Первые минут пять «Обитаемого острова» для поклонника красочных спецэффектов сродни удару доской по лицу. Кажется, что смотришь на большом экране пиратскую версию некоей компьютерной игры. Даже в «Футураме» космос выглядит реалистичнее. Не слишком уместен и диктор, рассказывающий, что вот, на экране вы видите светлое будущее, земляне победили болезни и живут дружно… Пожалуй, достаточно было бы двух-трёх объясняющих титров (год, местонахождение персонажа в Галактике).
Главный персонаж картины, землянин Максим, в исполнении дебютанта Василия Степанова очень похож на добрых молодцев из сказок Александра Роу, особенно когда встречает в лесу всяких чудищ-страшилищ и протягивает им руку для рукопожатия. Сейчас таких Максимов мы регулярно встречаем на обложках глянцевых журналов. В дорогих плавках они призывно рекламируют какую-нибудь сантехнику (в душе, разумеется, мечтая о том, как спасут Отечество от костлявой руки Запада). Обаяния невинного плюшевого медвежонка у степановского Максима не отнять; даже мило, что юноша не теряет его, рухнув на своём космическом корабле неизвестно куда с очень большой высоты. Однако привычка очаровательно улыбаться, даже когда его собираются убивать, быстро начинает раздражать. А ведь крупным планам, где Василий Степанов улыбается, отведена треть «Обитаемого острова».
Думаешь: поскорее бы он испугался, что ли. Но про это будет, видимо, вторая серия. А в первой перед ним, наверное, и задач-то таких актёрских не ставили.
Впрочем, это я потому ворчу, что не девушка, а иначе бы млел при каждом его появлении на широком экране. С этой точки зрения – да, актёрствовать Степанову не обязательно: пусть просто ходит туда-сюда.
Да и вообще, я кажусь себе слишком суровым. Попробуем же полюбить «Обитаемый остров». Картину, где убивают лидера группы «Моральный кодекс». Где герой катается на розовом танке. Где очень смешной и трогательный Гоша Куценко – совершенно чаплинский персонаж, особенно когда его пытают. Очень похож Куценко в эти минуты на , если бы тот играл Чарли Чаплина. После пыток его герой весь в пузырях от ожогов, орёт, но через несколько сцен (прошла, допустим, неделя) на нём – никаких следов, а персонаж начинает изъясняться в духе: «Ребята, давайте жить дружно!..» И это лишний раз доказывает нам, что пытали всё-таки не его, а Джигурду. Жаль, что в первой части нету ещё и Михаила Ефремова.
Зато там уже есть Сергей Гармаш (в образе Простого Человека с двустволкой).
Те, кто смотрел «Бегущего по лезвию бритвы», «Воздушный десант» или «Бразилию», обнаружат в «Обитаемом острове» несколько с детства любимых сцен. Постмодернизм с человеческим лицом, ага. «Ведь могут же, если захотят!» - наверняка, воскликнет не один из зрителей. И будет прав.
Молодым зрителям в этой картине понравится многое. Драки, взрывы, погони, фигура актрисы Юлии Снигирь; взрослому зрителю интереснее будет история злоключений хорошего человека в тоталитарном (да хотя бы во «всего лишь» насквозь коррумпированном) государстве. В 2009 году старые намёки братьев Стругацких про зомбирующие обывателей телебашни и бездарность правителей снова стали актуальны. Из-за многочисленных аллюзий на сегодняшнюю российскую жизнь некоторые отечественные блогеры в Интернете опасаются, что вторую часть Путин лично запретит, как Сталин когда-то вторую серию «Ивана Грозного». Забавно, что картину со столь мрачным диагнозом окружающей реальности снял именно Фёдор Бондарчук: активный (беспартийный, впрочем) участник всевозможных съездов «Единой России», член совета такой одиозной организации, как «Молодая гвардия», попавший из-за этого даже в антиутопию Владимира Сорокина «День опричника» под прозрачным именем «Федя Лысый».
Вдумчивого конспиролога может озарить дурацкое подозрение, что создателя «Девятой роты» и видеоклипов Таисии Повалий как человека обаятельного и таланта не лишённого попросту делегировали сверху изображать в России «свободу слова».
Хотя дело, скорее всего, в некотором коммерческом потенциале фиги в кармане на российском рынке. Советские, вполне лояльные к правящему режиму, зрители тоже ведь любили, когда им в кино на что-то намекали.
А потом шли домой и включали телевизор.