вручения премии в обществе вновь разгорелась дискуссия об изображении чернокожих в медиа как некомпетентных, инфантильных, агрессивных или, как в случае с Мамушкой, довольных собственной рабской участью. Сама актриса на призывы отказаться от подобных ролей отвечала, что лучше играть горничную за $700 в неделю, чем работать горничной за $7, и ее можно понять.

Вторая мировая война несколько изменила положение вещей. Нация, только что сражавшаяся против фашистов, стала обращать внимание и на собственный расизм, а чуть позже набрало силу Движение за гражданские права чернокожих. Но белый Голливуд едва ли мог взглянуть на проблему объективно. В одних случаях фильммейкеры пытались примирить две расы, показывая старый Юг как идиллическое место, где дружно жили рабы и рабовладельцы (диснеевская «Песня Юга», основанная на «Сказках дядюшки Римуса», — один из самых заметных примеров этого штампа; компания впоследствии всеми силами старалась вычеркнуть ее из своей истории). В других — злоупотребляли тропом «святой чернокожий» (saintly negro), создавая безгрешных героев, неспособных проявлять нормальные человеческие качества вроде злобы или чувственности — то есть редуцировали живых людей из плоти и крови до своих собственных представлений о том, какими они должны быть.

Продираться сквозь эти дебри долгое время приходилось и Сидни Пуатье — первой мейнстримной афроамериканской звезде и первому черному актеру, взявшему «Оскар» за главную мужскую роль. В большинстве своих ранних картин («Выхода нет», «Школьные джунгли», «Скованные одной цепью») Пуатье играл по большому счету одного и того же персонажа — Иисуса, пусть под разными именами и в разных интерпретациях. Даже в «Полевых лилиях», за которые его наградила Академия, он весь фильм буквально строит церковь. Впрочем, с ростом популярности послужной список актера пополнился куда более многогранными ролями, в том числе в высоко оцененных критиками детективе «Полуночная жара» и трагикомедии «Угадай, кто придет к обеду?». Но мы расскажем о другой выдающейся ленте из его фильмографии, которая, пожалуй, больше всего подходит под определение «черного» кино.

 

«Изюм на солнце» (1961)

Камерная драма об опасности легких денег

Поставленный по пьесе темнокожей писательницы Лорейн Хэнсберри фильм о бедном черном семействе, на которое неожиданно свалились огромные деньги и вместе с ними — целый ворох внутренних проблем, выходит за пределы стандартного представления о камерных трагикомедиях. Режиссеру Дэниелу Петри, получившему за эту ленту один из альтернативных каннских призов, удалось создать удивительно живой портрет афроамериканской семьи середины века. Пугающие моменты здесь сменяются комичными, а лирические — торжественными с поразительной непринужденностью. Перформансы основных актеров — от матриарха Лины в исполнении Клаудии МакНил до маленького Стивена Перри — проникнуты искренностью и благородством. Пуатье тут, разумеется, главная изюминка (название не врет): он страшен в гневе, возвышен в отчаянии, а во время его монолога-исповеди перед сыном невозможно сдержать слезы. Легендарная кинокритикесса Полин Кейл очень точно подметила, что главный урок картины — «черные семьи могут быть такими же неблагополучными, как белые», и далеко не каждый проект той эпохи мог позволить себе этот посыл.

 

Глава 3

Блэксплуатейшен

Несмотря на успехи Пуатье и МакДэниел, даже к 1970-м годам нехватка занятости для чернокожих актеров, не говоря уже о других кинематографических профессиях, в голливудском производстве ощущалась очень остро. Не сильно помогла даже отмена Кодекса Хейса, запрещавшего показывать на экране межрасовые романтические отношения (так называемую метисацию) и сокращавшего таким образом диапазон возможных ролей афроамериканцев. Растущий запрос на «черные» истории и появление повестки Black Power, пришедшей на смену Движению за гражданские права, в итоге вылились в удивительное явление «блэксплуатейшен» — по большей части малобюджетные жанровые фильмы, ориентированные на афроамериканскую аудиторию.

Блэксплуатейшен имел определенные тематические сходства с расовым кино (как минимум, он тоже боролся против белого расизма), но кардинально отличался по форме. На смену религиозным моралите и любовным треугольникам пришли треш, угар и насилие в самых разнообразных жанрах, от хорроров и боевиков до вестернов и фильмов о восточных единоборствах. Конечно, афроамериканское кино того времени не ограничивалось блэксплуатейшеном: появлялись и мощные независимые фильмы вроде шедеврального «Забойщика овец» и более мейнстримные проекты, такие как «Леди поет блюз» и «Училище Кули». И все же именно это экстремальное направление, построенное на крови и сексе, лучше всего характеризует тогдашний этап становления «черного» кино.

