Андрей Эшпай так и не решил, кто же такой Грозный? Не-человек, а плод колдовства? Или уже взрослым неудачно переболел пневмонией с осложнениями на голову? Или в детстве просто попал в дурную компанию?
По сравнению с "Тюдорами", посвященного аналогичному периоду в жизни Англии и почти параллельным историческим этапам, сюжет этого опуса отличается тупым немотивированным зверством. Он, конечно, "лучше" и "человечнее" пресловутого "Царя", но вряд ли цивилизованнее булгаковского Шарикова. По-европейски вдумчивый и бережный поиск исторической логики Эшпай заменил дикарским порывом "каяться, каяться и ещё раз каяться", до полного разбития лба, за психически больное русское прошлое.
В британском сериале - образованный, умный, обаятельный главный герой - Генрих VIII, которого зритель понимает и в некоторой степени сопереживает. Главный герой эшпаевского сериала - опасный психопат, который лучше бы не рождался, а если всё-таки случилось такое упущение - нуждается в срочной изоляции.
То, как мы понимаем своё прошлое, чрезвычайно важно. Оценка нашего настоящего - есть прямое и логическое продолжение оценки нашего прошлого. Осуждение Грозного - это осуждение стремления России выйти к Балтике, к низовьям Волги, к Сибири; это осуждение всего того, что выходит за пределы Московской области, как взятого насилием и сумасбродством. Именно Грозный был зачинателем этой стратегии, которую продолжил потом Пётр 1 и последующие цари, и руководители советского государства. Несмотря на идеологические различия и разные характеры правителей, стратегические интересы государства оставались неизменными. Огульно клеймить политику Грозного, как плод сумасшедшего рассудка - значит осуждать Россию в её нынешних границах.
Грозному, как и Генриху, "не повезло" с историками. Первому наследовали Романовы, которые по известной (и не только русской) традиции объявили, что им досталась разорённая предшественником страна, которую они "спасли". В дело пошли записки подлейшего ландскнехта Штадена, предателя Курбского (аналог генерала Власова) и мемуары английского посланника Флетчера, который люто ненавидел католиков и православных с искренностью протестанта во 2-м поколении. У России не было тогда союзников, и благоприятные рассказы писать было не кому. И то, и другое до сих пор не изменилось. Русская либеральная интеллигенция подхватила "романовский" образ Грозного, потому что он позволял безнаказанно критиковать тиранию и самодержавие.
С нынешними либералами сложнее. Зачем они "раскачивают лодку", не ясно. В Европе давно появились аккуратные историки, переосмыслившие жизнь многих "тиранов" - от Суллы Счастливого до того же Генриха Восьмого. Но Грозный - другое дело. Отношение к Грозному - это отношение к России. Признав Грозного тем самым, кто создал из Московского княжества величайшую европейскую монархию (по территории, и не только), необходимо признать за Россией право правомерность культурной экспансии. А такое право европейцы признают только за собой.
Не случайно, в западной историографии (которая, как правило, рассматривала и рассматривает Россию, как, по-меньшей мере, оппонента) Иван Грозный именуется не иначе как Ivan Le Terrible - "Иван Ужасный", что, насколько мне известно, не соответствует ни одному из значений русского слова "грозный".
Я не знаю и хочу знать, что именно хотел сказать своим сериалом г-н Эшпай, но я УВИДЕЛ то, что он снял, и я это не преемлю, потому что это агрессивно, это бездумно, это безответственно. Это - начало толстой красной линии "Грозный - Пётр - Ленин - Сталин", которая зачёркивает историю великой державы, начало, если угодно, вектора развития...