Человек запирается в своей комнате, не выходит из дома неделями и раз за разом слушает одну и ту же песню The Smiths; он несчастен. Другой человек приходит на концерт и хлопает в такт, он пытается вести себя так, будто все нормально, — но он несчастен, и он исповедуется автоответчику. Кто-то вспоминает, как ездил с любимой в гости к ее маме и сестре и вместе с ними плавал в бассейне, а теперь она работает в кондитерском магазине, они почти не общаются, он несчастен. Еще один думает о школьной... Читать полностью

Человек запирается в своей комнате, не выходит из дома неделями и раз за разом слушает одну и ту же песню The Smiths; он несчастен. Другой человек приходит на концерт и хлопает в такт, он пытается вести себя так, будто все нормально, — но он несчастен, и он исповедуется автоответчику. Кто-то вспоминает, как ездил с любимой в гости к ее маме и сестре и вместе с ними плавал в бассейне, а теперь она работает в кондитерском магазине, они почти не общаются, он несчастен. Еще один думает о школьной... Читать полностью

Скорее всего, будет так. На сцену водрузят странную металлическую конструкцию — будто бы водосточные трубы разложили на сушилке для белья — и полиэтиленовый упаковщик. Где-то неподалеку будет валяться огромная железяка — потом ее будет волочить за собой на поводке кудрявый человек с лысиной, а железяка будет громыхать в такт машинному ритму. Ударная установка будет завешана всевозможной заводской рухлядью, вместо тарелок над барабанами возвысятся какие-то чудовищные шестеренки. Потом на сцену... Читать полностью

Скорее всего, будет так. На сцену водрузят странную металлическую конструкцию — будто бы водосточные трубы разложили на сушилке для белья — и полиэтиленовый упаковщик. Где-то неподалеку будет валяться огромная железяка — потом ее будет волочить за собой на поводке кудрявый человек с лысиной, а железяка будет громыхать в такт машинному ритму. Ударная установка будет завешана всевозможной заводской рухлядью, вместо тарелок над барабанами возвысятся какие-то чудовищные шестеренки. Потом на сцену... Читать полностью

В прошлый раз, на исходе двухдневного сеанса экзорцизма, когда Дэвид Тибет и его маленькая армия спасения устали осаждать зал всем составом и начали выпускать на сцену одиночных лазутчиков, кажется, как раз тогда, когда вышел старый хиппарь Саймон Финн и заиграл свою великую песню «Jerusalem», человек, стоявший передо мной, рухнул на пол. Он упал резко, лицом вперед, плашмя, именно что как подкошенный. Ему помогли подняться, человек отряхнулся, обвел окружающих очумелыми... Читать полностью

В прошлый раз, на исходе двухдневного сеанса экзорцизма, когда Дэвид Тибет и его маленькая армия спасения устали осаждать зал всем составом и начали выпускать на сцену одиночных лазутчиков, кажется, как раз тогда, когда вышел старый хиппарь Саймон Финн и заиграл свою великую песню «Jerusalem», человек, стоявший передо мной, рухнул на пол. Он упал резко, лицом вперед, плашмя, именно что как подкошенный. Ему помогли подняться, человек отряхнулся, обвел окружающих очумелыми... Читать полностью