 

«Свит Свитбэк: Песня мерзавца» (1971)

Экстремальная метафора черного бунта

Строго говоря, авторский проект Мелвина Ван Пиблза — режиссера и исполнителя главной роли, не был в полном смысле эксплуатационным кино, но именно здесь впервые оформились многие характерные черты жанра блэксплуатейшен: противостояние черного героя белым властям, его гипертрофированная сексуальность и агрессивно настроенный мир, где он никогда не сможет почувствовать себя в безопасности.

Неуютное ощущение тут преследует зрителя буквально каждую минуту — от первой сцены секса проститутки с подростком, которого сыграл известный сын режиссера Марио, до завершающих кадров с трупами собак в мелководной реке. В этой атмосфере выжить может только он — Свитбэк, настоящий крутой засранец (мерзавец — крайне неудачный перевод слова badass из оригинального названия). Рожденный в борделе, зарабатывающий на жизнь участием в секс-шоу, схваченный по ложному обвинению, но так и не порабощенный, он символизировал черную Америку, бунта которой так боялись на протяжении всего последнего века. История создания фильма во многом отражает его радикальную и трагикомичную суть, а сам Ван Пиблз в безбашенности, пожалуй, даже превосходит Свитбэка. Достаточно сказать, что за неимением денег на дублеров постановщик лично исполнял все трюки, а также участвовал в сценах несимулированного секса, после чего заразился гонореей и обратился за компенсацией к Гильдии режиссеров как пострадавший на рабочем месте. И ведь получил!

 

«Шафт» (1971)

Квинтэссенция крутости, которой позавидовал бы Чак Норрис

По афишам того времени легко понять, что блэксплуатейшен эстетически связан с супергероикой. Стильные разноцветные костюмы, героические позы, разнообразное оружие — от пистолетов до нунчак, мышцы, обнаженка и суровость, словом, сплошной адреналин и тестостерон. И ни одна другая картина не эксплуатировала эти черты с таким размахом, как «Шафт» Гордона Паркса — боевик о частном детективе и почти супергерое, сражающемся в гетто с итальянской мафией.

Изначально предполагалось, что протагонист фильма будет белым — и потому выбор на роль Ричарда Раундтри вынудил сценаристов заметно переделать историю, добавив в нее больше «расовых» элементов, от одежды героя до его сайдкиков. Получившийся на выходе продукт так сильно отличался от стандартных «белых» боевиков, что, по сути, сформировал новый жанр. К сожалению, этот гимн афроамериканской маскулинности идет в комплекте с привычной для 1970-х мизогинией, но это беда всего блэксплуатейшена. Здесь даже ленты о женском освобождении вроде «Крепкого кофейка» и «Фокси Браун» вовсю объективировали тело Пэм Грир.

 

Подробности по теме

Что смотреть в сети: трейдеры, свингеры, Адам Сэндлер и новый «Шафт»

 

Глава 4

Черный ренессанс и кино на районе

К середине 1980-х блэксплуатейшен сошел на нет под давлением критики, справедливо обвинявшей его в укреплении стереотипов, которые связывали жизнь чернокожих исключительно с насилием и преступностью. Зато в Голливуде влияние афроамериканцев преодолело некую психологически важную отметку. Количество звезд стало расти в геометрической прогрессии: именно в это время раскрылись Эдди Мерфи, Вупи Голдберг, Сэмюэль Л.Джексон, Лоренс Фишберн, Морган Фриман, Дензел Вашингтон, а чуть позже Халле Берри, Уилл Смит и Джейми Фокс.

У крупных кинематографистов вроде Стивена Спилберга появился интерес к «черным» историям («Цветы лиловые полей», «Амистад»), но что еще важнее — оформилось направление «кино на районе» (Hood Film), связанное с именами Джона Синглтона, братьев Хьюз и, пожалуй, главного афроамериканского режиссера современности Спайка Ли.

К слову, во многом с подачи Спайка киносообщество стало обращать внимание на более тонкие проявления расовой дискриминации в голливудских фильмах. В частности, на тропы white savior (когда формально «черная» история показана с точки зрения «хорошего» белого, преодолевающего расовые противоречия; яркие примеры — «Прислуга», «Зеленая книга») и magical negro (когда чернокожий персонаж в картине нужен только для помощи, часто магической, белому герою; примеры из «Зеленой мили», «Побега из Шоушенка» и «Привидения» можно считать каноническими).

