Главная беда этого фильма – не в его названии (тем более, оригинал не столь вопиюще пошл, всего лишь парижский адрес, не выкрики из посредственной песенки) и даже не в несчастной Эйфелевой башне на заднем фоне, она в его не знающей пределов бездарности и отсутствии хоть какого-либо намека на элементарный вкус. С одной стороны, всё здесь сделано «как надо», целевая аудитория (юные киноманки и уже не столь юные, но одинокие киноманы, готовые писать кипятком лишь от пяти волшебных звуков, составляющих имя «города любви») будет в безмерном восторге и заявит, что именно таким и должно быть «настоящее французское кино», с другой же стороны, памятуя о том самом настоящем французском кино, но уже без кавычек, под конец просмотра становится совсем тоскливо. Здесь Вам и большая форма, и вроде бы крепко сколоченный сюжет, и крыши ПарижУ, ну, куда уж без них, романтика; и аллюзии на историю (1936 г., Народный Фронт, Франция в шаге от прихода к власти фашистов) – этакий экивок в сторону умничающих провинциальных интеллектуалов, которые в сем факте разглядят «исторический фон» событий, и, конечно, аккордеон, и «настоящие» французские песни, от которых, правда, челюсть сводит похлеще, чем от саундтрека к вырыпаевскому «Кислороду», и «свадебный генерал» в лице несчастного мсье Ришара у приемника, радикально преображающегося к концу фильма, видно, в результате воскрешения от неискоренимой любви к жизни, Парижу и тому самому Предместью, где и происходит действие. Если в «Хористах» был намек на чистоту и свежесть (правда, сам фильм был, видно, для очень тонко чувствующих душ), то здесь намеков нет и подавно, есть лишь потрясающая воображение концентрация пошлости, помноженная, очевидно, на довольно скудный бюджет, раз весь фильм выглядит таким бутафорским – декорации в лучших традициях погорелого театра, обильно припорошенные пенопластом, пардон, снегом в завязке и в финале – 31 декабря без снега же быть не может! и поливаемые в особо патетические моменты водой из-под шлангов, пардон, дождем – столь обильные осадки в том Париже были, как выяснилось, нередки. От сценария становится как-то неудобно, будто далеко не юный графоман решил реализовать свои амбиции и в двухчасовое действо впихнул всё то, что «должно быть» в кино. Про операторскую и режиссерскую работу можно и нужно деликатно промолчать, сложно обсуждать то, что под силу разглядеть лишь истинным ценителям «настоящего французского кино», но вот про актерский состав промолчать не удастся. Сомневаюсь, что это входило в замыслы авторов, но здесь каждый типаж – пародия, причем примерно такого же качества, как пародии юмориста Жаки. Здесь Вам и юная провинциальная чистота и непорочность, и идейный профсоюзовец, и гангстероподобный делец. И всё бы ничего, если бы всё это подавалось с юмором, так нет, вся история рассказывается от имени главного действующего лица на голубом глазу, что называется. Одним словом, если уж так сильно тянет увидеть именно французский мюзикл, то стоит найти старые, 60-х гг., «Шербурские зонтики» и «Девушек из Рошфора», где, может быть, и бутафории хватало, и других недостатков, но где всё это перекрывалось той самой искренностью и правдивостью рассказанной истории, чего в Faubourg 36, увязшего в горах искусственного снега и дурных песенках, нет и в помине.