Всеобъемлющее постдиско больших форм
Ханс-Петер Линдстрем, резюме: 38 лет, норвежец, диджей, продюсер, цитирующий в аннотации к собственному альбому клавишника Deep Purple Джона Лорда, поклонник причудливых шапок и шляп, меломан, домосед. Знакомьтесь — примерно так выглядит большой современный композитор; без шуток.
В том, что Линдстрем — большая фигура, и до «Six Cups of Rebel» не было сомнений: он сумел подойти к реанимированному диско одновременно глобально и тонко. Если предыдущий сольный опус автора, «Where You Go I Go Too» с его тремя длинными пьесами, сильно походил на симфонию, то «Six Cups of Rebel» — это уже натуральная опера. Де ло даже не в том, что Линдстрем впервые тут подает голос — напевает, мяучит, бормочет несложные мантры; дело в сюжете, в структуре. В неполный час эфирного времени смешной небритый норвежец упаковывает примерно всю сложноустроенную поп-музыку эпохи расцвета таковой (то есть 70-х) — от космического фанка до гедонистического диско, от синтетических пейзажей нью-эйджа до авангардистских ужимок Rock in Opposition, от угловатых экспериментов Майлса Дэвиса до заливной оркестрованной благодати Джеффа Линна; все это переведено на сугубо функциональный язык компьютерных программ, винтажных драм-машин и секвенсоров. Можно, наверное, было бы сказать, что «Six Cups of Rebel» — это про танец, в котором тело становится манифестацией культурной памяти, но мне лично приходят в голову иные ассоциации. Не знаю, кого как, но меня в детстве родители часто таскали с собой на концерты классической музыки — и там, в полудреме темного зала, я почему-то все время различал в Бахе (ценителем коего, к слову, является Линдстрем), Бетховене и прочих великих звуках конкретные нарративы, рассказы, картинки. Вот и с «Six Cups of Rebel» то же самое; этот альбом есть будто хроника одной веселой ночи — от громовых предчувствий экспозиции («No Release») до алкоголического разброда кульминации («Call Me Anytime»); от лихой плясовой коммунальности до апатии, неизбежно охватывающей в известный момент всякого, кто дожил до 7 утра («Quiet Place to Live»); от сумерек, сулящих приключение, до нордического солнца, встающего над безлюдным городом («Hina»). В наши окна смотрит лето от заката до рассвета — вот о чем.
И это уже не говоря о том, что титульная вещь альбома начинается с брейка, точь-в-точь напоминающего вступительные аккорды песни «Осколки» ансамбля «Аукцыон».