 

«Делай как надо!» (1989)

Великое кино о дуализме афроамериканской идентичности

«Делай как надо!» Спайка Ли — по сути, «Гражданин Кейн» «черного» кино. Совпадения тут даже на уровне деталей. Как и в случае с шедевром Орсона Уэллса, молодой, не слишком опытный режиссер сам сыграл главную роль и вложил в картину не только душу, но и весь известный ему набор приемов и техник: пугающе крупные планы, фронтальные проезды камеры, неожиданные ракурсы вроде «тарантиновского» вида снизу и голландского угла, радикальную цветовую гамму. Столь бескомпромиссная режиссура и смелость поднятых тем вызвали неоднозначную реакцию как в критической среде, так и в обществе в целом. Многие обвиняли Спайка в провокации черного бунта и призывах к насилию. Однако совместная фотография Мартина Лютера Кинга и Малкольма Икса, пожалуй, главный символический элемент фильма, недвусмысленно намекает на ее куда более сложный подтекст. В пропитанной расизмом стране чернокожие всегда будут вынуждены метаться между двумя великими идеологами, и такого понятия, как «правильные поступки» (оригинал названия — «Do The Right Thing»), в этой ситуации не может быть в принципе.

 

«Парни Южного централа» (1991)

Суровая пацанская история о внешнем и внутреннем гетто

Конечно, после комедии братьев Уэйанс «Не грози Южному централу», высмеявшей все штампы гетто-фильмов, этот жанр сложно воспринимать серьезно. Однако его влияние на голливудское кино не стоит недооценивать. Если coming-of-age-истории для белой молодежи тех лет — это наполненные светлой грустью фильмы Роба Райнера («Останься со мной»), Ричарда Линклейтера («Под кайфом и в смятении») и Джона Хьюза (примерно все), то для их черных сверстников гарлемские перестрелки, наркотики и нищета были куда более реалистичным вариантом взросления. «Парни Южного централа», также известные как «Ребята с улицы», несмотря на наивность образов и посыла («Людям нет дела до того, что творится в гетто»), подкупали своей искренностью и атмосферой древнегреческой трагедии. Фильм породил грандиозную волну подражаний, вполне сравнимых с оригиналом («Угроза обществу», «Южный централ», «Авторитет», «Лихорадка джунглей»), а Джон Синглтон стал самым молодым и первым темнокожим режиссером, номинированным на «Оскар».

 

«Малкольм Икс» (1992)

Байопик главного чернокожего бунтаря в истории Штатов

Снять убедительную экранизацию жизни самого неоднозначного и впечатляющего афроамериканского активиста в истории — задача, требующая не только огромного таланта, но и отчаянной смелости. В случае неправильной расстановки акцентов спасти карьеру режиссера было бы непросто. Однако Спайк Ли — не из тех, кто пасует перед вызовами.

Его прочтение судьбы Малкольма Икса в совокупности с прорывным перформансом Дензела Вашингтона, на тот момент — уже лауреата «Оскара», стало одной из лучших кинобиографий в истории. Каждая веха жизни политика — переход от криминала к религии, сотрудничество с «Нацией ислама», разочарование в ее радикальной идеологии и последующее убийство — показано без придыхания, но с сочувствием.

Икс в фильме выглядит настолько живым, что даже документальные кадры в концовке уже едва ли способны что-то добавить к его образу. На экране, как и в реальности, он оказался сложным человеком, который не вписывался в рамки привычного представления о героизме, но был настоящим борцом с несправедливостью, уникальным даже для щедрого на бунтарей XX века.

 

«Мертвые президенты» (1995)

«Охотник на оленей» в антураже черных кварталов

Если страдания брошенных государством белых ветеранов голливудские режиссеры освещали в любых вариациях и жанрах, от «Таксиста» и «Охотника на оленей» до «Рэмбо» и «Форреста Гампа», то тема вернувшихся с поля боя черных солдат долгое время оставалась нераскрытой. Братья Хьюз в «Мертвых президентах» попытались заполнить эту брешь.

