Писательский городок Переделкино основали в 1934 году по просьбе Максима Горького. Якобы в личном разговоре со Сталиными писатель заметил, что людям творческим надо отрываться от городской суеты, уезжать на дачи, воздухом дышать, в ответ Сталин попросил Горького составить список тех, кто этого достоин. В итоге на 57 гектарах земли поместилось чуть больше 50 дач и Дом творчества писателей. Но история переделкинской округи писателями не ограничивается.

После поворота с шоссе дорога идет мимо генеральского дачного посел­ка (слева по ходу, за перелеском не видно), справа будет резиденция губернатора Громова, а потом Самаринский пруд, на дальнем берегу которого расположена усадьба Измалково. С 1830 года она принадлежала одной из самых высококультурных дворянских семей страны — Самариным. Здесь вырос славянофил, идеолог народной монархии и один из организаторов крестьянской реформы Юрий Федорович Самарин. После революции в доме открыли детский дом для сирот погибших большевиков, а позже — детский пульмонологический санаторий. В конце 90-х санаторий выехал по случаю намечавшейся реконструкции. С деревянного дома сняли штукатурку, демонтировали террасу, но потом разразился скандал из-за распродажи земельного участка, и все затихло на долгие годы. Сейчас Измалково представляет собой грустное зрелище — огромный сруб с фронтоном. Охранни­ки в усадьбе есть, и вроде не злые, в отличие от их собаки. Проехав чуть дальше, вы наконец попадете в городок писателей. Налево уходит улица Тренева с дачами публициста Юрия Карякина, критика Игоря Волгина, главного редактора журнала «Знамя» Сергея Чупринина и священника Владимира Вигилян­ского. В прежние годы тут жили Пильняк, Сельвинский и Петров (без Ильфа). В голубом доме на углу улиц Тренева и Павленко, где раньше жил сталинский мастодонт Петр Павленко, а потом Ираклий Андроников, теперь обитает поэтесса Олеся Николаева. Если пойти по улице Павленко вниз, к ручью Сетунька, то справа будет картофельное поле, где Пастернак, по легенде, от нищеты сажал картошку. На самом деле сажал он ее для удовольствия (ну и чтобы есть), притом на своем огороде, а на бывшем колхоз­ном поле теперь сооружают коттеджный поселок «Стольное». Слева идут дачи: первая после николаевской — бывшая Константина Федина, потом Андрея Вознесенского, вторая — Бориса Пастернака, тре­тья — филолога Вячеслава Всеволодовича Иванова, к которому Литфонд подселил публицистку Аллу Латынину с дочерью-журналисткой, четвертая — Михаила Шатрова, а пятая, последняя перед Сетунькой и целебным ключом, — коллективная, общежитского типа. Половину этого маршрута Пастернак проделывал ежеутренне: спускался к ручью, умывался ключевой водой и шел в деревню Переделки.

Через дорогу от бывшего поля находится Дом творчества писателей, в котором открыт ресторан «Дети солнца» с террасой-балконом см. стр. 326 (вход слева, с улицы Погодина). Отсюда совсем недалеко до Переделкинского кладбища (идти или ехать по улице Тренева в сторону станции Переделкино), где похоронены Пастернак, Корней Чуковский и Арсений Тарковский. За кладбищем — территория еще одной усадьбы, Лукино. В 1853 году ее купил барон Михаил Боде-Колычев (ему же принадлежало Мещерское см. стр. 106), по отцу внук французского беженца-роялиста, а по матери последний потомок боярского рода Колычевых. Он стал видным историком русского Средневековья, собрал библиотеку и архив, полностью посвященные Колычевым, и наконец, устроил из Лукино настоящее родовое святилище. Его дворец представлял собой сказочный средневековый терем с башнями и изразцами, перед которым стоял обелиск с именами Колычевых, казненных в разное время московскими государями. Усадебную Преображенскую церковь (1815–1819), исходно ампирную, Боде-Колычев перестроил так, что теперь она одновременно напоминает типичный храм и XIX, и XVII столетия, а сбоку еще и добавил придел в честь своего предка святителя Филиппа, московского митрополита времен Ивана Грозного, похожий на уменьшенный храм Василия Блаженного. После революции дворец в отличие от церкви погиб почти без остатка, так что когда в 1952 году Лукино передали РПЦ под летнюю резиденцию патриарха Алексия I, ютился он в каких-то боковых пристройках. Алексий II, живший в Пер­еделкино почти безвыездно, ситуацию исправил: на деньги Газпрома в Лукино соорудили нечто невообразимо-псевдорусское, если не повторяющее прежний терем, то уж точно достойное памяти барона Боде-Колычева. Попасть на территорию за глухой оградой невозможно.

Вернувшись к Дому творчества, стоит отправиться на улицу Серафимовича, которая проходит сразу за ним. Справа, в доме №3, жил Корней Иванович Чуковский. Перед домом-музеем автора «Крокодила» стоит памятник и увешанное ботинками чудо-дерево. Чуть дальше обратите внимание на несколько однотипных трехэтажных бревенча­тых домов очень внушительного вида — это дачи адмиралов, в конце 40-х построенные пленными немцами. Таков, в частности, дом №13.

В дальнем конце улицы Серафимовича поверните направо, на Горького, улицу адмиралов, разбавленных несколькими писателями: тут жили Каверин и Паустовский. Пройдите пятьсот метров и поверните налево, на улицу Гоголя. Вторая дача слева, с чудесным открытым балконом на втором этаже, — Евгения Евтушенко. Наискосок жил Шкловский, а в крайней даче с левой стороны (угол с улицей Лермонтова) — Сергей Аверин­цев. Если свернуть налево, на улицу Лермонтова, то за мощным кир­­пичным забором слева можно увидеть огромный дом с мозаичным фасадом — резиденцию Церетели. Прямо от ворот скульптора начинается улица Довженко, на которой то вместе, то поврозь, а то попеременно расположились дачи Литфонда и «Литгазеты». Здесь, в доме №11, Музей Булата Окуджавы, очень славный и гостеприимный.