В топонимике этого места наблюдается некоторая путаница: чтобы попасть в город Пушкин и осмотреть Царское Село, нужно сесть в электричку на Витебском вокзале и сойти на станции Детское Село — так Царское Село назвали после революции, а уж потом, в 1937 году, переименовали еще раз, отмечая столетие гибели поэта. Пушкиным город остается по сей день, а Царское Село — это вся музейная вотчина: Екатерининский и Александровский дворцы и их парки с павильонами и монументами.

Если бы не затейливая зелень парков и несколько бутафорское великолепие дворцов, город можно было бы назвать монотонным. Сформировавшаяся при Екатерине II и Александре I регулярная сетка ­бесконечно длинных бульваров и улиц заставлена однородными ­двухэтажными домами преимущественно желтого цвета. Александровскому классицизму подражают и постройки 1950-х (например, ­разработанный архитектором Левинсоном ансамбль Вокзальной площади), и современные коттеджи. Несмотря на почти стотысячное население, жизнь сосредоточена на периферии, а центральные улицы пустынны в любой сезон; лишь изредка можно встретить идущих строем курсантов одного из военных училищ, занимающих дворцы и казармы XIX века. Оживление царит только в районе гостиного двора и Оранжерейной улицы, где сосредоточены торговля и общепит самого разного уровня.

Если предстоит обстоятельная прогулка по Екатерининскому (Большому) дворцу и паркам, из городских памятников останется время разве что на прилегающий к парадной резиденции квартал с пушкинскими местами — заново отстроенным после войны зданием ­Лицея, памятником поэту в Лицейском садике и домом Теппера де Фергюссона, который учил музыкальной грамоте резвых лицеистов и потчевал их чаем в своем особнячке с мезонином (Средняя, 4). Чуть подальше, у Александровского дворца, — дача Китаевой, где Пушкин, по выражению Иннокентия Анненского, «жил иллюзией счастья» летом 1831 года с молодой женой Натальей Гончаровой и написал «Сказку о царе Салтане» и письмо Онегина к Татьяне. Сейчас это весьма консервативный мемориальный музей (Пушкинская, 2/19).

Вдоль Садовой улицы выстроились дворцовые службы, которым в 1820-х придал единообразие Василий Стасов: Большая оранжерея, Манеж, Дежурные конюшни, где теперь можно увидеть сани Павла I и карету Царя-освободителя, под которую в 1881-м бросил бомбу ­на­родоволец Рысаков (Садовая, 8). Неподалеку — Дворцовая электростанция в готическом стиле: Царское Село еще при Александре III стало первым в Европе городом, получившим полное электрическое освещение, а когда Николай II решил здесь поселиться, архитектор Сильвио Данини построил станцию помощнее (Малая, 9). Этот же зодчий приделал флигель к старейшей в городе Знаменской церкви (рядом с Лицеем), куда наведывалась еще Елизавета Петровна.

Эпохе Николая II принадлежит и Федоровский городок, возведенный Степаном Кричинским как жилые палаты причта при Федоровском соборе, — прелестная имитация средневековой русской архитектуры. (Стилистически родственны ему Ратная палата на Фермской дороге и казармы Царского конвоя на Академическом проспекте, 31.) В самом же Федоровском соборе, выстроенном к 300-летию императорской фамилии по образцу домовой церкви Романовых в Москве (Благовещенского собора), молились Николай и Александра, а также охранявшие их солдаты. Собор сейчас в прекрасном состоянии, в целости да­же мозаика на восточной стене. Рядом — совсем свежий бюст последнего царя в окружении дубов, посаженных им самим и его женой. ­Федоровский городок вроде бы собирались восстанавливать, да так и бросили. Резьба потемнела и обвалилась; здания имеют крайне жалобный вид.

Квинтэссенция казенного духа Пушкина — район София напротив Большого пруда Екатерининского парка. Тут среди умеренно ухоженных казарм, и поныне принадлежащих Министерству обороны, одиноко возвышается созданный Чарлзом Камероном Софийский собор с довольно необычной, отдельно стоящей колокольней — ее построил в 1903 году Леонтий Бенуа.

Полувоенными можно назвать и окрестности огромного дворца княгини Палей (Советский пер., 2), морганатической супруги Павла Александровича, сына Александра II, — здесь теперь учатся военные инженеры. После реконструкции и основательной перепланировки 1950-х здание утратило облик особняка в духе раннего французского классицизма а-ля Версаль, обрусело и стало похоже на какое-нибудь творение Стасова. По соседству, в Запасном дворце (Садовая, 22), жил брат Павла — Владимир Александрович, командовавший войсками Петербургского военного округа. У этих стен маршируют кадеты-пограничники, внутри сосуществуют различные культурные институции. На краю Отдельного парка — ампирные Московские ворота (через которые, в частности, въехал в Царское Село траурный кортеж с телом Александра I, умершего в Таганроге) и первый памятник петербургского модерна — усадьба великого князя Бориса Владимировича. Дачу для сына Владимир Александрович заказал лондонской строительной фирме Maples; по преданию, это был подарок крестнику от королевы Виктории. Получился уютнейший английский коттедж с двускатной крышей и штукатуркой «внабрызг» по кирпичной кладке, окруженный благородным парком на берегу Колонистского пруда. Неудивительно, что усадьбу назначили декорацией одного из эпизодов масленниковского «Шерлока Холмса». Сейчас здесь находятся лабо­ратории нии растениеводства, но рассмотреть изрядно потрепанный коттедж вблизи никто не помешает.

Отдельную прогулку могут составить поиски руин Баболовского дворца с гранитной Царь-ванной с бортиками двухметровой высоты, вытесанной мастером Самсоном Сухановым. Дворец строил для Григория Потемкина архитектор Илья Неелов, а затем переделывал ­Василий Стасов — он-то и придумал заменить украшавшую здание башню гигантской купальной чашей; ради этого чуда пришлось разбирать и вновь возводить стены. Чтобы взглянуть на то, что осталось от летней императорской забавы, следует от Розовой караулки на границе Екатерининского парка двигаться по аллее Баболовского парка, идущей параллельно шоссе, и в самом ее конце свернуть направо. Дворец представляет собой довольно скромный, особенно в сравнении с затеями соседних парков, полуразрушенный кирпичный павильон, но ванна Суханова производит должное впечатление. Кроме нее интересны остатки Таицкого водовода, до начала XX века снабжавшего водой все дворцы и парки Царского Села.