История чернокожего парня из Бронкса Энтони Кертиса (Лоренц Тейт) и его друзей, прошедших кошмары Вьетнама только для того, чтобы попасть в новый круг ада у себя на родине, наглядно демонстрирует всю безысходность положения жителей гетто, вынужденных вести бесконечную войну без шансов на победу. А Мартин Шин в роли судьи, приговаривающего главного героя к 25 годам тюрьмы, кажется недвусмысленной отсылкой к «Апокалипсису сегодня» с его одиссеей в бездну экзистенциального ужаса.

 

«Женщина-арбуз» (1996)

Комедия с элементами мокьюментари о поиске утраченного прошлого

При описании «черного киноренессанса» нельзя не упомянуть и о женских голосах, в то время звучавших все громче. В 1997 году вышло «Пристанище Евы» Кейси Леммонс, исследующее женскую сексуальность и обманчивость воспоминаний, в 2000-м — эстетичная спортивная мелодрама «Любовь и баскетбол» Джины Принс-Байтвуд, но мы решили остановиться на самом экспериментальном из этих проектов — «Женщине-арбуз». Меланхоличная лента Шерил Дьюни о поисках неизвестной чернокожей актрисы 1930-х, обозначенной в титрах как Женщина-арбуз, считается первым полнометражным художественным фильмом, снятым афроамериканской лесбиянкой. Но интересна она не столько этим, сколько уникальным сплавом романтической комедии, философской драмы и эротического мокьюментари, в котором рассуждения на тему интерсекциональности велись задолго до «Лунного света».

 

Глава 5

Новая волна времен Обамы и Black Lives Matter

В нулевые проблемы расовых меньшинств были отодвинуты на второй план: после теракта 11 сентября 2001 года куда больший интерес у кинематографистов вызывали темы терроризма, войн на чужой территории и баланса между свободой и безопасностью. А с приходом Барака Обамы многим американцам (по большей части, конечно, белым) и вовсе показалось, что с расизмом покончено. Однако системные изъяны — полицейский и судебный произвол в отношении чернокожих, их зачастую маргинализированное социальное положение и неполноценная репрезентация в медиа — никуда не исчезли.

Протесты в Фергюсоне, появление движения Black Lives Matter и хештега #OscarsSoWhite, а также обострение расовых противоречий после победы на президентских выборах Дональда Трампа должны были найти свое символическое отражение на больших экранах. Неудивительно, что именно наше десятилетие стало, пожалуй, самым богатым на знаковых чернокожих режиссеров. В эти годы свои лучшие на данный момент картины сняли Ава ДюВерней, Барри Дженкинс, Джордан Пил, Райан Куглер, Стив МакКуин — и список можно продолжать очень долго.

 

«12 лет рабства» (2013)

Оскароносный эпик о настоящей цене свободы

Некие предпосылки к всплеску популярности «черного» кино можно заметить еще в 2009-м, когда на «Оскар» номинировали драму «Сокровище», а Disney представил свою первую темнокожую принцессу. Однако подлинным началом новой эпохи, по всей видимости, стоит считать картину Стива МакКуина, к тому моменту уже состоявшегося мастера, отмеченного на многих фестивалях за фильмы «Стыд» и «Голод» с Майклом Фассбендером.

Положение рабов на американском Юге, разумеется, исследовали и раньше, но британский режиссер взглянул на эту тему с бескомпромиссностью совершенно иного уровня. В какие-то моменты драма о свободном человеке, превращенном в раба, кажется полноправным хоррором: играющий главного злодея Фассбендер даже терял сознание на съемках одной из самых жутких сцен — избиения рабыни Пэтси (Лупита Нионго).

Непередаваемый кошмар рабского существования подчеркивает и цветовая гамма, отсылающая к картинам Франсиско Гойи. История об абсолютной аморальности владения другим человеком, получившая «Оскар» в 2014-м, бросала вызов не только всему голливудскому кинематографу с его бесконечными «Унесенными ветром» и «Песнями Юга», но и более масштабным институтам: «белой» американской демократии и христианству, легко мирившимся с рабством, пока это было выгодно.

 

«Сельма» (2014)

Американская история на марше

Марши протеста в Сельме и Монтгомери были одной из ключевых вех в борьбе афроамериканцев за гражданские права и, несмотря на абсолютно мирный характер, казались настоящей революцией с примерами удивительного героизма участников, безосновательной жестокости властей и даже собственным Кровавым воскресеньем.

