Юные годы модистки
Бедненькая, но чистенькая провинциалка Габриэлль Шанель (Тоту) днем пришивает пуговицы в заштатном ателье, а по вечерам поет песню про собачку Коко в местном шалмане, где на нее и кладет глаз некто Бальзан (Пельворд), усатый конезаводчик средних лет. Девушку ухажер раздражает, но она, тем не менее, вселяется в его фамильный замок, где пару лет страдает от социального неравенства, почитывает «Философию нищеты» Прудона, обкатывает на стареющей актрисе (Дево) приемы будущего фирменного стиля и наконец влюбляется в собутыльника своего содержателя — человека с такими же усиками, но помоложе.
Настоящая Шанель, как известно, активно фальсифицировала ранний этап своей биографии, фильм Фонтейн идет тем же путем, старательно пририсовывая героине мало идущие ей кисейные крылышки и нимб. Антропологически занятная (к тому же во все времена актуальная) история про то, как барышня с амбициями совмещает поиск любви с поиском спонсора, изложена стыдливым языком журнала «Караван историй»: суфражистка превратилась в затурканную Джейн Эйр из телепостановки, особенно трогательно выглядит характерное трагическое затемнение, следующее каждый раз, когда бедная Коко, стиснув зубы, уступает домогательствам богача. Эту иллюстрированную википедию, в принципе, можно было бы перетерпеть, искрись исполнительница главной роли каким-то неземным образом (как, например, Анна Муглалис, только что сыгравшая взрослую Шанель в нескладном, но по крайней мере ярком «Коко и Игоре» Яна Кунена), но вместо этого Одри Тоту целый фильм талантливо изображает обиженного гномика. Как гномик в итоге смог произвести революцию, пусть даже в сегменте маленьких черных платьев, картина не объясняет.