Эстрада середины XX века в исполнении одного из ее главных сыновей
Эмбиентные коллажи, оратории на латыни, сотрудничество с Найджелом Годричем, электронный постпанк, сыгранный на пару с басистом Killing Joke, сотрудничество с лейблом компании Starbucks — за последние двадцать лет главный левша мировой рок-музыки сумел ненавязчиво утереть нос всем тем, кто по инерции считал Пола «скучным битлом» (или «предсказуемым битлом»). В подобном прогрессистском контексте нынешний карьерный ход артиста выглядит еще более милым и обезоруживающим, чем в теории: записать целый диск стандартов тридцатых и сороковых, тех самых golden oldies большой англо-американской эстрады, эпоху которых группа The Beatles разрушила до основания, — самая предсказуемая вещь из всех возможных. Подобного карьерного хода ожидают от любого большого артиста старше пятидесяти — а многие из них и вовсе живут на благонадежных сборниках каверов и приджазованных аранжировках до самого конца карьеры. Нелишним будет вспомнить и то, что Ринго отстрелялся с подобной концепцией еще в 1970 году. Проще говоря, «Kisses on the Bottom» должен был получится абсолютно проходным альбомом — ан нет, все складывается, вертится и трепещет, и на вечное умение сэра оказываться уместным списать все не удастся. Две новые песни хороши, но и только, выбор стандартов не то чтобы оригинален (есть «Bye Bye Blackbird» и ирвинг-берлиновская «Always», остальные песни мы все слышали в каких-то ромкомах), звук очень чистый, но ни разу не выдающийся. Главным преимуществом альбома оказывается интонация: Маккартни всегда немножко похож на очень взрослого юношу, но тут он им просто становится. Столь хрупким голосом он не пел никогда — и эта вкрадчивость будто возвращает и Полу, и слушателю метафорическую невинность, отменяет половину двадцатого века и постмодернизм. Сходного эффекта относительно своего собственного детства пытаются достичь деятели хонтологии в диапазоне от Toro Y Moi до Ариеля Пинка — но если им может удасться вернуть слушателя-сверстника в солнечную субботу весны седьмого класса, то Маккартни способен на нечто иное: вызывать вечное Рождество без единой рождественской песни.