Тревожная, но обнадеживающая атмосфера тех событий воплотилась в драме Авы ДюВерней, которая точно и поэтапно показывает, как нация медленно пробуждалась ото сна. Картина впечатлила Голливуд и критиков по всему миру во многом благодаря игре Дэвида Ойелоуо, исполнителя роли Мартина Лютера Кинга, — но это не единственный ее плюс. «Сельма» полемизирует с «Малкольмом Иксом» о способах борьбы и поднимает, как ни странно, во многом те же вопросы, что и недавний сериал HBO «Чернобыль»: о цене лжи, бездействия и важности общественной огласки (президент США Линдон Джонсон, как и Горбачев, принимает решительные меры только под угрозой международного позора).

 

«Лунный свет» (2016)

Первая гей-драма, получившая главный «Оскар»

Сейчас смешно вспоминать, какой всплеск возмущения к «заполонившей мир толерантности» вызвала победа «Лунного света» в 2017-м, оставившая без «Оскара» куда более популярный «Ла-Ла Ленд». Прошло всего два года, а история уже расставила все по местам: мюзикл Дэмиэна Шазелла покрылся пеленой забвения, не оказав серьезного влияния на индустрию, а «Лунный свет» неизменно входит в любые топы важнейших фильмов XXI века.

Основанный на книге Тарелла МакКрейни «В лунном свете черные парни кажутся грустными», фильм Барри Дженкинса — это, разумеется, не «очередное кино о черных геях», как его представляли во многих российских изданиях, а уникальное поэтическое произведение, элегия отверженности и трудного поиска себя. Мы видим три стадии жизни парня из гетто Широна (Алекс Р.Хибберт, Эштон Сандерс и Треванте Родс): детство, отрочество и зрелость, на протяжении которых он неизменно чувствует себя чужим для общества, но постепенно учится скрывать свою боль, обрастая броней мускулатуры и стереотипным видом черного гангстера.

Затрагивая многие социальные проблемы — от буллинга и уличной наркоторговли до массового заключения афроамериканцев и агрессивной гомофобии, — «Лунный свет» умудряется оставаться глубоко человечной, интимной историей, а специфичность сюжета не мешает ему быть универсальным и понятным даже тем, кто никогда до этого не погружался в душную красоту черных кварталов Майами.

 

«Прочь» (2017)

Комедия ужасов о мимикрии расизма

Фильм-сенсация Джордана Пила, разорвавший бокс-офис, рейтинг Rotten Tomatoes и даже консервативную оскаровскую кинокадемию, подвел некий итог обамовской эпохи, прекрасной в своих намерениях, но не слишком удачливой в их реализации. «Прочь» заимствует основную сюжетную канву — встречу родителей белой девушки с ее чернокожим парнем — у трагикомедии «Угадай, кто придет к обеду» с Сидни Пуатье, но причудливым и остроумным образом выворачивает всю историю наизнанку. Если в фильме Пуатье родители просто были против смешанного брака, то современные либералы из картины Пила, готовые хоть в третий раз голосовать за Обаму, проявляют свои предрассудки в куда более изощренной и пугающей форме. Пожалуй, ни один другой проект не сумел так точно показать мимикрию расизма последних десятилетий: общество пришло к выводу, что можно и дальше линчевать чернокожих, как метафорически, так и буквально, — главное, не делать это в белом колпаке со значком ку-клукс-клана.

 

«Черная Пантера» (2018)

Черная супергероика, которую мы заслужили

Фильмы с черными супергероями, конечно, существовали и раньше, но в основном это были глупые комедии вроде «Человека-метеора» и «Бланкмана» или приключения антигероев: Блэйда, Спауна или Хэнкока. Настоящего, «классического» героя из комиксов «черное» кино толком не знало вплоть до 2018 года, когда Marvel решилась на самый рискованный шаг за все время существования киновселенной, выпустив картину с почти полностью афроамериканским кастом. Риск оказался более чем оправданным. «Пантера» не только побила все кассовые рекорды и стала первым супергеройским фильмом, номинированным на главный «Оскар», но и оказалась одним из самых провокационных (в хорошем смысле) блокбастеров за долгое время. Шекспировские мотивы, отсылки к противостоянию Мартина Лютера Кинга и Малкольма Икса и во многом радикальное представление о возможной судьбе Африки, избежавшей колонизации, вызвали жаркие споры среди критиков и философов, вполне сравнимые с реакцией на «Делай как надо!». И хотя нельзя сказать, что «Пантера» открыла отличного режиссера Райана Куглера — на его счету к тому моменту уже были «Станция «Фрутвейл» и «Крид: Наследие Рокки», но, безусловно, она обеспечила ему мировую известность.