Документальный мультфильм про призраков арабо-израильского конфликта
Только что уволившийся из резерва израильский режиссер Фольман пьет пиво со старым армейским товарищем, который жалуется, что каждую ночь видит во сне 26 собак, которых застрелил во время 1-й Ливанской кампании. Самому Фольману не снится ничего, а про войну он помнит только, как голый и с автоматом почему-то купается на ночном бейрутском пляже; больше — ничего. По совету психоаналитика Фольман навещает оставшихся в живых бойцов своего подразделения и узнает, что действительно в какой-то момент купался, но перед тем стоял в оцеплении, пока христианские фалангисты в отместку за убийство Башира Жмайеля при свете израильских ракетниц резали беженцев в Сабре и Шатиле.
Что значит для еврея ощутить себя немножко фашистом (сам не стрелял, но не вмешался — приказа не было) — хороший вопрос, но фильм Фольмана, собравший в прошлом году, кажется, половину существующих в мире кинопризов (а на остальные, включая «Оскар», номинировавшийся), прогремел не столько своей содержательной частью, сколько благодаря смелому формальному ходу — Фольман соединил документалистику, в идеале подразумевающую реконструкцию реальности, и мультипликацию, дающую максимальную возможность реальностью пренебречь. Бред травмированного войной сознания тут соревнуется в дикости с невыдуманными событиями (вынесенный в название момент, когда слетевший с катушек солдат-срочник идет танцевать с пулеметом на линию огня, — как раз из второй категории), постаревшие участники событий, подолгу, как в фильмах Эррола Морриса, выворачивающие душу перед статичной камерой тоже спрятаны за грубоватыми мультипликационными фигурками. Прием вроде бы осмысленный — понятно, что реальность, наваждения и собственное лицо в зеркале человек видит одними и теми же глазами; а коллективная память, как и частная, склонна к завихрениям и сбоям именно тогда, когда за что-то особенно стыдно, но вместе с тем «Вальс» — явно тот случай, когда оригинальность приема заслоняет собой собственно текст сообщения. Глядя его, все время ловишь себя на мысли, что если бы Фольман объехал однополчан с простой цифровой камерой — его фильм не имел бы такой удачной фестивальной судьбы и был бы при том сильно честнее.