Тихвин — сонный, неспешный — соответствует своему имени. Историческая застройка вкраплениями сохранилась в регулярной сетке улиц между вокзалом и рекой Тихвинкой; если, выйдя из поезда, двинуть­ся к Успенскому монастырю по Советской улице, все интересное само попадется на глаза. В центре, на площади Свободы, — Спасо-Преображенский собор XVIII–XIX веков, недавно восстановленный, но скучно­ва­тый, и Ильич, стоящий спиной к братскому военному захоронению. Площадь обступают однородно-желтые дома, типичные для александровского классицизма. В гостином дворе до сих пор торго­вые ряды; в особняке Воложбенских — штаб Тихвинского радио. Свежéе прочих выглядит здание бывшей гостиницы по правую руку от вождя — там теперь филиал Сбербанка, — а вот Дворянскому собранию явно не повредило бы внимание каких-нибудь финансистов. Деревянные домишки начала xx века — закопченные, но обитаемые, с геранью на окнах — попадаются между Орловской и Советской. Но вообще городская жизнь в основном протекает к востоку от центра, в типовых брежневских микрорайонах, и там же, на улице Карла Маркса, высится не растерявшая застойной монументальности гостиница «Тихвин».

Успенский монастырь благодаря недавним торжествам по поводу возвращения важнейшей православной святыни, Тихвинской иконы Богородицы, имеет вполне цветущий вид. Легенда о появлении на русской земле иконы Богоматери Одигитрии, якобы написанной евангелистом Лукой, такова: в 1383 году образ, до той поры хранившийся в Константинополе, показался над Ладогой, а затем перелетел по воздуху на берег реки Тихвинки. Местность была довольно-таки глухая, дальний край Новгородской республики, — правда, в 12 километрах отсюда уже стоял крупный Дымский монастырь, основанный новгородцем Антонием. Среди неверую­щих бытует мнение, что чудесная история с иконой нужна была москвичам, чтобы без разрешения Новгорода построить на этой земле храм и подорвать влияние новгородского митрополита. Чудотворный образ из города вывезли немцы (они, к слову, продержались тут всего месяц, с ноября до декабря 1941 года). После странствий по Европе икона оказалась в Чикаго, где и находилась до 2004 года.

На месте явления в XIV веке была возведена деревянная Успенская церковь. Она то и дело горела (образ неизменно выживал в пожарах), пока Василий III не повелел перестроить храм в камне. При его сыне Иване IV на Тихвинке был основан Успенский мужской монастырь, а по соседству, за рекой, — женская Введенская обитель, куда неугомон­ный государь вскоре упек свою четвертую супругу Анну Колтов­скую. В 1613 году произошло еще одно чудо: осадившие Тихвин шведы разграбили посад и женский монастырь, но Успенский взять не сумели. С тех пор икона почитается и как хранительница северных рубежей России; Романовы исправно приезжали к ней на поклон и радели о бла­­госостоянии монастыря. Павел I, например, дал денег на укрепление внешних стен (отсюда его вензель на квадратной башне с южной сторо­ны) и подарил для украшения монастырских ворот чугунные решет­ки с ограды Аничкова дворца.

Ко входу в обитель есть два пути. Можно свернуть с Советской улицы направо перед мостом через Тихвинку и пройти под этими самыми во­ротами (чугунного литья на них, правда, нет — переплавили после ре­волюции). Впереди тогда окажется монастырь, а слева будет фут­боль­ное поле, где по выходным гоняют мяч тихвинские милиционеры. Более эффектный вариант — дойти до конца Орловской улицы, откуда можно полюбоваться угловой башней и прудом под названием Таборы (пруд вырыли в 1970-х, и панорамы он отнюдь не испортил). Разоренное здание рядом с монастырем — Духовное училище, при советской власти служившее родильным домом.

На территорию попадают через часовню «Крылечко», пристроенную в 1860-х Николаем Бенуа для защиты фрески в надвратной церкви — одного из списков Тихвинской иконы. Первый двор был отведен под хозяйственные нужды: у реки росли сады и стояли оранжереи; воду брали здесь же, из Сыркова озера. Озеро названо в честь мастера, руководившего возведением обители, — Федора Сыркова, доверенного царского дьяка и опытного строителя (на его счету помимо тихвинского еще по крайней мере пять монастырей). Кончил Федор, впрочем, плохо: Иван Грозный замучил его во время новгородского погрома 1570 года. В поваренном корпусе у озера теперь чайная, где паломни­ков кормят недорогими блинами, и это едва ли не самое надежное в го­роде место для обеда. Во втором дворе — теплый Покровский храм, куда Тихвинскую икону прятали на зиму; к нему примыкает белая гребен­ка пятигнездной звонницы. Помещения внутреннего каре занимают кельи и паломническая служба; в Крестовоздвиженской церкви за собором — скромный музей.

Пятиглавый Успенский собор возводил отец Федора Сыркова Дмитрий, а проектировал мастер Фрязин (какой именно, увы, неясно). Вну­три — неплохо сохранившиеся росписи XVII века и резной иконостас (но самые ценные иконы оказались в Русском музее). У главной тихвинской святыни — она содержится справа от входа, под балдахином — всегда многолюдно.

Великолепный вид на белоснежную монастырскую стену, луковки собора и зубцы звонницы открывается с противоположного берега Тихвинки. Здесь находятся крохотная Полковая церковь, переделанная в концертный зал, и Музей Римского-Корсакова: в деревянном доме с мезонином композитор жил до 12 лет. На той же стороне реки, пройдя немного вглубь по Советской, можно найти руины Введенского монастыря: глядя на него, остается лишь сетовать, что в Тихвине всего одна святыня общенационального значения.