Вернор Херцог и доисторические лошадки
Вернор Херцог — это фигура настолько неординарная, что все к чему он так или иначе прикасается вызывает интерес. Любая, даже самая банальная, история, пройдя через его режиссерское восприятие приобретает какие-то неповторимые черты, какую-то легкую дьяволинку, свойственную и самому режиссеру. Взять хотя бы места, куда его заносит: в 2007 году Херцог снимал в Антарктиде, чуть ранее были безумные съемки с Кристианом Бейлом в джунглях Вьетнама, а в 2010-ом его пригласили в пещеры Шове, скрывающим в себе самые древние из сохранившихся наскальных рисунков человека, некоторым из которых более 30 тысяч лет. Вход в это уникальное место закрыт для обычных людей и, казалось бы, кто как ни Вернор Херцог может лучше других рассказать о столь нетривиальном месте.

Однако не столько Херцог не справился с большой задачей, сколько сам материал оказался для режиссера мелковат. Нет, автор искренне восхищается тем фактом как могли люди, находящиеся еще фактически на уровне развития обезьяны, взять в руку палку и нарисовать назад столь красивые рисунки, что ими двигало 30 тысяч лет назад? Что это — пробуждение сознания или может быть зарождение искусства? Однако Херцогу не достаточно таких банальностей, ему скучно просто документировать, Столь узкое пространство пещеры оказывается для режиссера слишком тесным и чтобы продолжать свой рассказ Херцог так и норовит вырваться за пределы сковывающих его рамок и улететь то в музеи Германии, то в научный центр археологов, разбитый в находящемся неподалеку спорткомплексе, то еще невесть куда. Потому что рисунки сами по себе, конечно, интересны, но еще более интересы люди, которые посвятили свои жизни их изучению. Кто эти люди, которые много дет разбираются в вопросах, грубо говоря, того была ли у доисторических львов грива или не ее не было. Ведь даже находясь на Антарктиде Херцога меньше всего интересовали пингвины. Но что по настоящему интересно, так это люди которые живут вдали от цивилизации, в абсолютно нечеловеческих условиях. Ради чего?

Поэтому, когда Херцог вынуждено то и дело возвращается к наскальным лошадкам и зубрам его интерес и энергетика тут же исчезают, мысли путаются и сказать оказывается по большому счету нечего. Рисунки лошадок, конечно, занятные, но по большому счету какая разница кем они сделаны, кроманьенцем или неандертальцем.