Ретроспектива героя южнорусской волны
Куратор Ольга Лопухова всегда отличалась прозорливостью: идея этой выставки родилась у нее два года назад. Пока Марат Гельман и Пермский музей современного искусства только собирают большой украинский проект, а Sotheby’s и Phillips робко поигрывают украинскими классиками на торгах современного искусства, ММСИ и Лопухова уже демонстрируют ретроспективу одного из главных героев украинской арт-сцены Олега Тистола. Живописный проект с захлестом в бурные 80-е очевидно отвечает тоске по временам, когда артистический драйв не нужно было имитировать — он и так бил через край. Неслучайно одним из самых успешных проектов недавней Московской биеннале стала выставка товарищества «Искусство или смерть», овладевавшего азами contemporary art в Ростове-на-Дону конца 80-х — начала 90-х. «Южнорусская волна» (термин Марата Гельмана) впервые была представлена в Москве крупным планом в 1990-м на выставке «Вавилон» во Дворце молодежи. Новый виток интереса к украинской новой волне связан с открытием в Киеве в 2001 году филиала галереи Гельмана. Его директором стала Лопухова, как раз тогда и полюбившая украинское искусство. В начале 2000-х лихой украинской живописью вновь козыряли Галереи Гельмана и «Риджина». А потом о «южнорусской волне» позабыли, словно передав полномочия молодым киевским галереям и «ПинчукАртЦентру». Выставка «Худфонд» — отличная возможность вспомнить все или же впервые узнать, в чем сила «южнорусской волны». У этого географического термина есть стилистический эквивалент: «украинское необарокко». Как и настоящее барокко, это искусство поражает своей всеядностью и даже избыточностью, а еще — неограниченной широтой интересов и необузданным чувством юмора.
Олег Тистол реализует этот концепт максимально последовательно. В 1984– 2001 годах он изобретает новые украинские деньги, в символику которых вводит советские кафельные интерьеры, индейцев и масонские символы. С 1987-го по 2008-й пишет все горные вершины мира, поочередно применяя к ним все известные ему художественные стили и приемы, от супрематизма до поп-арта. Не менее загадочна для Тистола украинская ментальность, извивы которой он исследует в проекте «Нацпром» или в живописном цикле «Телевидение», созданном во время «оранжевой революции». Наконец уже напитавшегося тистоловской фантазией зрителя на пятом этаже ждет самый расслабляюще-галлюциногенный проект — «Ю.Бе.Ка» («Южный берег Крыма»). Бесконечно варьируя образ романтичной ялтинской пальмы, Тистол окончательно убеждает зрителя, что мастерством превращать банальность в нечто стоящее он владеет едва ли не на уровне Энди Уорхола.