Второй фильм режиссера «Кремня», про нравственное падение строгой библиотекарши
Библиотекарь Екатерина Артемовна (Негода, первый выход на экран за 17 лет), последний бастион культуры в умирающем шахтерском городке, цыкает зубом на посетителей, портящих книги, отвергает ухаживания вежливого дантиста-мафиози, дрессирует помощницу (Лядова), читает со сцены из Киплинга — про «владей собой среди толпы смятенной», а по вечерам, замаскировавшись уродской шапкой, продает пассажирам проходящих электричек «Анжелику», украденную из библиотечных фондов. Когда на главную площадь города десантируется решительный, похожий на Путина мужчина в новенькой флотской форме (Куличков), стальная женщина видит в нем родственную душу и на радостях несколько размякает — как выяснится, преждевременно.
Фильмография режиссера Мизгирева строится будто специально для того, чтоб тыкать ею тем, кто сетует, что русское кино выключено из мирового контекста. Его дебютный «Кремень» был более-менее ремейком «Таксиста», «Бубен, барабан» практически перекладывает на русские реалии «Пианистку» Ханеке: замученная аскезой героиня, человеческие эмоции, выродившиеся, оттого что их слишком долго сдерживали, мертвая культура как заменитель живых чувств — ближе к финалу в дело пойдет и бритва. Вопросы в данном случае не к методу (можно же Балабанову в «Грузе 200» пересказать Фолкнера) и не к форме: дерганость сюжета и косноязычность запутавшихся в нем героев тут явно достоевская, выпестованная, придуманная специально, чтоб резать слух и нервы. Другое дело, что чеканные мизгиревские «не можешь жить — не живи», «сердце отжало» и проч., весь этот твердолобый окраинный стоицизм, в «Кремне» если не подкупавший окончательно, то по крайней мере вызывавший любопытство, по второму разу уже начинает казаться позой. Для автора, чей конек — резать правду-матку тупым ножичком, в «Бубне» он так любуется собственной неотесанностью, что в ней невольно начинаешь видеть концепт. Впрочем, магистральная мысль картины, кажется, как раз в том, что стальные люди обычно оказываются мошенниками.