Вокруг легендарной «Скорой помощи», выдержавшей ни много, ни мало пятнадцать сезонов, не было столько истерии, сколько вокруг «Доктора Хауса». Эта модная американская тема медицины в свое время так и не тронула сердца россиян. Но стоило появиться сверх-харизматичному герою, и не только простые зрители, но и критики сняли шляпы, посвящая «House, M.D.» основательные статьи, и даже целые книги, в которых различные философские течения преломляются сквозь мировоззрение циничного, но, безусловно, гениального диагноста с тростью, и пузырьком викодина в кармане.
Параллельно на канале ABC, в больнице «Сиэтл Грейс», команда врачей из «Анатомии страсти» также спасают жизни пациентов, только вот в официальной российской группе этого сериала 35 000 фанатов, а у «Доктора Хауса» их полмиллиона, не считая тех, кто не следит за ним on-going. Секрет такой популярности кроется в некогда малоизвестном британском комике Хью Лори, который в 2004 году подписал контракт на съемки, и спустя пару сезонов о нем заговорил весь мир. Теперь и вовсе он может выпускать джазовые альбомы, и на них будут писать отзывы самые авторитетные журналы, потому что у их редакторов наверняка в гардеробе припрятана футболка «Everybody lies».
Персонаж Хью Лори с самого начал был сомнителен, и скорее всего продюсеры сами не верили в успех проекта. Их весомым козырем были медицинские тайны, погоня за малоизвестными, редкими болезнями методом дифференциальной диагностики. Много непонятных слов, процедур, кто-то умирает самыми нечеловеческими образами, а между тем это вам не «Пуаро» Агаты Кристи, здесь дело не житейское. Требовался Шерлок Холмс (Хаус) и доктор Ватсон (Уилсон). И Холмс не должен быть обыден, с трубкой и газетой.
Грегори Хаус — который и стал главным фактором популярности — наркоман, мизантроп и чудовищно одинокий человек. Его не интересует благополучие пациента, он плевал на этику, он бы в лицо посмеялся Гиппократу. Его страсть — это загадки, и ради раскрытия оных, доктор Хаус готов подвергнуть пациентов самым опасным опытам, когда у них будут части тела отваливаться, и кровью заливаться палата. Сам же Хаус как сапожник без сапог. Практический единственный кого он не может вылечить — это он сам. Отсюда и наркотики, и жалость к себе, и в то же время безжалостность. Хаус должен быть несчастен, в этом раскрывается его гений. Как сказал один из сценаристов, скорее всего, в конце концов, Хаус поймет, что он такой, какой есть, и именно за этого его любит весь мир.
Команда доктора Хауса менялась регулярно в течение нескольких лет, начиная с четвертого сезона. Неизменными оставались его закадычный друг доктор Уилсон, «хаусизмы», и структура серий, одновременно и сильная, и слабая сторона проекта. Каждый раз, включая очередную серию, ты знаешь, что увидишь маленький приквел в виде отрывка из жизни пациента во время злосчастного приступа, стандартный процесс диагностики, какой-нибудь животрепещущий спор между Хаусом и Уилсоном, или Хаусом и Кадди, и между членами команды Хауса. Они будут делать МРТ и беседовать о жизни, и наверняка если в середине серии вы увидите пациента здоровым, то в конце сцены его организм преподнесет неожиданный сюрприз: кровь в моче или выплюнутое легкое, или еще что. А в конце сезона Хаус обязательно сорвется и начнет употреблять наркотики, или наркотики доведут его до сильнейшей абстиненции и галлюцинаций. Идет ли такая предсказуемость на пользу «House, M.D.»? Дело в том, что она и есть «House, M.D.». Это то, почему американцы включают канал FOX каждую неделю. Некоторые ценности в этом мире неизменны.